My tiny bird

Это был, возможно, не самый обычный вечер из жизни Блица. Хотя- бы потому, что за окном льёт нешуточный ливень, да ещё и со всполохами, овладевших небом, молний. Такое явление как дождь, в Аду — большая редкость, настолько, что сперва Блиц даже подумал: «А не Ангелы ли веселуху решили устроить?», потом, естественно, оставил эти мысли. Гремит и гремит, льёт и льёт, ему- то что? Одно слово: «Пофиг!» сейчас он дома, дочь тоже, лежит в своей комнате, дуется под какой- нибудь супер- депрессивный трэк, а всё потому, что: «Хрен, Луни, я отпущу тебя гулять в такой ливак! Кто знает, вдруг ХЕРувимская ссанина?». Последнее, разумеется, было очередной и снова провальной попыткой в смешные шутки, но Луна сильно обиделась, ну, или разозлилась, раздолбанный в мясо стол тому свидетель. А Блицу только и осталось, что пожать плечами. Дурная погода всегда окутывала его меланхолией, тоской по детскому уюту тех лет, когда он, будучи крошкой- чертёнком забирался на колени к маме, а та укрывала его старым, потрёпанным от времени, но до безумия тёплым пледом, и они вдвоём смотрели добытые отцом из глубины какой-то помойки видеокассеты со старыми фильмами, попивая горячий чай. Хорошее было время. Ободранное, нищее, но хорошее. Жаль тех дней, да и маму уже не вернёшь. — Ну и хер ли я раскис? — Сам на себя ворчит рогатый. Уж если так захотелось, то что мешает укутаться, выбрать киношку и заварить себе чай? Так Блиц решил устроить себе «вечер ностальгии». Конечно, хотелось позвать Луну, ато одному это всё как-то не катит, но в ответ на сие лестное предложение, Блиц был послан своей горячо обожаемой доченькой на три весёлых и всем известных буквы. «Ну и фиг с тобой. Одному тоже норм» — Думал обиженный чертёнок. Как только фильм был выбран, а чай налит в большую белую кружку, с надписью «САмМй пИЗдАТый бОс», которую сам Блиц когда- то накарябал несмываемым маркером, он достал из шкафа тот самый плед, сел на диван и укутался поплотнее, ненароком прислушиваясь к шуму дождя за окном. В голову постучались мысли о тех, кто сейчас бежит с работы, промокший, как ебучая сахарная овца, вроде той, из компашки херувимов, о тех, кто сидит в подчистую размокшей, картонной коробке и дрожит от холода, о тех, кому некуда пойти. — Мокнете дальше, сученьки, а мне тепло, я у себя дома! Сказав это, Блиц улыбнулся во все свои жёлтые зубы. Уж очень вредный был у него характер — горе бомжам, живущим по- соседству. В остальном, вечер был очень спокойный. Луна всё не вылезла из комнаты, чай был почти допит, Блиц даже задремал, как вдруг, со стороны окна прилетел на своих крыльях звук удара. Точнее сказать, будто что- то смачно шлёпнулось о стекло. Имп не придал этому значения, ему всё равно, он занят, однако, через несколько секунд звук повторился. Потом ещё и ещё, до тех пор, пока он не разозлился. — Хватит хернёй страдать! — Громко выкрикнул Блиц, не желая вовсе разбираться в причине этой странности. Он был уверен, что это какие-то отморозки так развлекаются по пьяни или спиногрызы, которым, по всей видимости, терять абсолютно нечего, раз уж решили бесить в ливень. Шлепки в стекло всё не прекращались, становясь лишь настойчивее с каждой минутой. «А вот не выйду я, счастливо оставаться с мокрыми трусами!» — Подумал Блиц и назло всем, устроился поуютней. Но вскоре, им овладело любопытство. Он решил всё же проверить, кто это был или что, направился к тому- самому многострадальному окну. Пригляделся. Снаружи было темно, вечер всё- таки, но глаза наёмного убийцы достаточно хорошо натренированы, чтоб что- то разглядеть. Каково же было его удивление, когда он увидел причину своего беспокойства. Маленькая птичка билась о стекло, вероятно надеясь, что ей откроют и пустят в дом отогреться, а может просто не видела куда летит из- за разыгравшейся погоды. В любом случае, Блиц хотел помочь ей. Да, он злой и вредный, но одно дело — дразнить бомжа, который может взять свою судьбу в руки, если бросит гонять алкашку, другое — маленькое, беззащитное, вымокшее до последнего пёрышка создание, которому никак не по силам справиться с бушующей стихией. Стоило лишь открыть окно, как бедная птица с визгом влетела внутрь и снова ударилась, на этот раз в грудь Блицу. Какой- же она была замёрзшей и мокрой, хоть выжимай. Блиц скривился, приятного мало. Он хотел было отцепить от себя гостью, чтобы хорошенько осмотреть на наличие повреждений и обняв двумя пальцами дрожащее от холода тельце попытался её снять, но та наотрез отказалась, цепляясь лапками за футболку. Почему- то, это показалось Блицу умилительным. Так вот, вместе с комочком перьев, он прошествовал на кухню и взял оттуда пару тканевых салфеток, после чего, стараясь не поранить хрупкое создание, осторожно потёр маленькую голову и шейку. Птичка вновь запищала, ущипнув Блица за палец клювом. — Ау! Нахрена ты дерёшься? В окно выйти хочешь? Пернатая тварь начала карабкаться вверх, какая наглость. — Эй- эй, погодь! — Блиц накрыл её тельце ладонью, на что услышал довольное курлыканье — Дай хоть на диван сяду. Вернувшись на своё привычное место, он наконец-то смог отцепить от себя эту пернатую мелочь, чтоб лучше её рассмотреть. Птица, вовсе не возражала и легла в предложенную ей ладонь, потираясь головой о пальцы. — Хочешь, чтобы я тебя погладил? Ладно — Блиц улыбнулся, слегка почесал ей голову, провёл пальцем по пушистый грудке. Взглянув на неё повнимательнее, он открыл для себя то, что ему подозрительно знакома эта мелочь. Белая мордашка с красными глазами, тёмно- синие пёрышки, светлеющие на груди, острый чёрный клювик — Она была точно вылитый Столас, только без верхней пары глаз и с крупными белыми зрачками. На секунду, Блиц подумал, что это и есть сам принц, только в другом облике. А что? Ему и не такое под силу, однако, тут в дело ровным шагом вступила логика — даже если «о великий Арз- Гоэтия» верит, что у Блица доброе сердце, даже если желает лишний раз побыть с ним, не желая довольствоваться ночными встречами раз в месяц, то он не настолько туп, чтобы перевоплощаться в слабое, немощное создание и лететь от своих хором до своего возлюбленного импа, тем- более, на улице ливак. Нет, это точно не Столас, просто похоже. А сам принц наверняка сидит сейчас во дворце, греет свой зад у камина и читает сопливый роман, где все обязательно влюбятся- поженятся и будут жить счастливо. — Хм, а ты на моего знакомого приставалу похожа. Или похож? Я хз, какого ты пола — Сказал Блиц, скачущей по нему птичке, осмелела, зараза, зная, что не прогонят. Непоседливое создание забралось Блицу на плечо, а оттуда на столик, где стояла кружка с остатками чая. Имп упустил тот миг, когда пташка со всего маху кувыркнулась в его чай. Наверное, она хотела пить, но это не отменяет того факта, что Блиц был очень рассержен. — Мой чай! — Вскрикнул он с недовольством — Спасибо, тварь, придётся делать новый. Не хочу твоими перьями давиться. Полный вселенского негодования, чертёнок пошёл на кухню. Птичка увязалась за ним, в два счёта оказавшись на плече. — Хрен тебе — Блиц снял с себя назойливую мелочь. Жалобно пискнув, та снова вцепились в его футболку и стала карабкаться вверх быстро- быстро, пока не провалилась в круглый вырез, за пазуху. Красный хотел возразить, но пташка так трогательно к нему прижалась и закрыла глаза, что он просто не смог ничего сделать. Осталось только пожалеть её. Она была холодной, немного мокрой, и всё, что ей было нужно — это пища, вода и тепло. Разве можно отказать беспомощному существу в этом? — Ну, окей, пойдём вместе — Блиц вздохнул — Только кухню мне не разгроми. Пока чайник булькал на плите, он достал небольшую чашку и, до краёв, налил в неё воды. — Ты кажется хотел(а) пить? Вылезай, напитки на столе. Птичка высунула голову наружу. Для удобства, красный предложил ей свой палец в качестве бесплатного такси и как- только гостья забралась, аккуратно пересадил её на край чашки. Однако ж, та вовсе не захотела пить. Взглянула в чашку, повернула голову к Блицу, взгляд выразительный, будто говорит: «Ты чё, дурак что ли?» — Да пей, бля, не из-под крана! Пить птица не стала. — Ну ты и гурман- с! — Видимо, придётся Блицу делиться чаем. — А тосты хочешь? — Спросил он — Ну, у меня и нет нихрена для птиц, так что выбора у тебя тоже. Треснись ты в окно Столасу, он бы крысками тебя угостил, всё время их жрёт, богатая жопа. Чайник закипел. Чертёнок налил себе чай и поставил в тостер пару ломтей белого хлеба. Увидев, что всё почти готово, пташка вновь подлетела к кружке из которой поднимался белый пар и села на край. — Вдарь по тормозам, заноза, грохнешься туда — лапы обваришь. Блиц осторожно убрал птичку и посадил её на стол. После, достал небольшое блюдце, отлил туда немного чая, прикинув, что судя по размеру, чуть меньше ладони, ей…или ему этого хватит, подул, и проверил температуру. Убедившись, что никто не обожгётся, он предложил блюдце птице. Та, поджав свои смешные, тоненькие лапки, принялась за питьё. Видимо чай очень пришёлся ей по вкусу. Напившись вдоволь, она подлетела к чертёнку, села на плечо и потёрлась о его щёку, благодарно воркуя. Остаток вечера прошёл без происшествий. Луна всё так же была у себя и наверняка смотрела какой- то шлак по телефону, Блиц сидел на диване, завёрнутый в плед с чашкой чая и тарелкой свежих тостов, а за пазухой у него, трепеща от удовольствия, сидела птичка. Иногда он чувствовал, как она притирается головой к его коже, слегка колет и щиплет клювом, это было скорей щекотно, даже приятно. Блиц с хрустом отломил кусочек хлеба. Пташка высунула голову. — Держи — Чертёнок поднёс угощение к маленькому клюву, и пока она ела, почесал пальцем ей голову. Приятно, когда почти около сердца сидит маленькое, нежное существо, даже очень приятно. Утром, когда Блиц проснулся, птички уже не было. Отогрелась, поела, улетела. Только рядом лежала какая- то бумажка. Взяв её в руки, красный готов был поклясться, что его челюсть упала на круг ниже. На слегка помятом белом листе, аккуратно были выведены слова: «Спасибо за чудесный вечер, Блицци, я всегда знал, что ты добрый. P. S. Прости за укушенный палец, я хотел тебя поцеловать. P. S. 2. В следующий раз добавь к тостам соль и масло, ах да, хлеб обязательно чёрный. На веки твой, Принц Столас.» Снизу там ещё было сердечко. Громкий крик Блица: «БЛЯ- А- А- А-АТЬ!!!» наверное долетел до Рая.