Солнце и Луна

      Тьма в спальне была бархатистой, живой. Она смягчала острые углы мебели, превращая минималистичный комод в тёмный силуэт, а широкую платформу кровати- в некий остров, отрезанный от остального мира. Воздух здесь был особенным: прохладным, но не холодным, пахнущим чистотой, едва уловимыми нотами дорогого кондиционера и.. чем-то ещё. Чем-то глубоко личным. Смесью запахов двух тел, согревших простыни за ночь- чистого мужского пота, лёгкого аромата шампуня с сандалом от Какаши и чего-то сладковатого, почти детского, что всегда витало вокруг Наруто.       Наруто очнулся не резко, а как будто всплыл со дна очень глубокого, очень спокойного озера. Сознание возвращалось к нему обрывками. Сначала- ощущение тяжести и тепла на боку. Вес руки, перекинутой через его талию. Затем- запах. Тот самый, родной, который уже стал синонимом слова "дом". И только потом- звуки. Тихие, ровные вдохи и выдохи у самого его уха. Какаши дышал медленно, глубоко, и в этом дыхании была такая умиротворяющая ритмичность, что сердце Наруто само подстраивалось под этот темп.       Он не открывал глаз. Не хотел. Хотел продлить этот момент невесомости между сном и явью, когда мир состоит лишь из ощущений. Он лежал на боку, прижатый спиной к тёплому, твёрдому телу Какаши. Его собственная рука была подложена под щёку, другая лежала поверх руки Какаши на своём животе. Каждый палец того был отчётливо чувствуем сквозь тонкую ткань футболки.       "Так.. и должно быть. Всегда. Просыпаться вот так. Не от звонка будильника, не от тревожных мыслей в голове, а от этого.. присутствия. От знания, что ты не один. Что ты в безопасности. Настоящей безопасности".       Он прислушался к себе. Внутри была непривычная, сладкая пустота. Ни тревоги, ни привычного утреннего уныния, которое гнало его с кровати, лишь бы забить день делами и не думать. Было только спокойствие. Тяжёлое, приятное, как после долгой прогулки на свежем воздухе.       За стеной, на кухне, послышался лёгкий, но отчётливый скрежет. Кофемолка. Наруто чуть дрогнул, ощутив странную нежность к этому звуку. Это означало, что Какаши уже встал. Что он там, на кухне, в полутьме, готовит им утро. И это было так.. правильно.       Наруто продолжал притворяться спящим, но теперь это была игра. Он прислушивался к симфонии, разворачивающейся за стеной. Вода, льющаяся в резервуар кофемашины- ровная, журчащая струя. Тихий стук керамической кружки о гранит- один раз, потом второй. Потом шипение и бульканье машины, выпускающей первую, самую крепкую и ароматную порцию эспрессо. Затем- другой звук, более мягкий: закипающий в небольшом чайнике чай. Барбарис. Какаши запомнил.       Наруто улыбнулся в подушку, и это была самая искренняя, самая беззаботная улыбка, которая появлялась на его лице за последние.. годы, наверное.       Потом шаги. Негромкие, босые по тёплому паркету. Они приближались. Дверь спальни приоткрылась беззвучно, и в щель просочился узкий луч света из коридора, выхватив на мгновение пылинки, танцующие в воздухе.       Наруто зажмурился сильнее, стараясь дышать ровно и глубоко, как спящий. Он чувствовал, как Какаши остановился у кровати. Слышал, как он ставит кружки на тумбу- тихий, аккуратный стук. Потом край матраса слегка прогнулся под его весом.       Какаши сел. Наруто чувствовал на себе его взгляд. Он был тёплым, почти осязаемым, как луч солнца на коже. Он скользил по его взъерошенным золотым волосам, по линии щеки, по ресницам, по губам, слегка приоткрытым во сне. Это был взгляд, полный такого безмолвного обожания и нежности, что Наруто едва не выдал себя дрожью.       Потом прикосновение. Сначала- просто тёплая ладонь, лёгшая на его лоб, отводящая прядь волос. Пальцы задержались на виске, провели по коже. Затем губы. Они коснулись его виска- сухие, мягкие, чуть шершавые. Это был поцелуй-благодарность. "Спасибо, что ты здесь".       Наруто едва сдержал вздох. Его сердце забилось громче, и он боялся, что Какаши услышит. Но тот, казалось, ничего не замечал. Его губы переместились ниже, к скуле, оставили там едва ощутимый, влажный след. Потом спустились к шее. К тому самому, предательски чувствительному месту прямо под мочкой уха, которое сводило Наруто с ума.       Какаши начал оставлять там поцелуи. Не страстные, не требовательные. Лёгкие, как прикосновение бабочки, едва ощутимые, но от этого- ещё более невыносимо приятные. Каждое прикосновение губами будто замыкало микроскопическую электрическую цепь под кожей Наруто, и волны тепла расходились от точки контакта по всему телу, вызывая мурашки на коже и приятную, томящую слабость в животе. Его дыхание, тёплое и ровное, обжигало кожу Наруто. Пахло кофе и мятной зубной пастой. Это был наркотик, от которого Наруто терял волю.       Он не выдержал. Приятная дрожь пробежала по его спине, и он невольно дёрнул плечом, делая вид, что просыпается от щекотки. Он издал сонный, нечленораздельный звук. -Мм, Какаши.. ты чего..,- его голос был хриплым, пропитанным сном, и в нём звучала та самая, наигранная досада, которая не обманула бы никого.       Он попытался оттолкнуть его свободной рукой, но движение это было вялым, лишённым всякой силы. Его ладонь упёрлась в твёрдое плечо Какаши и осталась там, не сопротивляясь, а просто лежа, ощущая под пальцами тепло кожи и рельеф мышц сквозь тонкую ткань футболки.       Какаши приподнялся, и Наруто сквозь прищуренные ресницы увидел его лицо. Оно было освещено слабым светом из коридора, и на нём играла бесконечно нежная улыбка. Его полуприкрытые тёмно-серые глаза смотрели на Наруто с притворной невинностью, но в их глубине плясали искорки- смесь любви, нежности и лёгкого, игривого торжества. -Доброе утро, Наруто,- сказал Какаши.       Его голос был низким, хрипловатым, и этот хрип обдал Наруто новой волной тепла. В нём была какая-то интимная, утренняя грубость, невероятно сексуальная.       Наруто, наконец, открыл глаза и уставился в потолок, чувствуя, как по его щекам, шее, ушам разливается знакомый, предательский, жгучий румянец. Он пытался сделать вид, что раздражён, но углы его губ сами тянулись вверх. -Доброе..,- пробормотал он, с трудом отрываясь от подушки и садясь. Простыня сползла с его торса, обнажив тонкую футболку, которая натянулась на груди- И почему будить надо именно так? Можно было и словом. Или толкнуть. Или.. не знаю.       Какаши протянул ему кружку с чаем. Пар поднимался тонкой струйкой, неся с собой кисловато-пряный, успокаивающий аромат. -Но так эффективнее,- заметил он невозмутимо. Его пальцы коснулись пальцев Наруто при передаче кружки- И приятнее. Для обеих сторон. Ты же не стал бы жаловаться, если бы я разбудил тебя, громко крича. -Может, и стал бы,- буркнул Наруто, но уже беззлобно.       Он обхватил кружку ладонями, чувствуя, как тепло керамики проникает в кожу, согревая изнутри. Он сделал маленький, осторожный глоток. Жидкость была идеальной температуры- горячей, но не обжигающей, такой, чтобы можно было пить сразу. Всё у Какаши было таким. Продуманным. Заботливым. Выверенным до мелочей. Это могло бы раздражать, но почему-то лишь умиляло и заставляло чувствовать себя.. ценным. -Спасибо. -Не за что, Солнце,- тихо ответил Какаши, поднося к губам свою кружку с чёрным кофе. Он пил его без сахара, без молока, наслаждаясь чистой, горькой крепостью.       Они сидели так несколько минут в тишине, попивая свои напитки, просто глядя друг на друга. Взгляды их встречались, и в этих взглядах не было необходимости что-то говорить. Всё уже было сказано этим утром, этим присутствием.       Завтрак проходил на кухне, за большим дубовым столом у панорамного окна, занимавшего всю стену. Снаружи город только просыпался. Небо на востоке было цвета сизой стали, прорезанной розовыми и персиковыми прожилками. Огни в окнах небоскрёбов постепенно гасли, уступая место холодному, зимнему свету. Внизу, на улицах, медленно оживало движение- редкие фары машин, запоздалые ночные фонари, мигающие жёлтым.       Какаши ел овсянку, которую сварил на воде, с горстью грецких орехов и ломтиками банана. Просто, полезно, без изысков. Наруто, в свою очередь, с аппетитом уничтожал два тоста, щедро намазанных арахисовой пастой, из банки с наклейкой "С добавлением кленового сиропа"- его маленькая слабость, которую Какаши уже принял как данность.       Они говорили о пустяках. О том, что ночью похолодало, и на окнах появились морозные узоры. О том, что у Наруто сегодня важная, почти итоговая лекция по криминалистике у строгого профессора, которого все боялись. О том, что у Какаши днём встреча с новым заказчиком- каким-то богатым ресторатором, который хотел перестроить свой зал, и Какаши слегка нервничал, хотя внешне это не проявлялось.       Но за этими бытовыми, скучными темами стояло нечто большее. Стояло доверие. Готовность делиться не только радостями, но и мелкими тревогами. Стояло знание, что другой выслушает, не отмахнётся, может, даст совет, а может, просто скажет: "Всё будет хорошо". И этого будет достаточно.       "Вот оно. Вот что такое "отношения". Не драмы, не страсти, не тайны. А вот это. Утренний чай. Разговор о работе. Морозные узоры на стекле. И его нога под столом, касающаяся моей. Чтобы напомнить, что он здесь. Со мной. И это.. всё".       Когда они встали, чтобы помыть посуду, Какаши, пропуская горячую воду, спросил, не поворачиваясь: -Тебя отвезти? В универ. -Не надо,- автоматически ответил Наруто, вытирая свою тарелку- Я на метро доеду, это же недалеко. Ты сам на встречу спешишь.       Какаши выключил воду и обернулся. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась непреклонная логика. Он не спорил, не настаивал. Он просто показывал факт, который для него был очевиден: они были вместе. Зачем усложнять? Зачем тратить время на метро, когда есть удобный, тёплый автомобиль и желание провести вместе ещё двадцать лишних минут?       Наруто выдержал этот взгляд секунду, две, потом сдался, с глупой улыбкой пожав плечами. -Ладно, отвези. Только если не в напряг. -Никакого напряжения,- Какаши улыбнулся в ответ, и в уголках его глаз опять собрались те самые, милые морщинки.       Гелик плыл по утренним улицам, как огромный, чёрный, послушный корабль. Салон был тихим, тёплым, пахло кожей и кофе из термоса, который Какаши взял с собой. Наруто сидел, прислонившись головой к прохладному стеклу, и смотрел на мелькающие за окном фасады домов. В его груди булькало лёгкое, сладкое волнение, знакомое по последним дням. Ему нравилось, когда Какаши отвозил его. Это было не просто удобство. Это был акт заботы, который стал для него маленьким, ежедневным чудом. Кивок в сторону того, что он не один, что о нём думают, что его планы и расписание имеют значение для кого-то ещё.       Машина плавно остановилась у тротуара перед массивным, солидным зданием. Студенты в тёмно-синей форме кучками стояли у входа, курили, болтали, смеялись. Наруто потянулся к ручке двери. -Постой,- мягко, но твёрдо сказал Какаши.       Наруто обернулся, удивлённо приподняв бровь. Какаши развернулся на своём сиденье, отстегнув ремень безопасности. Его движение было плавным, уверенным. Он положил руку на подголовник пассажирского кресла, как бы создавая небольшое, интимное пространство между ними в просторном салоне. -Забыл кое-что,- произнёс он, и в его голосе звучала лёгкая, тёплая усмешка.       И прежде чем Наруто успел что-то понять, Какаши легко, но уверенно притянул его к себе за плечо. Расстояние между ними сократилось до нуля. Какаши не стал церемониться, не стал спрашивать разрешения. Он просто наклонился и соединил их губы в нежном, но однозначном, влажном поцелуе.       Это не был страстный, глубокий поцелуй влюблённых, жаждущих друг друга. Это было спокойное, уверенное утверждение. "Ты мой. Я твой. Иди, делай свои дела. Я буду думать о тебе. Я буду ждать".       Поцелуй длился недолго- несколько секунд. Но для Наруто время растянулось. Он почувствовал вкус кофе на губах Какаши, лёгкую шершавость его кожи, тепло его дыхания. Он почувствовал, как его собственное сердце заколотилось где-то в горле, а по щекам разлился стремительный, неудержимый пожар.       Какаши отстранился. Его глаза, обычно полуприкрытые, сейчас были полностью открыты и смотрели на Наруто с такой нежностью и любовью, что у того перехватило дыхание. Они были на виду. Студенты проходили мимо машины, бросали любопытные взгляды в тонированные, но не настолько, чтобы скрыть всё, стёкла. И Какаши его поцеловал. При всех. Без тени сомнения, без намёка на страх или стыд. -Ты..,- начал Наруто, его голос сорвался, стал сиплым. Он не находил слов. Его разум был пуст, заполненный лишь гудящим восторгом и смущением. -Я.. что?- Какаши улыбнулся, и в его улыбке была неподдельная, детская радость, как у того, кто только что совершил маленькое озорство. -Ничего,- выдохнул Наруто, и сам не понял, как ответил улыбкой, широкой и сияющей, как само утреннее солнце, которое как раз вышло из-за крыши и ослепительно брызнуло в лобовое стекло. Он уже взялся за ручку, но снова обернулся, будто не в силах просто уйти- Слушай.. а можно я вечером к тебе в бар зайду? Посмотрю, как ты там "шейкерами трясёшь" в своей естественной среде обитания?       Какаши приподнял бровь, делая вид, что обдумывает. Но в его глазах уже светилось согласие. -Конечно, Солнце. Только учти- я буду работать. Это не свидание. Не отвлекай слишком уж, а то клиенты обидятся. -Обещаю!- Наруто почти выкрикнул, его энтузиазм вырывался наружу- Буду как мышь! Тихая, серая, незаметная мышь! Буду сидеть в углу и просто смотреть! -В этом-то и проблема,- с лёгкой иронией проворчал Какаши- Ладно, иди. Удачи на лекции.       Наруто выскочил из машины, хлопнув дверью. Холодный воздух обжёг его разгорячённое лицо, но внутри продолжал пылать пожар. Он шёл к входу в академию, не чувствуя под ногами земли, с глупой, нестираемой улыбкой на лице, и не обращал внимания на взгляды однокурсников. В его ушах всё ещё звучал тихий рокот двигателя уезжающей машины, а на губах- вкус кофе и бесконечного счастья.

***

      Вечер перешёл в ночь незаметно, как тёплый раствор в холодный. Наруто стоял перед клубом, и время будто сжалось, уплотнилось. Всего несколько часов назад он выходил из академии, и день, наполненный лекциями, разборами кейсов, шутками с однокурсниками, пролетел в одно мгновение. А теперь, глядя на неоновую, стилизованную под старинную скоропись вывеску, он чувствовал, как каждое сердцебиение отдаётся гулко в висках.       Он специально заскочил домой, в свою старую общагу, которая теперь казалась ему чужой, временной пристанью. Он принял душ, долго выбирал одежду. Спортивный костюм отпал сразу- слишком небрежно. Костюм- смешно и вычурно. В итоге он остановился на простой, но хорошо сидящей белой хлопковой рубашке, которую когда-то купил на распродаже, но почти не носил. Она была чуть свободной, но подчёркивала ширину плеч. Чёрные, слегка зауженные брюки из мягкой ткани. И чистые, почти новые белые кеды. Просто, стильно.       Он хотел выглядеть.. достойно. Не как мальчик, забежавший к старшему другу на работу, а как партнёр. Как тот, кто имеет право находиться в личном пространстве этого человека, даже если оно временно является общественным.       Он глубоко вдохнул. Воздух был морозным, острым, пахло выхлопными газами и далёким дымом из печных труб. Он толкнул тяжелую, массивную дверь из тёмного дерева, и его встретила стена другого воздуха- тёплого, сложного, насыщенного.       Клуб внутри оказался именно таким, каким он себе его представлял, и в то же время- совершенно другими. Это был не просто бар. Это был храм тишины и вкуса. Полумрак здесь был не убогим, а выверенным, дизайнерским. Свет исходил снизу, подсвечивая полки с бутылками, превращая их в алтарь с янтарными, изумрудными, рубиновыми святынями. Несколько ламп с тёмными абажурами создавали над каждым столиком свой, уединённый островок света.       Пол был деревянным, тёмным, отполированным до мягкого блеска, и по нему практически бесшумно скользили официанты в чёрных жилетках. В воздухе витал густой, многослойный аромат: дубовый дым дорогого виски, цитрусовые ноты с коктейльных стоек, свежемолотый кофе и поджаренные орехи. И под всем этим- лёгкий, едва уловимый запах старой кожи, хорошего табака и денег. Не вульгарных, а тихих, уверенных.       Звучала музыка- не фоновая попса, а живой, сложный джаз. Контрабас ворчал где-то в глубине, саксофон лился томной, меланхоличной мелодией, а барабаны отбивали негромкий, задумчивый ритм. Разговоры за столиками были приглушёнными, больше похожими на шёпот. Сюда приходили не за адреналином, а за передышкой. Чтобы утонуть в этой атмосфере, раствориться в ней.       Но центром этой вселенной, её безусловным солнцем- или, вернее, Луной- была барная стойка. Длинная, величественная, сделанная из цельного куска тёмного, отполированного до зеркального блеска дерева. Она сверкала под светом точечных спотов, и на её поверхности, как на чёрной воде, отражались блики от бокалов, бутылок и.. И он. Какаши.       Наруто замер у входа, забыв дышать. Он видел Какаши расслабленным- в старых трениках, сонным и мягким утром в постели. Видел его серьёзным и уязвимым в саду своего детства. Видел его нежным, заботливым, смешным. Но такого- собранного, отточенного, элегантного и абсолютно владеющего пространством вокруг себя- он не видел никогда.       Какаши стоял за стойкой, слегка склонившись над какой-то книгой, которую изучал, пока рядом не было клиентов. Он был в безупречно белой рубашке с длинным рукавом, закатанным ровно до локтей, обнажая сильные предплечья, покрытые лёгким тёмным пушком и тонкими, голубыми прожилками. Поверх‐ простой чёрный кожаный фартук, подчёркивающий талию.       Его седые, обычно растрёпанные волосы сегодня были слегка прибраны, но всё равно несколько прядей выбивались и падали на лоб, на что он, видимо, уже махнул рукой. Очки для чтения в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа, и он смотрел поверх них, его лицо было сосредоточенным, почти суровым. Он выглядел.. потрясающе. Как иллюстрация из журнала про стильных, умных и загадочных мужчин, которые знают цену хорошему виски и умеют поддержать беседу на любую тему.       Потом к стойке подошла пара- мужчина и женщина лет сорока, в дорогой, но не кричащей одежде. И Какаши преобразился. Он снял очки, отложил книгу, и на его лице расплылась улыбка. Не та, сонная и тёплая, что была утром, а другая- профессиональная, располагающая, полная внимания и лёгкого, интеллигентного флирта. Он что-то спросил, кивнул, и его пальцы в это время уже потянулись к полке, почти не глядя сняли бутылку бурбона определённого года. Движения были лишёнными суеты, грациозными, как у хищника или у очень хорошего танцора.       Наруто опомнился и, стараясь быть незаметным, пробрался к дальнему концу стойки, где был свободный барный стул. Он сел, положил локти на прохладную, гладкую поверхность дерева и уставился. Какаши заметил его краем глаза. Их взгляды встретились на долю секунды, и Какаши едва заметно кивнул, уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку, но он не прервал разговор с клиентами. Это было частью их негласного договора: Наруто пришёл как гость, а Какаши сейчас на службе.       Наруто наблюдал, заворожённый. Какаши выслушал пожелания пары, что-то посоветовал, и затем приступил к делу. Он повернулся к полке с инструментами, и его пальцы обхватили металлический шейкер- простой, стальной, без украшений, холодный и тяжёлый. Наруто видел, как мышцы на его предплечье напряглись, когда он взял его.       Дальнейшее было похоже на магию. Какаши не просто наливал ингредиенты. Он отмерял. Его движения были быстрыми, точными, почти машинальными, но в них не было автоматизма робота- была уверенность виртуоза. Он щёлкнул дозатором один, два, три раза, лёд из холодильника посыпался в шейкер с сухим, стеклянным шелестом. Бутылки с разноцветными жидкостями появлялись в его руках и исчезали обратно на полку в едином, непрерывном потоке. Потом он захлопнул крышку шейкера. И начал.       Наруто забыл обо всём на свете. Всё его внимание, каждая клетка его тела была прикована к рукам Какаши. Он взял шейкер в обе руки, принял устойчивую стойку, и его тело пришло в движение. Это не было просто тряской. Это был танец. Мощный, ритмичный, сокрушительный. Плечи работали синхронно, сильные мышцы спины и груди напрягались под тонкой тканью рубашки, предплечья с вздувшимися венами описывали в воздухе короткие, резкие, идеально контролируемые дуги. Металл шейкера глухо позванивал о лёд, издавая звук, похожий на далёкий гром или на биение огромного, стального сердца.       Свет спотов падал на его лицо. На лоб, покрытый лёгкой испариной. На скулы, на которых виднелась лёгкая щетина. На губы, плотно сжатые в тонкую, сосредоточенную линию. Вся его сущность, вся его воля была сконцентрирована в этом движении- мощном, животном, но при этом невероятно эстетичном, сексуальном в своей силе и контроле.       Наруто почувствовал, как у него пересохло во рту. Он сглотнул, и звук этого глотания показался ему оглушительным в его собственной голове. Волна жара, острая и сладкая, прокатилась от макушки до самых кончиков пальцев на ногах. В животе что-то ёкнуло, сжалось, а потом расплылось томным, горячим мёдом. Его собственное дыхание участилось, а сердце забилось так громко, что он боялся, будто его стук разнесётся по всему бару.       "Боже.. мой... Он же.. он просто... Я не могу... Так нельзя смотреть на человека. Так нельзя. Это же.. сводит с ума. Он так.. уверен. Так силён. Весь этот бар, все эти люди, эта музыка- всё это просто фон. А он.. настоящий. И я.. я хочу..."       Ему дико, до боли, до потери рассудка захотелось встать. Обойти эту чёрную, блестящую преграду стойки. Подойти к нему сзади. Обхватить его за талию. Прижаться лицом к его спине, почувствовать, как работают мышцы под рубашкой. Или повернуть его к себе. Притянуть. И поцеловать. Не так, как утром- нежно и метко. А по-другому. Глубоко. Страстно. Так, чтобы стёрлись все эти джазовые аккорды, чтобы расплавился лёд в шейкере, чтобы весь этот изысканный мир клуба перестал существовать, остались бы только они двое, жар дыхания и вкус его губ, смешанный с горьковатым привкусом лайма.       Он сжал пальцы на краю стойки.       "Нельзя. Он на работе. Ты обещал. Ты же взрослый человек, а не гормональный подросток. Соберись. Просто посиди. Посмотри. Насладись видом".       Какаши закончил. Движение остановилось так же резко, как и началось. Он открыл шейкер, процедил коктейль через мелкое ситечко в охлаждённый бокал-мартини. Затем взял нож для цедры и одним точным движением срезал длинную, тонкую спираль кожуры с лимона. Скрутил её над бокалом, брызнув эфирными маслами, и аккуратно уложил на край. Поставил бокал перед гостьей с лёгким, почти незаметным поклоном. Та засмеялась, что-то сказала, и Какаши улыбнулся в ответ- той же профессиональной, но искренне заинтересованной улыбкой.       И только тогда, отпустив клиентов, он позволил себе полностью повернуться к Наруто. С профессиональной маски сошло напряжение, взгляд стал теплее, глубже. Он подошёл, опершись о стойку локтями, так что их лица оказались на расстоянии вытянутой руки. -Долго ждать?- тихо спросил Наруто, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не срывался на хриплый шёпот. -Нет,- ответил Какаши.       Его глаза медленно, оценивающе прошлись по Наруто- от взъерошенных золотых волос, по белой рубашке, которая, как он заметил, очень выгодно оттеняла загар на его шее и открывала ключицы, по чёрным брюкам, до кед. В уголках его губ заплясали те самые, любимые, тёплые морщинки. -Ты.. очень хорошо выглядишь. -Спасибо,- Наруто покраснел, опустив глаза на стойку, чувствуя, как комплимент обжигает его изнутри- Ты.. тоже. Трясти шейкерами- это, оказывается, твоя суперсила. Я в шоке.       Какаши тихо, почти неслышно рассмеялся. Звук был грудным, немного хрипловатым, и от него у Наруто по спине пробежали мурашки. -Нет, моя суперсила- терпеть, когда на меня смотрят такими.. голодными глазами, а я не могу ничего сделать из-за дурацких правил и этикета.       Наруто аж подпрыгнул на стуле. Он поднял на Какаши широко раскрытые, полные ужаса и восторга глаза. Тот смотрел на него с лёгким, почти невинным вызовом, но в глубине его тёмно-серых глаз плясали настоящие, живые чёртики. -Я.. я не..,- начал запинаться Наруто, чувствуя, как пламя смущения заливает его шею и уши- Я не смотрел голодными глазами! -Не ври, Солнце,- мягко, но неумолимо оборвал его Какаши. Он наклонился чуть ближе, и его шёпот был слышен только Наруто- Я видел. Чувствовал, как ты смотришь. И мне.. чертовски приятно. Но, к сожалению, я на работе. Через час смена заканчивается. Сможешь потерпеть?       Наруто мог только кивнуть, потеряв дар речи. Он чувствовал себя так, будто его поймали на чём-то запретном, но вместо наказания подарили конфету. Какаши улыбнулся своей кривой, понимающей улыбкой, провёл быстрым, скрытым от посторонних глаз жестом пальцем по его запястью, лежащему на стойке- прикосновение было мимолётным, но обжигающим- и отошёл к новым гостям.       Следующий час Наруто провёл в состоянии сладкого, томящего транса. Он заказал у другого бармена безалкогольный мохито и просто наблюдал. Он видел, как Какаши легко, с лёгким флиртом общается с пожилой парой, подбирая им вино под ужин, и они уходят, сияя. Как он серьёзно, со знанием дела беседует с мужчиной в идеально сидящем костюме о различиях между односолодовыми виски с разных островов. Как он одним плавным движением ловит бокал, который неосторожный официант чуть не уронил со своего подноса, и ставит его обратно, не пролив ни капли, даже не прервав разговора.       Он был не просто барменом. Он был хозяином этой маленькой вселенной. Тем, кто задавал тон, кто создавал атмосферу, кто умел и поддержать беседу, и вовремя отступить, давая гостям побыть наедине. И Наруто, наблюдая за этим, чувствовал дикую, иррациональную гордость. Гордость за этого человека, за его ум, за его стиль, за его силу. Его человека.       Наконец, стрелки на старинных часах над стойкой, обрамлённых деревянным дубовым венком, показали без двадцати три. Музыка стала тише, последние гости начали собираться. Помощник Какаши, молодой парень с серьгой в ухе, начал перемывать бокалы, готовясь к закрытию. Какаши снял фартук, повесил его на медный крюк за стойкой, провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, и вышел из-за своего барного "заповедника". Он подошёл к Наруто, и с его лица наконец-то сползла профессиональная маска, обнажив лёгкую усталость, но и глубокое удовлетворение. Его плечи слегка опустились, осанка стала менее прямой, более естественной. -Ну что, Солнце, выдержал?- спросил он, и его голос звучал немного осипшим, но тёплым, как мёд- Не умер от нетерпения? -С трудом,- честно признался Наруто, вставая со стула и ощущая, как затекли ноги. Он потянулся, и его рубашка приподнялась, на секунду обнажив полоску живота- Ты тут.. просто бомба. Я не знал, что быть барменом- это такое.. шоу.       Какаши фыркнул, взяв его за руку, и его пальцы автоматически переплелись с пальцами Наруто. Это было так естественно, будто они делали это тысячу раз. -Это не шоу. Это просто работа. Создание атмосферы. Иногда- психотерапия. Ладно, пойдём. Я выжат как лимон и хочу спать.       Они уже направлялись к выходу, Наруто что-то оживлённо рассказывал о том, как на лекции профессор разгромил чью-то теорию, а Какаши кивал, слушая, его тёплая рука была твёрдой опорой. Они уже почти достигли тяжёлой двери, когда её резко открыли изнутри- это выходила та самая пожилая пара. Они улыбнулись Какаши, пожелали спокойной ночи. Какаши вежливо кивнул, пропуская их, и на секунду они с Наруто задержались в узком пространстве между дверью и стеной.       И именно в этот момент, когда дверь уже почти закрылась за парой, в проёме появились две новые фигуры, спешащие войти в последние минуты работы.       Время не замедлилось. Оно резко, с грохотом, остановилось, разбившись о ледяную скалу невероятного совпадения. На пороге стояли Саске и Сакура.       Они были не в клубе. Они проходили мимо, спорили о чём-то, и Саске, видимо, решил зайти сюда- возможно, чтобы произвести впечатление, возможно, просто чтобы закончить спор в другом месте. Сакура шла рядом, её рука была на его рукаве, лицо выражало смесь усталости и желания угодить. Она была в элегантном, но уже слегка помятом бежевом пальто, волосы розовым облаком обрамляли её бледное от холода лицо. Саске- в своей неизменной чёрной кожанке, лицо его было напряжённым, раздражённым, будто весь мир был ему должен.       Их движение вперёд и движение Наруто и Какаши навстречу столкнуло их в пространстве площадью метр на метр прямо перед барной стойкой. Слишком близко, чтобы не увидеть. Слишком внезапно, чтобы приготовиться. Их взгляды встретились. Всех четверых.       Сначала- чистое недоумение. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Саске смотрел на Наруто, и в его чёрных, всегда таких проницательных глазах не было ничего, кроме пустоты. Он видел знакомое лицо, но контекст был настолько абсурден, что он просто не понимал.       Потом глаза Саске метнулись к Какаши. К его седым волосам, к его лицу, к тому, как он стоит- спокойно, уверенно, одной рукой слегка придерживая Наруто за локоть, не хватая, а просто обозначая связь, как хозяин обозначает присутствие своего гостя. Этот жест был одновременно защитным и обладающим.       И тогда недоумение в глазах Саске треснуло. Оно лопнуло, как тонкий лёд, и из-под него хлынуло нечто тёмное, бурлящее, ядовитое. Это была не просто злость. Это была ярость, смешанная с паническим, животным непониманием и.. завистью. Чистой, незамутнённой завистью. Как будто его собственная, надоевшая, выброшенная игрушка вдруг оказалась в руках у кого-то другого, и оказалось, что это не игрушка, а драгоценность, которую он не разглядел. И этот кто-то другой не просто держал её- он держал её так, как Саске никогда не держал. Спокойно. Уверенно. Публично. -Узумаки,- произнёс Саске. Его голос прозвучал не громко, а как-то плоско, металлически, режущим лезвием по напряжённой тишине, которая вдруг воцарилась вокруг. Даже джазовая музыка казалась теперь назойливым фоном- Это что такое?       Наруто замер. Он почувствовал, как рука Какаши на его локте слегка сжалась- не прижимая, а скорее напоминая: "Я здесь". И это крошечное давление стало точкой опоры в стремительно рушащемся мире. Внутри у Наруто всё сжалось, но не в комок страха, а в твёрдый, холодный шар гнева. Чистого, праведного гнева. -В смысле?- спросил он, и его собственный голос удивил его спокойствием. Он звучал ровно, почти скучающе- Ты что, прикалываешься?       Саске сделал шаг вперёд, его плечо задело Наруто. От него пахло холодным ветром, дорогим одеколоном и чем-то кислым- раздражением. -Мы расстались меньше недели назад,- прошипел он, и теперь его голос приобрёл ядовитые нотки. Он говорил сквозь зубы, будто сдерживаясь от крика- А ты уже с каким-то.. мужиком? На свидании?       Последнее слово он выплюнул с таким презрением, что оно повисло в воздухе, как плевок. Наруто почувствовал, как по его спине пробежал холодок, но гнев в груди тут же сжёг его. -Ты что несёшь?- его голос зазвучал громче, перекрывая тихий джаз- Ты сам меня бросил! Ты женился! Ты назвал меня ублюдошным геем и сказал, чтобы я не лез в твою новую, нормальную жизнь! О какой "неделе" ты вообще говоришь? О каком свидании? Ты вообще в своём уме?       Сакура, стоявшая рядом, побледнела ещё сильнее. Её зелёные глаза метались от лица Саске к лицу Наруто, полные ужаса и стыда. Она пыталась потянуть Саске за рукав, прошептать: "Саске, давай просто уйдём...", но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. -И что?- Саске фыркнул, и его губы искривились в уродливую, некрасивую усмешку. Внезапно он яростно протянул руку и схватил Наруто за руку выше локтя, сжимая так, что тот почувствовал боль. Пальцы впились в мышцу, костяшки побелели- Может.. это была проверка! А ты, оказывается, пидорас настоящий! Не выдержал и недели! И нашёл себе этого.. ёбыря!       Слово "ёбырь", грязное, уличное, прозвучало в этой изысканной атмосфере как разбитая бутылка. Весь бар замер. Официант у дальнего столика застыл с подносом. Молодой бармен перестал мыть бокал. Пара у стойки отпрянула, уставившись. Даже саксофон, казалось, взял паузу.       Боль от хватки Саске была острой, физической. Но ещё острее была боль от публичного унижения, от этого возврата в ту самую роль- тайного, грязного секрета, которого можно ткнуть лицом в грязь при всех. И самое страшное- слово, брошенное в Какаши. В того, кто стоял рядом, спокойный и тихий, как грозовая туча перед ударом. -Хватит нести бред!- крикнул Наруто, пытаясь вырвать руку, но хватка была железной- Какаши- не ёбырь, он...       И он замолчал. Паника, старая, знакомая, когтистая, вцепилась ему в горло. "Он мой парень". Сказать это. Здесь. Сейчас. При Саске. При Сакуре. При десятках посторонних глаз, которые уже впились в эту сцену с нескрываемым любопытством. Он видел себя их глазами: скандал, разборки, гомофобная ругань. Он видел осуждение, брезгливость, сплетни. Страх, который жил в нём, страх быть разоблачённым, быть выставленным на посмешище, быть отвергнутым- этот страх на мгновение парализовал его. Он не мог. Не мог вытащить Какаши на этот позорный свет. Не мог подвергнуть его тому же самому.       И в эту секунду безмолвной борьбы, пока Наруто стоял, скованный призраками прошлого, вперёд шагнул Какаши.       Он двинулся не резко, а плавно, как вода, обтекающая препятствие. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но в его полуприкрытых глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. Он подошёл так близко к Саске, что тот инстинктивно отпрянул на полшага, но не отпустил Наруто.       Какаши поднял свою руку. Он не стал бить, не стал отталкивать. Он просто накрыл своей ладонью сверху руку Саске, сжимающую руку Наруто. Его пальцы были длинными, сильными, и их прикосновение было твёрдым, неотвратимым. -Отпусти,- сказал Какаши. Его голос был тихим, ровным, но в нём была такая неумолимая, ледяная сила, что даже Саске на миг замер- Ты причиняешь ему боль.       Саске, опомнившись, лишь сильнее сжал пальцы. Его чёрные глаза пылали ненавистью. -А ты кто такой, чтобы указывать?- прошипел он- Его новая подстилка? Думаешь, если он со мной кончил, то с тобой будет что-то серьёзное? Он же шлюха!       Какаши не моргнул. Он даже не изменился в лице. Он просто сжал своей рукой запястье Саске. Не с яростью, а с холодной, расчётливой силой, нажимая на определённые точки. Это был приём, возможно, знакомый ему- силовой, но не агрессивный. Пальцы Саске дёрнулись, побелели ещё сильнее, и против его воли, с судорожным рывком, разжались.       Наруто отшатнулся, потирая онемевшую руку. Он видел, как на его коже остались красные, отчётливые следы от пальцев Саске.       Какаши не отступил. Он стоял между ними теперь, превратившись в живую стену. Он посмотрел прямо в глаза Саске, и его голос, когда он заговорил, зазвучал чётко, громко, намеренно, чтобы слышали все, кто ещё не слышал. -Я- его парень. А ты иди. Иди и трахайся с мужиками по тёмным углам, как делал это раньше, пока твоя девушка будет ждать тебя дома, веря в твою ложь. Как ты делал с ним.       Тишина, которая последовала за этими словами, была абсолютной. Даже дышать казалось кощунством. Лицо Саске сначала побелело, как бумага, потом налилось густой, багровой кровью. Это был его самый страшный кошмар, воплощённый в реальность. Не просто намёк, а прямая, публичная, безжалостная огласка его двойной жизни. Его лжи. Его трусости. Он стоял, словно пригвождённый к полу, и его глаза метались по сторонам, ловя десятки взглядов- любопытных, осуждающих, брезгливых, сочувствующих Сакуре. Он видел, как мир, который он так тщательно выстраивал- мир успешного, гетеросексуального, перспективного молодого человека- треснул и рухнул у него на глазах за несколько секунд.       И он увидел лицо Сакуры. Сакура стояла неподвижно. Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела на него. Её зелёные, всегда такие живые глаза были широко раскрыты, но в них не было слёз. Было.. опустошение. И прозрение. Горькое, окончательное, неотвратимое, как приговор. Она видела его настоящего. Впервые. И то, что она увидела, было уродливо.       Она медленно, словно во сне, сделала шаг вперёд. Её шаги отдавались глухим стуком каблуков по деревянному полу в этой мёртвой тишине. Она остановилась прямо перед Саске. Подняла на него глаза. Посмотрела в те самые чёрные глаза, в которых когда-то видела свою судьбу. -Я.. люблю тебя,- сказала она тихо, и её голос дрогнул лишь раз, на слове "люблю"- Я любила тебя много лет. Но у меня.. есть гордость.       И она, не раздумывая, со всей силы, вложенной в эти годы обмана и надежды, ударила его по лицу. Звук пощёчины был коротким, резким, как выстрел. Саске дёрнул голову в сторону, на его щеке мгновенно заалел отчётливый отпечаток пальцев.       Сакура не смотрела на результат. Она не стала плакать, не стала кричать. Она просто сняла с безымянного пальца левой руки тонкое золотое кольцо с небольшим, но искрящимся бриллиантом- символ их тайного, поспешного, глупого брака. Она посмотрела на него секунду, как на что-то чужое, не имеющее к ней отношения. Потом разжала пальцы.       Кольцо упало на отполированный пол с жалким, звонким стуком, покатилось на несколько сантиметров и замерло у ног Саске, сверкая под светом спотов своим холодным, ничего не значащим блеском.       Потом она повернулась. Её взгляд нашёл Наруто. И в её глазах не было ни ненависти, ни упрёка. Была лишь бесконечная усталость, печаль и.. странное, тихое облегчение. Благодарность за то, что этот болезненный, унизительный спектакль, наконец, закончился. Что правда, какой бы жестокой она ни была, освободила её.       Она подошла к Наруто и взяла его за руку- не за ту, которую сжимал Саске, а за другую. Её пальцы были холодными, но твёрдыми. Она не сказала ни слова. Просто потянула его за собой к выходу. Её движение было таким решительным, что ни у кого- ни у оцепеневшего Саске, ни у гостей, ни даже у Какаши в первую секунду- не возникло мысли её остановить.       Наруто, ошеломлённый, бросил взгляд на Какаши. Тот едва заметно кивнул: "Иди". И Наруто пошёл за Сакурой, как за маяком в бушующем море стыда и боли. А Какаши, бросив последний, ледяной, оценивающий взгляд на Саске, который стоял, опустив голову, с красным пятном на щеке и кольцом у ног, развернулся и последовал за ними, оставив того одного в центре всеобщего внимания, униженного, разоблачённого, лицом к лицу с тем, чего он боялся больше всего на свете.       Холодный ночной воздух за дверью ударил в лицо, как отрезвляющий удар. Он был чистым, острым, не замутнённым духами, алкоголем и ложью. Наруто глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются свободой.       Они отошли от входа на несколько шагов, под тень огромного дерева, лишённого листьев. Сакура остановилась. Она отпустила руку Наруто, обхватила себя руками, будто ей внезапно стало очень холодно. Она стояла, глядя куда-то в тёмное небо между крышами, и её плечи слегка вздрагивали. Но когда она повернулась к Наруто, её лицо, освещённое жёлтым светом уличного фонаря, было сухим и удивительно спокойным. -Сакура..,- начал Наруто, его голос сорвался. Он не знал, что сказать. "Прости"? Но он не был виноват. "Как ты?"- звучало бы фальшиво. -Не надо,- она перебила его, и её голос был тихим, но твёрдым- Не надо ничего говорить. Не его извинений, не твоих сочувствий. Ты не виноват. Ни в чём. Ты так же, как и я, был заложником его лжи. Просто.. в другой камере.       Она посмотрела на Какаши, который стоял в двух шагах, давая им пространство, засунув руки в карманы своего тёмного пальто. Её взгляд был оценивающим, но не враждебным. -Это.. он?- спросила она просто, без намёков и издёвки.       Наруто кивнул. Комок в горле мешал говорить, но он сделал над собой усилие. -Да. Это Какаши- Он сделал паузу, собираясь с духом, и выдохнул слова, которые ещё час назад, сидя за стойкой, не мог произнести- Мой парень.       Он сказал это. Вслух. При Сакуре. При Какаши. Посреди ночной улицы. И небо не обрушилось. Земля не разверзлась. Наоборот- он почувствовал, как с его плеч, с его души спадает огромная, невидимая, но невероятно тяжёлая ноша. Там, где раньше была стыдливая тайна, страх разоблачения, теперь было просто.. признание.       Сакура слабо улыбнулась. Это была печальная, усталая улыбка, но в ней была искренность. -Приятно познакомиться, Какаши. Я Сакура. И, кажется, мы с тобой только что избавились от одного и того же мусора. Разными способами, но.. результат один.       Какаши мягко кивнул, делая шаг вперёд. -Взаимно. И да. Хотя, думаю, твоя ноша была тяжелее. Ты носила её дольше и верила в неё. -Неважно,- Сакура махнула рукой, и в её глазах на мгновение блеснули слёзы, но она смахнула их тыльной стороной ладони быстрым, решительным движением- Важно, что это конец. Спасибо вам.. за то, что вырвали этот зуб. Было больно, но.. необходимо. Наруто,- она снова посмотрела на него, и в её взгляде появилась что-то вроде тепла- Я рада за тебя. Ты выглядишь.. живым. Счастливым. Таким, каким я тебя давно не видела.       Она обняла его- быстро, по-дружески, но в этом объятии была целая вселенная понимания и прощания с общей болью. Наруто почувствовал, как дрожит её тело, но когда она отстранилась, в её позе снова была та самая, знакомая ему решимость- та, что заставляла её быть лучшей на медицинском курсе, несмотря ни на что. -Мне пора. Удачи вам. И.. будьте счастливы. Вы.. выглядите так, будто знаете, как это делать. И вы это заслуживаете.       Она повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Её силуэт в бежевом пальто быстро растворился в ночной темноте, оставив за собой лишь лёгкий шорох шагов и ощущение чистоты, как после грозы.       Наруто смотрел ей вслед, и в его груди бушевал ураган смешанных чувств: жалость, огромное уважение, горечь за её боль и.. светлая радость. Радость за неё, которая освободилась. Радость за себя. За то, что цепи лжи были разорваны. За то, что правда, какой бы безжалостной она ни была, оказалась сильнее страха.       Он обернулся к Какаши. Тот стоял, всё так же засунув руки в карманы, и смотрел на него. В свете фонаря его седые волосы отливали серебром, а тёмно-серые глаза были бездонными, полными тихого понимания, гордости и той самой, бесконечной нежности, которая грела Наруто изнутри даже в самый холодный день. -Ты..,- прошептал Наруто, подходя ближе- Ты сказал. При всех. "Я- его парень". -Да,- просто ответил Какаши- Потому что это правда. Самый простой и самый сложный факт во вселенной. И я не собираюсь её прятать. Ни от кого. Особенно от того, кто пытался манипулировать тобой, играя на твоём страхе. Страхе, который он же и поселил в тебя.       Наруто подошёл вплотную. Он взял лицо Какаши в свои ладони. Его пальцы дрожали, но не от страха, а от переизбытка чувств- счастья, благодарности, любви. -Ты не боишься?- спросил он, заглядывая ему в глаза- Осуждающих взглядов? Того, что будут говорить? Сплетен?       Какаши положил свои руки поверх его, и его прикосновение было тёплым, твёрдым, укореняющим в реальности. -Я.. боялся молчать, когда на моих глазах били моего брата,- сказал он тихо, но очень чётко- Боялся разрушить иллюзии отца. Боялся своего собственного малодушия. Это был настоящий страх. Страх, который ест изнутри. А это?- он кивнул в сторону дверей бара- Это просто шум. Белый шум жизни. А на фоне этого шума- ты. Моё Солнце. Самый яркий и настоящий факт моей жизни. Ради этого света я готов выдержать любой шум, любые глупые взгляды и пустые слова.       И тогда Наруто окончательно понял. Вот она- любовь. Не та, что прячется в подворотнях и шепчется в темноте. А та, что выходит на свет и говорит: "Это мой человек", не моргнув глазом. Та, что защищает не кулаками, а правдой. Та, что своим спокойствием разбивает чужую истерику. Та, что превращает стыд в гордость, а страх- в силу.       Он притянул Какаши к себе и поцеловал. Прямо там, на тротуаре, под жёлтым светом фонаря, не обращая внимания на редких ночных прохожих, которые, впрочем, спешили по своим делам. Это был поцелуй не страсти, а благодарности. И абсолютной победы. Победы над прошлым, над призраками, над всем, что пыталось сломать их по отдельности и не смогло устоять перед ними вместе.       Когда они разъединились, Какаши обнял его за плечи, притянул к себе. Через пару секунд они пошли к машине, прижимаясь друг к другу, деля тепло в холодной ночи. -Ты знаешь,- сказал Наруто, уткнувшись носом в его плечо- Мне его не жалко. Саске. Он получил ровно то, чего боялся. Публичный позор. Потерю контроля. И.. он это заслужил. Каждый сантиметр страдания. -Да,- согласился Какаши, открывая дверь машины для него- Иногда вселенная преподносит идеальные уроки кармы. Безжалостные, но справедливые. А Сакура.. она сильная. Сильнее, чем кажется. Она справится. -Справится,- уверенно сказал Наруто, садясь на пассажирское сиденье, всё ещё ощущая на губах вкус Какаши- Потому что она наконец-то свободна. Как и мы.       Какаши завёл мотор, но не тронулся. Он повернулся к Наруто, и в свете приборной панели его лицо казалось задумчивым и невероятно красивым. -Мы и раньше были свободны, Солнце. С того момента, как ты решил быть со мной. Просто теперь.. мы можем не просто знать это, а жить с этим. Кричать об этом на весь мир. Или просто молча жить, как хотим. Выбор- за нами. И это, наверное, и есть самая большая свобода.       Они доехали домой в тишине, но это была тишина не пустоты, а глубокого, полного понимания. Понимания, что что-то завершилось. Окончательно и бесповоротно. Дверь в прошлое, в мир страха, лжи и одиночества, захлопнулась навсегда. А дверь в их общее будущее, которое они будут строить сами, день за днём, распахнулась настежь, впуская свет бесконечных возможностей.       Дома, в тёмной, тихой, теперь уже по-настоящему их общей квартире, они не стали говорить о случившемся. Не стали разбирать его по косточкам. В этом не было нужды. Всё уже было сказано, всё прожито. Они просто сняли верхнюю одежду, выпили по стакану холодной воды на кухне, стоя плечом к плечу у окна и глядя на бесчисленные огни ночного города, который жил своей жизнью, не подозревая, какая маленькая, но важная революция только что произошла в одном из его баров.       Потом они легли в кровать. В их кровать. Наруто прижался к Какаши, обвил его руками, уткнулся лицом в его шею, в то самое место, куда утром прикасались губы Какаши. И почувствовал полное, абсолютное умиротворение. -Я люблю тебя, Луна,- прошептал он в темноту, и слова эти были такими же естественными, как дыхание.       Он почувствовал, как губы Какаши коснулись его макушки, как рука легла на его спину, прижимая ближе. -И я тебя, Солнце,- ответил Какаши, и его голос был сонным, тёплым, родным- Спи. Всё хорошо.       И Наруто понял, что это- не просто утешение. Это была самая что ни на есть правда. Всё было хорошо. Потому что внутри него горело его собственное, яркое, неугасимое Солнце- его воля, его радость, его любовь. А рядом, отражая этот свет, мягко освещая тёмные углы мира, была его Луна- спокойная, мудрая, сильная, с кратерами прошлого, которые делали её только красивее.       Они заснули, сплетённые воедино, как две планеты на общей орбите, в идеальном, вечном танце притяжения. А за окном ночь медленно отступала, уступая место новому дню- первому дню их настоящей, свободной, общей жизни. Жизни, в которой больше не было места страху и тайне, а было только свет- солнечный и лунный, переплетающийся в одно бесконечное, тёплое сияние.