таинственная мелодия звёздного света в детском сердце

Морозно. Лицо беспощадно царапает холодный ветер. Волосы и ресницы стали белыми как мех у белых барашек. Им, наверное, зимой тепло. Но Феликс тоже не жалуется. Щёки колит из-за стужи, но мальчишке это даже нравится. Он бредёт по небольшим заснеженным улочкам, небо темнеет. Дорогу Ликсу едва освещают уличные фонари заставляющие своим светом сиять белый, недавно выпавший, пушистый снег. Сверкание завораживает и очаровывает, невозможно оторвать взгляда. Подобно маленькому цыплёнку мальчишка осторожно ступает, оставляя свои следы на ещё чистом нетронутом снежке, весело жуёт вишнёвую жвачку и шмыгает носом, который, к слову, давно уже не чувствует. Пора домой, греться, но так не хочется. Вечер кажется совершенно волшебным, таким же волшебным как звук флейты или сон, приснившийся на прошлой неделе, как пение птичек по утрам или как звенящие монетки, так и норовившие выскочить из маленького кармашка. Убедившись, что волшебных монеток на вкусности хватает, Ликс снял свою синюю вязаную варежку, и бережно положил туда свои сбережения. Потреся свой «кошелёк» он ещё разок насладился звуком драгоценных монеток и побежал в ближайший магазинчик с улыбкой до ушей. Феликс будто цветная картина в чёрной комнате или как первый цветочек после долгой зимы. Он как сладкое яблоко и как вкусный мятный чай. Он словно самый приятный вечер и один в один яркое солнце, согревающее своими лучами. Только Феликс согревает улыбкой. В магазине тепло и уютно. Приглушённо играет музыка. Классика. Феликсу нравится. Мелодия бесконечно чарующая и невероятно таинственная. Маленький веснушчатый мальчишка так и позабыл о каких-то там сладостях, наслаждаясь приятным звуком. Мелодия, казалось, становилась громче, ближе, она проникала через уши внутрь, во все органы, согревая приятным теплом. Феликс затаил дыхание, сердце замедлило ход. Он чувствовал чудо своей кожей, чувствовал его внутри. Ему казалось, что он вот-вот попадёт в сказку, нужно только закрыть глаза. Он начал медленно прикрывать их, боясь как бы не спугнуть всё волшебство. Мальчик жмурился, но точно знал, что маленькие незаметные искорки внутри него начали светиться ярко-ярко, ослепляющее, подобно маленьким звёздочкам среди черноты космоса. Сияющие щёки чесались, но Феликс не смел пошевелиться. Так не хотелось отпугнуть все искорки и снова стать совершенно обычным мальчиком Ли Феликсом. Не хотелось отпускать чудо, хотелось быть чудным и чудесным. Хотелось заразиться волшебством. И хотелось… Феликс немного пошатнулся, когда мужчина с доверху наполненной корзиной толкнул его. Музыка затихла, а волшебства и след простыл, как будто и не было никогда. И ни одной светящейся искорки рядом. Ликс перестал сиять, а щёки уже не чесались. Мальчик не сразу сообразил, где он и почему здесь находится, а когда вспомнил, тогда медленно, нерешительно вышел из магазинчика, неся в руке варежку–кошелёк. Никаких вкусностей уже не хотелось. Хотелось вновь ощутить ту магию, вновь услышать таинственную мелодию и засиять десятками тысяч искорок. На улице мальчик остановился и посмотрел на уже совсем тёмное небо. Он увидел множество маленьких, но так ярко светящихся звёзд. И подумалось Феликсу, что это и вовсе не звёзды, а люди. Люди, верящие в волшебство и не утратившие чуда — совершенно чудные, совершенно чудесные люди.