To the end

Очередная пройденная игра лишь потешила самолюбие Чишии. Когда он вышел за ворота тюрьмы, парень огляделся, чтобы примерно прикинуть куда ему направиться дальше. Логического объяснения следованию Чишии все же не было, поэтому он просто двинулся вперёд, проходя по руинам города в сторону Сибуи. Токио тоже было богато на узкие улочки, тоннели и какие-то непонятные тайные ходы посреди города. Шунтаро как всегда шёл с руками в карманах, насвистывая какую-то мелодию. Это поразительное спокойствие было так сложно объяснить, что никто уже даже не пытался понять почему парню абсолютно все равно на все, что происходит прямо перед его носом. Итак, Чишия бредёт по улочкам Токио, пока солнце уже идёт на спад и дело движется к вечеру. Ветер становится прохладнее, но все же относительно приятным, все-таки лето было достаточно жарким. Ощущение присутствия настораживает достаточно сильно, поэтому блондин становится посреди тоннеля и ждет, пока неизвестный подаст голос или хотя бы обгонит его. Тяжёлые шаги казались такими медленными, что было даже желание повернуться и посмотреть кто же там плетётся сзади, но Чишия лишь улыбнулся. В его мыслях часто был один… специфичный человек. Он явно не хотел покидать голову Шунтаро, да и сам блондин не противостоял его вечным образам в памяти. Хотелось увидеть его, снова посмотреть в наглые глаза и разыграть тайный роман, который был замечательным увлечением ещё на Пляже. — Решил подождать меня? — хриплый голос доносится на совсем коротком расстоянии от Чишии, и тот кивает головой с такой же хитрой улыбкой, — совесть заиграла? — Совесть? Я не ожидал, что в твоём лексиконе имеется такое слово, — Чишия чувствует, как чья-то рука ложится ему на плечо, но он продолжает стоять спиной к мужчине, слушая его тяжёлое и булькающее дыхание, — как ты выжил? Я думал твоя задница сгорела дотла. — Разве ты не рад меня видеть? Я думал мы любим друг друга, Чиши, — ох, он явно улыбался когда говорил это, а наигранная грусть только подлила масла в огонь Чишия отмалчивается и наконец поворачивается к Нираги, доставая руки из карманов толстовки. Они смотрят друг на друга пару секунд и взгляд Шунтаро с интересом изучает весь внешний вид Сугуру. Это все сделал он своими руками. Возможно, ему было жаль портить эту красоту, но он не перестал считать его привлекательным ни на йоту. Хотелось потрогать эти обгоревшие участки кожи, провести пальцами по шрамам или облизать их. Это неведомое дикое желание было крайне трудно сдержать. Он явно слабее Нираги и физическая сила никогда не была коньком Чишии, но он легко притягивает его к стене и становится так, чтобы Сугуру точно не сбежал. Рука тянется машинально к обгоревшей коже, поглаживая её. И эта мерзкая улыбка не сходит с его лица, он словно насмехается и одновременно получает удовольствие от того, что изуродовал своего возлюбленного. Опять же, Чишия был полностью уверен, что никто никого не уродовал и Нираги действительно это идёт. — Я проделал колоссальную работу по смене твоего имиджа, Сугуру, — блондин улыбается, но в ответ слышит лишь тишину, а Нираги поворачивает голову в сторону от него, чтобы отвернуть лицо, — да ладно тебе, неженка, тебе так даже лучше. Словно тогда твоему образу чего-то не хватало. И Шунтаро берет его подбородок аккуратно пальцами, проворачивая чужое лицо на себя и приближаясь к нему своими губами. Сначала щеки, особо выраженные ожоги на них, затем уголки губ и затем наконец потресканные, израненные до крови губы, которые были ужасно сухие и в поцелуе чувствовалось только огромное отчаяние. Сугуру улыбнулся этому, но притянул Чишию к себе ближе, поглаживая его под этой надоедливой белой кофтой. Он будто прирос к ней и желание сорвать её с него было настолько высоко, что блять точно пробило бы потолок. Блондин чуть отрывается от своего любовника, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии людей. На это Нираги лишь усмехается, потому что Чишия никогда так не делал на Пляже. Ему было абсолютно плевать на окружающих, когда он находился рядом с этим искусителем. Пальцы Чишии скользят вниз по подбородку, исследуя обожженное и пораненное тело парня. Он мысленно считает все шрамы, шероховатости и прочие изъяны, которые лишь приводили Шунтаро в чистое удовольствие. Да и не то чтобы Нираги слишком комплексовал по этому поводу, ему было уже абсолютно все равно на то, в каком виде он умрет. — Тебе в самом деле идёт, — Чишия прильнул губами к мочке уха парня, хватаясь за чужую ладонь достаточно отчаянно, — я скучал, Нираги. Сугуру усмехается и прикрывает глаза. Он вообще не думал услышать эти слова от Чишии, ему всегда казалось, что их связь — это всего лишь развлечение, чем занимаются все на Пляже. Да, он не отрицал, что этот кот привлекал его. Чишия был пиздец каким неординарным, не таким как все, его хотелось привязать к себе и сделать полностью своим. Нираги всегда это умалчивал, он никогда не нежничал, а среди окружающих их людей никто не должен был знать о том, чем они занимаются за закрытыми дверями. Поэтому эта фраза вызывает невероятный диссонанс в больной голове и Сугуру практически воет. То ли это от боли, то ли от удовольствия, но он ревет словно подстреленный зверь, пока Шунтаро гладит его открытую кожу и целует каждый шрам, медленно опускаясь перед ним на колени. Этот незабываемый вид всегда был прекрасен. Невинный, но при этом хитрый взгляд никак не поменялся, лишь стал более закалённым. Сугуру сходит с ума по касательной, его рассудок летит в ебеня, когда перед ним снова _он_. Чишия ощущает свою власть впервые за все их встречи. Он никогда не видел Нираги настолько слабым и уязвимым. Руки забираются под бинты, которые были достаточно расхлябаны к моменту последних игр. Не было ни одной мысли о том, как он соорудил всю эту конструкцию на себе. Шунтаро улыбается своим мыслям и наконец опускается на колени полностью перед Нираги, заглядывая ему в глаза и улыбаясь. Блондин прислоняется губами к паху Сугуру, усмехаясь и прикрывая глаза. Так давно этого не делал, что даже забавно сейчас вспоминать каково это на самом деле. — Что ты завис, тебе там помощь нужна, — парень резко дёргается и откашливается кровью куда-то в сторону, а Чишия лишь виновато ухмыляется, расстёгивая ремень, а затем ширинку у него на глазах. Нираги действительно сейчас порвало бы на куски, если бы он не сдерживал себя. Почему-то именно в этот раз видеть Шунтаро было так необычно и так нужно, что хотелось поднять его с колен и просто прижать к себе, крепко сжимая его до боли, чтобы словами не говорить, как он тоже скучал. Но то, что было начато уже нельзя было обратить, поэтому парню лишь оставалось получать удовольствие. Блондин стягивает мешающую ему одежду, проводя языком вдоль по члену и довольно прикрывая глаза, наконец воспоминая как оно на самом деле. Он облизывает его и сплёвывает, слегка смачивая слюной, чтобы было удобнее. Чишия явно не растерял сноровки, поэтому его одна рука сжимает член у основания пальцами в кольцо, а ртом он берет половину длины, ритмично двигая головой. Сверху слышится прерывистое и хриплое дыхание, Сугуру изредка кашляет и опускает глаза на довольного Чишию. Ему было только в удовольствие наблюдать за тем, как Нираги плавит (о, как иронично) от этих ощущений. Парень проводит рукой вдоль члена, помогая себе в темп движениям и ощущает, как на его волосы ложится чужая рука и больно их сжимает, вытягивая за пряди. Вот она, бывалая грубость Сугуру снова вернулась. Он держит Чишию за волосы, удерживая нужный ему темп. С губ слетают хриплые стоны и дрожащая рука оттягивает за волосы Шунтаро, чтобы заглянуть ему в глаза. Парень выглядел так, будто бы был занят делом всей своей жизни. Его губы было приятно опухшими и поблескивали от слюней, которые стекали на подбородок. Сугуру опускает вторую руку на член и проводит по нему пару раз, затем касается губ Чишии, проводя по нижней губе. Он всегда относился к Шунтаро так, будто может делать с ним абсолютно все грязные вещи и это было действительно так. Их все абсолютно устраивало. Блондин довольно стонет, снова вбирая член в рот чуть ли не насильно. Головка бьет по задней стенке горла, а Чишия старается не дышать как можно дольше, лишь набирая темп, поднимая вторую руку на бёдра Сугуру, водя по шрамам пальцами и надавливая на них, слыша, как парень шипит и усмехается. Из некоторых шрамов выступает кровь, видимо были совсем свежие. На пальцы стекает тонкая струйка крови, затекая по всей ладони, но блондин не отвлекается и Нираги улыбается, когда видит это. Такая картина доставляла отдельное удовольствие. Это длилось бы ещё дольше, если бы не подкашивающиеся ноги темноволосого. Он крепко сжимает волосы блондина в кулак, заставляя того взять член максимально глубоко. Нираги удерживает его так, пока откидывает свою голову к стене и кончает глубоко в горло Чишии. Сугуру рычит, дрожит, хрипит и издаёт абсолютно нечеловеческие звуки, наконец оканчивая весь процесс и отпуская Шунтаро. Правда, ненадолго. Блондин остаётся на коленях перед Нираги, пока тот надевает снова одежду и присаживается к Чишии. Он заваливает того на спину и придавливает своим небольшим весом, хватая того за ткань одежды и снова нечеловечески воя, опуская тому голову на грудь. Чишия молчит, лишь запуская пальцы в волосы, которые явно огрубели, но оставались все такими же приятными для него. — Шунтаро, я ненавижу тебя, — он хрипит, стараясь отцепиться от парня, при этом не прикладывая к этому никаких усилий, — я ненавижу то, что чувствую к тебе. Блондин все ещё молчит, но берет ослабленную ладонь Нираги в свою и прикрывает глаза, чувствуя, как кровь остаётся и на ладони Сугуру. А темноволосый с силой сплетает пальцы, тихо рыча себе под нос не в силах воспроизвести ещё что-то. — Давай просто останемся до конца, Сугуру.