Не ходите, дети, в Лес гулять

Ночь, в помещении  горит тусклый свет.   Ваня наполнила горячую ванную, погрузился в нее, снял очки и устало закрыл глаза, желая чтобы в воду ушли все его плохие мысли и проблемы. Капанье воды из крана нарушали тишину, изредка издавая тихий всплеск, который раздражал его. Вдруг свет от лампы начал тихонько мигать. Сначала Ваня не придал этому значения, но перебои в электричестве стали все более заметными. Лампа погасла совсем, напоследок ярко вспыхнув Не успев собраться с мыслями, Ваня почувствовал, как под водой к его ноге кто‑то прикоснулся легко, почти неощутимо. Ваня подумал, что бредит, мышца ноги расслабилась в горячей воде. Он потянулся левой рукой к очкам. Но ногу сжала чья-то крепкая хватка, холодная когтистая рука крепко схватила и начала резко тянуть ко дну! Ванино плохое зрение не позволяло ему понять происходящее. Он начал захлёбываться. Холодные пальцы сжали лодыжку железной хваткой, рванув вниз так резко, что Ваня ударился затылком о бортик. Вода хлынула в нос, в уши и в глаза, размывая последние очертания реальности. Он забился, пытаясь нащупать опору, но под руками лишь скользила влажная эмаль. В ушах зазвенел чужой шёпот или это стучало сердце? Ваня вцепился в запястье невидимого захватчика, но пальцы прошли сквозь пустоту, словно там ничего не было. Ваня от страха сжал глаза, но когда открыл их, обнаружил себя в постели. Одеяло скомкалось. Он был весь в поту, а дыхание ещё не успело выровняться. Мама, положив ладонь ему на макушку, обеспокоенно поинтересовалась – Ваня, все хорошо? – Мать, в отличие от отца, была его полной противоположностью, она своей эмпатичностью и заботой будто смягчала его жёсткий характер, хотя иногда Ваня сам не понимал, почему она когда-то выбрала его. – Всё в порядке, мам. Просто.. плохой сон. Мать кивнула, поднялась и направилась к окну, чтобы раздвинуть шторы. В комнату хлынул бледный зимний свет от фонаря. — Тогда собирайся в школу, — сказала она уже бодрее. — Завтрак на столе. И не забудь шапку на улице холодно. Ваня медленно поднялся, всё ещё ощущая остатки ночного кошмара. Он натянул тёплые штаны и свитер, машинально сложил одеяло и поправил подушки. Ваня провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, и направился в ванную. Мороз январского утра обжег щеки, а темнота создавала ощущение, что утро ещё не настало. Под ногами заскрипел снег, а вдалеке загавкали собаки. Ваня выдохнул, и пар клубом вышел и растворился. Потом вдохнул в себя снова этот морозный воздух и побрел через сугробы по тускло освещённой фонарями  улице. Ваня сидел за партой, механически водя ручкой по тетради. Слова учительницы доносились словно сквозь толщу воды. Перед глазами то и дело всплывали обрывки ночного кошмара, ледяные пальцы, затягивающие во тьму,  и он невольно ёжился, потирая руки, будто пытаясь согнать остаточный холод. Ваня попытался сосредоточиться, склонился к тетради, впился взглядом в доску, где ровными рядами выстраивались формулы. Но через минуту его взгляд уже блуждал по классу. Иван со скучающим видом  постукивал ручкой по парте. Казалось, что и он был где-то там, не в этой реальности. Конечно, их план, казалось бы, в теории должен был сработать, но было множество "но". Все что угодно могло пойти не так, вдруг кого-то из них убьют? Иван почувствовал на себе чей-то взгляд, и вперился в Ваню, прервашего его размышления глазами цвета таинственного леса. Наверное, в нём можно заблудиться.. Кажется, они уже смотрят друг на друга с добрые полминуты. Осознав это, Ваня смутился и поспешил отвернуться, почувствовав, что его щёки неестественно высокой температуры. *** — Вы хотите сказать, что вас… наняли, чтобы меня убить? — голос генерала звучал ровно, но в глазах мелькнул ледяной блеск. Иван сглотнул, но ответил чётко, — Да. То есть нет... Короче это  мне поручили привести вас в красный переулок. Там должен был быть засада. Генерал медленно повернул голову к Ване, всматриваясь острым , пронизывающим  взглядом. — А ты? Какое твоё место во всём этом? Ваня выпрямился, глядя прямо в глаза генералу. Слова вышли ровнее, чем он ожида — Я не мог оставить его.  Все же Иван мой друг, – При этих словах в его сердце что-то кольнуло , но Ваня не придал этом значение, и так же было слишком много. – Если он идёт на это,  значит, и я иду. Генерал замер, будто взвешивая каждое слово. Потом произнес, — Очнитесь, ребята. Это не кино, не стрелялка, не пацанские разборки во дворе. Это жизнь. И в этой жизни люди умирают по‑настоящему. Вы что, сами хотите в гроб лечь? – Никуда мы не хотим лечь. – Возмущлнно воскликнул Ваня, – но оставить друга в беде , где он может погибнуть я тоже не могу. Тишина. Ветер сдувал снег с крыш. Иван сжимал кулаки в карманах, ожидая взрыва, приказа об аресте, чего угодно. Но генерал… улыбнулся. Не радостно, нет — устало, с горькой признательностью. — Спасибо, что пришли. Многие бы просто побоялись. Благодаря вам мы сможем прикрыть эту шайку. Помощник тут же достал блокнот, начал что‑то быстро записывать. Генерал жестом остановил его. — Мы разработаем контрплан. Но вам двоим лучше исчезнуть на время. Вы уже в списке. Ваня кивнул, а Иван наконец выдохнул. Но облегчение было хрупким, как лёд под ногами. *** Звонок с урока разорвал воспоминание. Ваня вздрогнул, осознав, что всё это время сидел, уставившись в одну точку. Иван уже собирал вещи, но на секунду задержался у его парты. — Всё в порядке? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала та же тревога, что была и в глазах. – Думаешь о том же, о чем и я? Ваня поднял на него взгляд небесно-голубых глаз. Казалось, можно утонуть в них.. Иван мысленно укорнул себя за свои глупые мысли. – Не жалеешь, что согласился? Знаешь, я боюсь, что может что-то плохое случиться. Вдруг ты.. – он себя поправил, – кто-то пострадает. – Ваня стиснул челюсть и сжал кулаки. Немного подумав, Иван с решительностью в голосе ответил: – Знаешь, я думаю, ты прав. Меня задолбало, слышишь, всё это. Быть терпилой. Нужно что-то менять!! Но всё-таки.. Если что-то случится, – его голос стал серьёзным, – пообещай позаботиться о Соне. – его голос дрогнул. Он ещё не знал, что Ваня намеревался быть с ним рядом в этот напряжённый момент. Он снова посмотрел на своего друга, желая понять, что тот испытывал, как он доверился ему, насколько он доверяет свою жизнь. – Я обещаю. Что сделаю всё от меня зависящее. Но даже не рассчитывай на такой исход!! – воскликнув это, Ваня нежно дотронулся до его плеча и сжал, желая хоть как-то приободрить. Их одноклассник отличник Серёжа, пришедший с чистой тряпкой в класс, случайно застал этих двоих. Дежурный косо посмотрел, но ничего не сказал, и продолжил стирать с доски решённые теоремой Виета уравнения. Они поспешили уйти из кабинета. Они вышли в гулкий  коридор, залитый холодным светом люминесцентных ламп. Вокруг носились  одноклассники, кто‑то торопился на следующий урок, кто‑то смеялся у окна, пересказывая свежую шутку. Ваня и Иван невольно замедлили шаг, подстраиваясь под этот привычный школьный ритм. — Сегодня геометрия будет адская, — попытался улыбнуться Ваня, чтобы разбавить тяжесть разговора. — Ты видел, какие примеры она вчера задала? — Ага, — кивнул Иван, но взгляд его оставался отстранённым. — Хотя сейчас это как‑то… не главное, да? Ваня понял, что друг всё ещё в мыслях о предстоящем, в тревоге за Соню, в сомнениях, правильно ли они поступили. Он хотел сказать что‑то ободряющее, но слова застряли в горле. Они прошли мимо расписания, мимо стенда с грамотами, мимо двери кабинета химии, откуда доносился запах реактивов. И вдруг Ваня замер. — Стой, — прошептал он, хватая Ивана за рукав. Тот обернулся, не понимая. Ваня медленно повернул голову к окну. За стеклом, на фоне серого зимнего неба, вырисовывалась фигура. Человек стоял неподвижно, почти сливаясь с тенью от здания. Но взгляд...Ваня чувствовал это кожей... был направлен прямо на них. — Ты видишь?.. — голос Вани дрогнул. Иван прищурился, вглядываясь. Секунда  и он тоже заметил. Незнакомец. Не школьный охранник, не учитель, не родитель. Кто‑то чужой. И он не просто стоял, он наблюдал. — Может, прохожий? — неуверенно пробормотал Житиков, но сам не верил в свои слова. Ваня сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. В голове застучало: «Он знает? Откуда? Кто это?» Фигура за окном чуть сдвинулась, будто уловив их внимание. Потом резко отвернулась и растворилась в тени, скрывшись за углом здания. — Пойдём отсюда, — хрипло сказал Ваня, чувствуя, как холод ползёт по спине. Они почти бегом свернули в боковой коридор, подальше от окон, подальше от этого взгляда. Сердце колотилось в ушах, а в сознании билась одна мысль: «Он точно знает!» Ребята вышли из школы под хмурое зимнее небо. Ветер подхватил ворох смятых листовок у крыльца и понёс вдоль забора. Месяц назад в городе пропала ещё одна девочка с соседней школы, многие добровольцы прочищали лес в поисках каких-нибудь зацепок, нашли только её желтую шапочку с помпоном. Когда они с Ваней обсуждали эту ситуацию, Иван не мог отделаться от мыслей, что его сестру могла постигнуть та же судьба, на что Ваня ответил, что если они будут держаться вместе, они смогут избежать многих проблем. Ваня поглубже засунул руки в карманы – мороз пробирал до костей. – Слушай, – вдруг сказал Иван, замедляя шаг, – ты заметил, как девчонки у кабинета литературы шептались? Про Лену Кузнецову. Ваня пожал плечами: – А что с ней? – Говорят, она вчера не пришла из‑за того, что её родители узнали про переписку с каким‑то старшеклассником. Теперь, мол, сидят под домашним арестом. – Иван хмыкнул. – Ну и сплетни… Ваня невольно улыбнулся. Типичные школьные будни: кто с кем дружит, кто кому написал, кто опоздал, кого вызвали к директору. В 90‑е всё это жило своей особой жизнью – между потрёпанными учебниками, обрывками самодельных открыток и тайными записками, передаваемыми под партой. Они свернули за угол школы, и тут из‑за мусорных баков выскочили трое. – О, Серёжа опять тащит свой контейнер с обедом! – заржал один из них, дёргая за лямку рюкзака. Серёжа, худенький очкарик с тетрадкой по физике в руках, побледнел: – Отстаньте… это не ваше… Ваня с Иваном замерли. Хулиганы – знакомые лица: братья Байеровы и их приятель из параллельного. Вечные задиры, обожающие цепляться к тем, кто  слабее. Раньше они уважали Ивана, который до дружбы с Ваней не было дела до жалких жертв школьных задир. Он считал, что каждый сам за себя. Но что-то в его голове поменялось. – Эй, – шагнул вперёд Иван, – оставьте его. Байеров старший обернулся, прищурился: – Иван! Тоже мне, герой нашёлся. Ваня молча встал рядом с Иваном. Серёжа тихо прошептал: – Спасибо… Хулиганы переглянулись, хмыкнули, но отступили – видимо, вдвоём против троих им уже не так весело. – Ладно, в другой раз, – бросил Байеров и махнул рукой. – Но смотри, очкарик, мы ещё вернёмся. Когда они скрылись за поворотом, Серёжа выдохнул: – Вы… вы реально меня спасли. Я бы сам не справился. – Ничего, – кивнул Иван. – Держись ближе к нам, если что. Серёжа благодарно кивнул и поспешил в сторону остановки. Ваня и Иван двинулись дальше, но не прошли и десяти шагов, как из тени под деревом вышел человек. – Ну что, ребята, – тихо произнёс он, – время пришло. Это был Лис. Тот самый мужчина за окном. Его лицо скрывала низко надвинутая шапка, но глаза блестели холодно и цепко. – Я вижу, вы всё ещё вместе. Это хорошо. Значит, готовы к сделке. Ваня сжал кулаки, но не отступил. Иван молча шагнул ближе, словно говоря: «Мы в этом вместе». – Что вам нужно? – спросил Иван, стараясь не выдать охватившие его злость и одновременно страх. Лис улыбнулся – медленно, почти ласково: – То, что вы уже начали. Только теперь – по‑настоящему. — Что вам нужно? — повторил Иван, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Лис медленно провёл рукой по краю шапки, чуть сдвинув её, в глазах мелькнул ледяной отблеск. — О, всего немного. Вы уже начали игру, ребята. Теперь пора сделать следующий ход. — Он сделал шаг вперёд, голос опустился до шёпота, — Знаете, что будет, если я завтра зайду к Серому и шепну ему на ухо: «А твой дружок Иван, оказывается, болтал с полицейскими»? Ваня резко втянул воздух. Иван побледнел, но промолчал. — Вижу, понимаете, — усмехнулся Лис. — Серый парень горячий. Узнает и разнесёт всё к чертям. А вы… вы ведь не хотите, чтобы ваши имена оказались в нужном месте в ненужное время? — Чего ты хочешь? — выдохнул Ваня, сжимая кулаки. — То, что принадлежит мне. Пистолет. И деньги. — Пистолет? — Иван нахмурился. — При чём тут… — При том, — перебил Лис, шагнув ближе. — Макаров у твоего отца, Ваня. Тот самый, что он забрал у меня давным давно. Мне нужно его вернуть. И те деньги, которые лежат в сейфе. Ты знаешь, где. Ваня почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. «Воровать у отца? Невозможно…» — мысль пульсировала в голове, словно удар метронома. Он знал: кабинет отца не просто комната с бумагами и сейфом. Это святилище порядка, где каждая вещь лежит на своём месте, где даже пыль не смеет оседать без разрешения. Страх сжал горло. Не страх наказания, страх потерять доверие. Отец никогда не бил, не кричал, но его молчание, когда он разочарован, было хуже любой грозы. Ваня представил, как тот смотрит на него  не с гневом, а с тихой, ледяной горечью, и внутри всё обрывается. — Почему… почему ты сам не можешь это взять? — вдруг вырвалось у Ивана. Голос звучал ровно, но в глазах сталь. — Если это твоё, если ты так уверен, что писталет должн быть у тебя… почему не забрать самому? Лис усмехнулся медленно, с издёвкой. — Потому что я не дурак, — произнёс он, чуть наклонив голову. — Он не просто человек с пистолетом. У него глаза везде. У него связи. Если я появлюсь рядом всё полетит к чертям. А ты… – Лис указывает на Волшебникова, – Ты для него сын. Ты свой. Никто не заподозрит. Он сделал паузу, словно смакуя каждое слов, — И потом… разве не интересно, Ваня, насколько далеко ты готов зайти, чтобы защитить друга? Эти слова ударили сильнее кулака. Ваня сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Защитить друга…» Но ценой чего? Своей чести? Доверия отца? Или, может, всего, что он считал собой? В голове крутилось: «Он играет. Он нас разводит. Но если не сделать, что будет с Иваном? С Соней? С нами всеми?» — Сколько времени? — глухо спросил Ваня. — До завтрашнего вечера. — Лис достал из кармана сложенный лист бумаги, бросил на землю. — Там адрес. Туда принесёшь. Один. Если увижу кого‑то рядом игра закончится. Для вас обоих. — А если мы просто сдадим тебя? — вырвалось у Ивана. Лис тихо рассмеялся ,без тени веселья. — Попробуйте. Только сперва подумайте: кто поверит двум пацанам, а кто мне? У меня есть связи. У вас только страх. Да и Серый уж точно примет верное решение. — Он сделал шаг назад, снова натягивая шапку на глаза. — Жду до завтра. И помните: один неверный шаг и ваши жизни станут очень… интересными. Развернулся и исчез в тени, словно растворился. Ваня и Иван стояли молча, глядя туда, где только что был Лис. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом людей. — Он не шутит, — прошептал Иван. — Знаю, — ответил Ваня, глядя на листок у своих ног. — Но и мы не будем. Ваня медленно наклонился, поднял листок. Бумага была шершавой на ощупь, будто вырванная из старой тетради. Он развернул её — на пожелтевшем клочке корявым почерком был выведен адрес: ул. Гончарная, 11, подъезд 1. Ниже приписка: «В 20:00. Без опозданий». — И что теперь? — тихо спросил Иван, глядя на друга. Ваня сжал лист в кулаке. — Нужно подумать. Но точно не здесь. Они двинулись вдоль пустынной улицы, снег хрустел под ногами, а в голове у Вани билась одна мысль: «Как? Как взять пистолет и деньги у отца и не оставить следов?» — Слушай, — вдруг остановился Иван, — а если… если мы не будем брать? Сделаем вид, что пошли, но подсунем ему что‑то другое? Ваня покачал головой: — Он не дурак. Проверит. И тогда всё станет только хуже. — Но и воровать у отца… — Иван запнулся. — Это же предательство. — А что, если это не предательство? — Ваня резко повернулся к нему. — Что, если это… спасение? Для тебя. Для Сони. Для нас. Иван молчал. В его глазах читалась борьба — страх, вина, но и отчаянная решимость. — Ладно, — выдохнул он. — Допустим, ты достанешь. Но как? Ваня посмотрел вдаль, на тёмные окна родного дома, едва видные за поворотом. — У отца завтра ночная смена. Он вернётся не раньше 5 утра. А сейф… он всегда оставляет ключ в романе «Преступление и наказание». Там его тайник. Иван усмехнулся: — Вот это усмотрительность. — Да. Он такой. Они дошли до перекрёстка. Ветер усилился, поднимая вихри снега. Ваня засунул руки в карманы, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Значит, план такой, — сказал он твёрдо. — Я иду домой, жду, пока отец уйдёт. Потом открываю сейф, беру пистолет и деньги. Ты… ты ждёшь меня у подъезда. Если что‑то пойдёт не так... — Да, а если отец вернётся раньше? — нахмурился Иван. — Не вернётся. Он всегда точен. — А если он заметит пропажу? Ваня помолчал. — Тогда… тогда я скажу правду. Что это был единственный способ спасти друга. Иван посмотрел на него с благодарностью, но в глазах всё ещё тлела тревога. — Ты готов рискнуть всем ради меня? — Я готов рискнуть ради нас, — ответил Ваня. — Потому что мы — команда. И если один падает, остальные держат его. Они обменялись короткими кивками, словно скрепляя договор без слов. — Встретимся у подъезда в 18:30, — сказал Ваня. — И будь начеку. Лис не один. У него наверняка есть «глаза». Иван кивнул. — Понял. Они разошлись в разные стороны. Ваня шёл к дому, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком. «Отец, прости. Но я должен» — мысленно повторял он, сжимая в кармане листок с адресом. Тем временем в тени соседнего двора, за углом, кто‑то наблюдал. Хитрая ухмылка показалась на лице незнакомца. Ваня медленно поднялся по ступеням, каждый скрип под ногами отдавался в ушах оглушительно громко. Он замер перед входной дверью, глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца, и только потом повернул ключ. В квартире пахло старым деревом, приготовленным борщем и чуть‑чуть кофе. Тишина обволокла Ваню, будто одеяло. Он прислушался: из комнаты отца доносилось приглушённое шуршание, тот собирался на смену. Ваня на цыпочках прошёл в свою комнату, бросил рюкзак на кровать и присел на край, разглядывая стену с детскими фотографиями. На одной, он с отцом у реки, оба смеются, в руках удочки. На другой, отец вручает ему первый велосипед. «Он всегда был рядом», — мелькнуло в голове. И от этой мысли стало ещё тяжелее. Из коридора донёсся звук закрывающейся двери шкафа. Ваня вскочил, подошёл к щели и осторожно выглянул. Отец в форменной куртке завязывал шнурки. — Ты дома? — не поднимая головы, спросил отец. — Да, — голос чуть дрогнул, но Ваня тут же взял себя в руки. — Уроки сделал. Сейчас ещё почитаю. — Хорошо. Я ухожу. Не шуми поздно. — Конечно. Отец ушёл, Ваня услышал, как щёлкнул замок, как затихли шаги на лестнице. В квартире повисла непривычная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в гостиной. Из материнской комнаты доносился приглушённый звук телевизора шла вечерняя программа новостей. Ваня замер в коридоре, прислушиваясь. Мама не выйдет, она всегда досматривала выпуск до конца, а потом ещё долго сидела, размышляя над услышанным. Он тихо подошёл к двери кабинета. Ручка холодная, чуть поскрипывает при повороте. Ваня приоткрыл дверь, петли отозвались едва слышным стоном. На столе аккуратно сложенные бумаги, ручка в подставке, фото матери в рамке. Ваня сглотнул. Всё здесь дышало порядком, дисциплиной, доверием. И именно это доверие он сейчас собирался нарушить. Ваня сделал несколько шагов, стараясь не шуметь. Взгляд упал на книжную полку: «Преступление и наказание» стояло на третьей полке справа, корешок чуть потрёпанный от частых прикосновений. Отец любил перечитывать этот роман, говорил, что в нём «всё про человеческую натуру». Сердце колотилось где‑то в горле. Ваня глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он знал: если мама вдруг зайдёт объясниться будет невозможно. Но времени оставалось всё меньше. Осторожно вытянув книгу, открыл её. Внутри лежал маленький ключ. Ваня взял его, чувствуя, как липкий страх ползёт по спине.. Сейф находился в шкафу, за стопкой постельного белья. Ваня отодвинул коробки, присел, вставил ключ в замок. Поворот тихий щелчок. Дверца открылась. Внутри несколько папок, конверт с печатью, пачка купюр и… пистолет. Чёрный, холодный, чужой в этом уютном доме. Ваня взял деньги, потом осторожно вытащил оружие. Оно оказалось тяжелее, чем он ожидал. На секунду он замер, глядя на пистолет. «Это не игрушка. Это серьёзно». Но отступать было некуда. Он закрыл сейф, вернул ключ на место, поставил книгу ровно, как она стояла. Проверил, не осталось ли следов. Всё выглядело так же, как и раньше. Ваня спрятал пистолет и деньги во внутренний карман куртки, глубоко вдохнул и вышел из комнаты. В прихожей он задержался у зеркала. В отражении на него смотрело бледное лицо, глаза широко раскрыты, но в них уже не страх. Решимость. «Прости, папа. Но я должен». Он глубоко вдохнул, поправил воротник куртки и уже шагнул к двери, как вдруг из‑за спины раздался голос: — Ваня? Ты куда‑то собираешься? Волшебников вздрогнул так резко, что едва не выронил ключ, который всё ещё сжимал в ладони. Резко обернулся, в дверях стояла мама. В домашнем халате, с чуть растрёпанными волосами, она смотрела на него с мягкой тревогой. — А… да, — выдавил он, судорожно пряча руку за спину. — Прогуляться. Воздух свежий… надо. Мама нахмурилась, шагнула ближе, — В такое время? Ты весь вечер сидел тихо, а теперь вдруг на улицу? Что‑то случилось? Ваня почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Всё нормально, мам. Просто… голова немного болит. Подышать хочу. Она подошла ещё на шаг, вгляделась в его лицо. — Ты бледный. И руки дрожат. Ваня, скажи правду, что происходит? Внутри всё сжалось. «Если скажу она остановит. А если не скажу будет ещё хуже». Он сглотнул, пытаясь подобрать слова, но в голове был хаос. — Мам, правда, всё хорошо. Я просто… устал. — Устал? — она осторожно коснулась его плеча. — Тогда зачем идти на улицу? Давай чаю сделаем, посидим. Ты мне давно ничего не рассказывал. Что в школе? С друзьями? Её голос звучал так тепло, так по‑домашнему, что на секунду ему захотелось всё выложить: про Лиса, про пистолет, про то, как страшно и как некуда отступать. Но он лишь мотнул головой. — Не сейчас, мам. Мне правда надо выйти. Она вздохнула, но не отступила. — Ваня, я твоя мать. Я вижу, когда ты… не такой. Скажи мне. Я помогу. В её глазах была такая искренняя тревога, что он чуть не сломался. Но мысль о том, что она узнает правду, заставила его отступить на шаг. — Прости, — прошептал он. — Я должен. И, не дожидаясь ответа, быстро прошёл мимо неё к входной двери. Рука дрожала, пока он поворачивал замок, но он всё же вышел, оставив за собой тишину и растерянную мать. На лестничной клетке он прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, в ушах стоял гул. «Прости, мам. Я не могу тебе сказать. Пока не могу». Он натянул шапку, глубоко вдохнул морозный воздух и шагнул в темноту подъезда. На улице уже темнело. Снег падал тихо, почти бесшумно, укрывая город белым покрывалом. Ваня шёл к назначенному месту, чувствуя, как холод пробирает до костей не от мороза, а от осознания: назад дороги нет. У подъезда уже ждал Иван. Увидев Ваню, он напрягся, но, заметив, что друг не пуст, выдохнул. — Получилось? — Да. Иван кивнул, но в глазах читался немой вопрос: «А что дальше?»