Моё новогоднее чудо

– Ха-ха, ты правда думал, что это будет взаимно, Тоши? Хитоши проснулся в холодном поту, хватаясь за пижамную кофту. Сердце сейчас выпрыгнет из грудной клетки, его стук набатом бьет в ушах. Пусть ему уже не семнадцать лет, этот кошмар будет преследовать, кажется, до самой могилы. Где-то в другой стороне комнаты зашевелился отец. Он поднял голову и посмотрел на него сквозь спутанные пряди волос, что вылезли из резинки во время сна. – Клянусь, уедешь как только закончится твой ремонт. – Прости, отец. – Опять кошмар? Шоте достаточно было услышать тон, чтобы понять причину. Шинсо не стал отвечать, всё было очевидно. Да, это произошло в его юные тринадцать лет, да, он до сих пор не может оправиться. Хитоши ходил к мозгоправу – папа оценил подробное прозвище от человека с его-то причудой – и на какое-то время его лечение помогло. Но вот, пришло, откуда не ждали. Айзава покачал головой и лег обратно, напоминая, на какой полке лежит снотворное, вновь обнял спящего в позе морской звёзды мужа и довольно быстро заснул. Хитоши всегда завидовал этой его способности – может, отец скрывает вторую причуду? Он потянулся к телефону, проклиная яркий экран. Два часа до будильника. Прекрасно. Шинсо вздохнул и укрылся, потирая друг о друга ноги, всерьёз думая попросить на новый год у папы шерстяные носки. Пусть он ещё в пятнадцать лет запретил ему такое дарить, сейчас хочется вернуться в прошлое и причудой заставить самого себя воткнуть голову в песок. Хитоши попробовал уснуть, но все мысли вертелись вокруг того злосчастного дня. *** – Сайко, можно тебя? Она повернула голову, встречаясь взглядом с ним. Уже здесь он надеялся на провал, но Сайко попросила подруг подождать и пошла за Шинсо. Они не были близкими друзьями, но знакомыми их не назовешь. Скорее коллеги. – У тебя что-то срочное? Если мне не изменяет память, скоро звонок. Сайко всегда была такой, прямолинейной, немногословной. Наверное, на этой почве они и сошлись. Оба недолюбливают много говорить не по делу, а кто-то и вовсе. Хитоши ещё разок прошелся глазами по её образу. Превосходна, как и всегда. Её бледно-серые волосы прямыми прядями струились по спине, доходя до талии, а чёлка обрамляла слегка пухлое личико. Глаза. Они, сдаётся измученному недосыпом ученику, врезались в подкорку его памяти. Кошачьей формы с густыми верхними ресницами. Может, они являются одной из причин, по которой он её полюбил. – Нет, я быстро. В общем… – да он быстро потупит в пол, подберет нужные слова, вспомнит ту пламенную речь, что репетировал двадцать минут назад перед зеркалом в туалете, прикусит губу и, наконец, выдаст заветные слова. – Ты мне нравишься, Сайко Интелли. Прозвучало это громче, чем Хитоши рассчитывал. Школьники, что стояли вблизи, заинтересованно смотрели, чем всё закончится, перешептывались и строили догадки, но их мнение его сейчас не очень-то и беспокоило. Гораздо важнее, что скажет она. – Жаль, конечно. Угораздило же. Что, прости? – Ты правда думал, что это будет взаимно, Тоши? Забавный,– Сайко взяла краешек своего большого розового банта и потерла подушечками пальцев. – Не забывай тот факт, что мы совершенно разные. И мы, и наши причуды. И сейчас, в эту секунду, просчитывая все варианты исхода событий, я не вижу ни одного, в котором бы ты был героем, – она прошла рядом, наклоняясь над ухом парня. – Везде я вижу лишь злодея. Хитоши сжал лямку рюкзака, выдыхая тот воздух, что, кажется, застрял внутри. – Так зачем же ты общаешься с будущим злодеем? – Даже не знаю. Может из-за жалости, – он не видел, но был уверен, что на ее губах расцвела ухмылка. – а может для того, чтобы изучить твои слабости на этапе зарождения и понять их природу. Это может здорово помочь в будущем. Интелли поцокала балетками прямиком в свой кабинет, после чего воцарилась гробовая тишина. Шинсо глядел в пол, пряча глаза и проклиная тот день, когда он вообще решил, что нужно признаться. "Ничего страшного ведь не случиться" да? "Хуже отказа ничего не будет" да? Как оказалось, ещё как будет. Злодей. Ко всему прочему ещё и жалкий. В тот день он пришёл домой раньше обычного. Мимолётом поздоровался с папой, что после патруля заглянул перекусить, и скрылся в комнате. Как же ему хотелось применить свою ненавистную причуду на Сайко, чтобы та съела свой бант. Чтобы замолчала. Но он поклялся, не использовать её на гражданских, ни при каких обстоятельствах, даже если очень хочется. В дверь постучали. Вариантов, кто же это, было весьма мало, а слишком долгое размышление над оправданием своему странному поведению позволило Мику войти. – Хитоши, что случилось? – быстро кидая в рот пряник поинтересовался папа. При всей своей любви к нему, именно сейчас не было желания видеть кого-либо. – С чего ты взял, что что-то вообще произошло? – отпираться бесполезно, Хизаши знал своего сына слишком хорошо, чтобы различать его эмоции. Да и опыт жизни с Сотриголовой сказывается. – Чуйка. Лучше скажи мне, или будешь разговаривать об этом с отцом. Хитоши культурно промолчит о том, что с отцом наоборот, даже легче разговаривать. Но только от папы он может услышать “давай подкараулим их после уроков и…”. Дальше Шинсо никогда не удавалось дослушивать, ведь Айзава вовремя перенаправлял энергию мужа в другое русло, например, на печенье в духовке. А продолжение услышать хочется страх как. – Я… Я сделал это, – сначала папа не совсем понял, о чём речь, но вскоре подсел в предвкушении и ждал подробностей. Сколько радости в его зеленых глазах. – И она отказала. Ямада как-то разочарованно выдохнул, огонёк в его глазах быстро погас. – Как так? – замечательный вопрос, вот бы кто ответил. – Ну что ж, и такое бывает. Одни уходят, другие приходят. С одной стороны, ты можешь повторить нашу с твоим отцом судьбу, но твой характер маленько не подходит. Не думаю, что ты будешь три раза делать предложение, пока она не согласится, – папа потрепал сынишку по макушке. – Не переживай из-за этого сильно, ты молодой рыбак, найдешь ещё свою рыбку. Хизаши поднялся и уже собрался уходить. – Это не всё, – папа остановился у двери и глянул на него. – Её причуда IQ, и, просчитав все варианты, она ни в одном не видит меня героем. Моё единственное будущее – злодей. Еще тогда он должен был знать своего папу достаточно хорошо, чтобы беспокоиться о здоровье Сайко, но чувства захлестнули быстрее. На последнем слове у него дрогнул голос, а после послышался тихий всхлип. Он на эмоциях передал их короткий разговор и разошелся тихим скулежом. Это стало последней каплей. В тот вечер Сущий Мик, громкоголосый герой, был тише воды, ниже травы. Когда с работы пришел отец, ему хватило одного взгляда на своего мужа, чтобы смекнуть, что что-то произошло. Что-то, по их мнению, из ряда вон. И не ошибся. Семья Айзавы тогда весь вечер смотрела фильмы, пока Хитоши не вырубился на плече отца. Его отнесли в комнату, укрыли и погладили, а потом началось собрание за кухонным столом. Следующий день стал последним для Шинсо в этой школе. Шота пришёл вместе с ним, желая побеседовать с классным руководителем об обстановке в классе, как в этой дыре относятся к его сыну и прочие насущные вопросы. Ничего такого, о чём Хитоши бы умолчал, он не услышал, так что со спокойной душой вышел из кабинета. И тут-то началось. – Сотриголова?! – вокруг него собрались подростки, что с горящими глазами взирали на него, сонного, местами помятого, но вполне сохраняющего свой имидж. – Можно ваш автограф?? Айзава вздохнул, делать нечего, не откажешь же детям. Он по одному принимал блокнотики, карточки из палочек с сюрпризом с собственным изображением, мячи, даже одну панамку умудрился подписать. Когда к нему протянула керамическую чашку одна девочка, он, по обычаю, поинтересовался, на чьё имя. И тут услышал: – Сайко Интелли, пожалуйста. – Шота, что до этого сидел на корточках, поднял голову и встретился глазами с этой юной сердцекрушительницей. Довольно красивая, милая девочка. – Что-то не так? Герой хмыкнул, быстро что-то черкнул на чашке и отдал в руки вещь. После поднялся, потрепал её по голове и, проходя мимо, хрипло произнёс. – С таким умением ломать судьбы ты вырастешь неплохим злодеем, поздравляю. Ребятам чуть дальше было не до них, они восхищались своими подписанными вещами, а девочка замерла, не ожидая услышать подобное от любимого героя. – Что… Что вы такое говорите? Я ведь ничего такого не делала. – Конечно конечно, ты ничего такого не делала, а Хитоши захотел отойти в мир иной в свои тринадцать, чтоб внимание привлечь. – брехня чистой воды, но Айзава не уверен, что подобные мыслей не возникало. Он посмотрел на Сайко своим испепеляющим взглядом. – Иногда всё-таки нужно следить за своим языком, не думай, что ты самая умная, если имеешь такую причуду. Своим безрассудным поступком ты только доказала обратное. Интелли стояла и слушала, как кумир отчитывает её, как ребёнка, коим она являлась, поджав губы и сжимая подписанную чашечку в руках. – Но не переживай, этот злодей тебя больше не побеспокоит. Она подняла глаза, полные ужаса, на Сотриголову. – То есть… Неужели он… – Нет. Но он уходит отсюда. Мы переезжаем. – заметив, как Сайко выдохнула, Айзаве уже начинал надоедать этот концерт. – Как ты говорила? "Изучить слабости?" Расскажу тебе секрет, в напутствие скажем так, ты уже сломала его, расковыряла старую рану до крови. Не такая уж твоя хваленая причуда и сильная, раз этого ты не смогла просчитать. Шота ушёл, оставляя это несмышленое дитя думать над его словами. Документы он забрал. Даже взял выходной, чтобы провести этот день с сыном, как-то поддержать его. – Шинсо, запомни, пожалуйста, одну вещь – никто не смеет указывать тебе, какой жизненный путь выбирать. Подсказать да, но не ставить тебя перед фактом. Даже если причуда человека – видеть будущее, ты, и только ты можешь творить свою жизнь так, как тебе захочется. И чтобы ты не выбрал, мы с Хизаши поддержим тебя. Мальчик кивнул, завязывая шарф поплотнее. *** Прозвенел будильник. Разлепить глаза не получилось даже с пятого раза, а телефон всё звонил и звонил, чтоб его. Преодолев непосильное препятствие Хитоши выключил будильник и перевернулся на спину, смотря в потолок. Недалеко от кровати мерцала яркими огнями небольшая ёлочка, купленная ещё несколько лет назад. Усмехаясь про себя и вспоминая то время, когда он только учился в пединституте, его пробирала тёплая улыбка. Особенно тот день, день его выпуска. Это был один из первых разов, когда папа и отец увидели сына в деловом костюме. Ямада чуть не разрыдался на месте от того, что их мальчик уже вырос, пока отец поправлял галстук и воротник, по-отцовски улыбаясь. В самый ответственный день в своей жизни Хитоши умудрился чихнуть, когда произносил речь, и оглушить пол зала. Но диплом он всё-таки получил, страдания старания его были не напрасны. Вечером отпраздновали в кругу семьи, посмотрели сборник фильмов из папиной коллекции, посетовали, как их сын быстро вырос, что уже, можно сказать, их коллега в сфере преподавания. А вообще, если так подумать, исходя из всех вышеперечисленных факторов, он начинает опаздывать на работу. Пришлось пропустить завтрак и отделаться наспех съеденными бутербродами. Чует невинная душа, от папы прилетит за такое питание. Благо, к звонку он успел, ещё и с запасом в пятнадцать минут. Его черти почти все в сборе. И вот опять представление. Кендо в очередной раз, по-девичьи насупив брови и фыркнув, отвернулась от Мономы и перешла к более интересному занятию, чем выслушивать от высокомерного одноклассника, какой он крутой-классный-невероятный, а все остальные – его холопы. Санта Барбара отдыхает. Глядя на это Шинсо лишь вздохнул, сочувствуя бедной девочке. Разве она виновата, что Нейто так и не научился по-человечески заводить друзей? Словно он специально напрашивается на её причуду – большие кулаки. Было время, когда мальчишки задирали Кендо за её правильность, называли занудой, но, ощутив на себе её крепкую руку, поумерили свой пыл, дав девочке спокойно учиться. Хитоши пошёл работать учителем младших классов из добрых побуждений, с мыслью "я люблю детей", но с каждым годом он сомневался в ней всё больше и больше. Как и становился похож на своего отца, всё больше и больше. Но, наблюдая за детскими горящими глазами, что полностью ему доверяют, внимают каждому его слову, Хитоши не может сдержать улыбки. В такие моменты понимаешь, зачем учился три года, страдал от недосыпа и чуть ли не спал на ходу. На этот раз ему попался относительно спокойный класс, есть, конечно, и буйные, но общая картина радует. – Монома, отстань уже от Кендо. Ты же видишь, что ей неприятно, – пожалуй, нужно начинать носить с собой попкорн. Прекрасный рыцарь Мирио спешит на помощь. – Зачем ты это делаешь постоянно? – Не понимаю, о чем ты? – за три класса обучения этих ангелов с рожками можно было заприметить некоторые паразитические жесты учеников, такие как пожимания плечами Нейто, руки на поясе Мирио и скрещенные ручки на груди той же Ицуки. – Кендо просто ещё не понимает, что теряет. Верно, Кендо? Шинсо не уверен, может ли мальчик вообще улыбаться, а не надменно ухмыляться. – Сейчас единственное, что я теряю, это остатки терпения, – ее редко можно увидеть в гневе, и это страшные минуты для обидчика. За этим концертом можно наблюдать и днём и ночью, но глянув на время, Хитоши взял со стола колокольчик. Первым уроком была математика, и учителю повезло, ведь сейчас дети в таком возрасте, когда царица наук не делится на две части и требует только правильно складывать, вычитать, умножать и делить. Ну, и знать таблицу умножения. Показывая классу пример простого уравнения и способы его решения, в дверь постучали. – Шинсо-кун, на минуту в учительскую. – Иду. Довольно короткий диалог, всегда бы так. Объяснив, на какой странице алгоритм решения, Хитоши вышел из класса, надеясь, что не придётся использовать типичное учительское "вас на другом этаже слышно". В кабинете его ждала женщина и мальчик, что прятался за маминой юбкой, пока та поглаживала его по голове. – Шинсо-кун, проведи Тамаки в класс и проследи, чтобы он адаптировался среди сверстников, – Шинсо выпучил глаза, смотря на всю ситуацию со стороны уставшего учителя, и первая мысль, что посетила его головушку, была "ещё один". – Хорошо. Могу я ознакомиться с личным делом? Получив на руки необходимые бумажки, учитель шёл по коридору за ручку с новым учеником. На первый взгляд прикидывая, сколько проблем тот ему доставит, он уже видит дверь своего класса. Собираясь открывать её, он почувствовал, как детские ручки вцепились в его ладонь. Хитоши опускает глаза и видит напуганного ребёнка, что вот-вот расплачется, или убежит. – Готов познакомиться с одноклассниками? – в ответ неуверенный кивок. Шинсо присел перед ребёнком, заглядывая в глаза-угольки. – Всё будет хорошо. У нас класс дружный, я уверен, ты найдёшь себе хотя бы одного друга. Но если что вдруг, я всегда помогу. Выше нос, Тамаки. Он попытался ободряюще улыбнуться, надеясь, что не выглядит, как маньяк, но мальчик перед ним хоть и немного, но перестал дрожать, и неуверенно улыбнулся, твёрдо кивая. Цель достигнута. Как только дверь открывается, Хитоши слышит, обрывается какой-то звук. Оглядывает класс: все сидят по местам, кто-то продолжает решать написанное на доске уравнение, большинство сидели по струнке. А значит именно они и нарушали тишину в классе. Вздохнув, он прошёл к своему столу, объявляя, что в их классе пополнение. Тридцать пар любопытных глаз уставились на мальчика, как на восьмое чудо света. Тамаки растерялся сильнее прежнего, тут же сцепляя пальцы вместе и совершая круговые движения большими пальцами. – Представься одноклассникам, Тамаки. Тот явно не ожидал такой подставы, от чего первые десять секунд в классе царила полная тишина. Уже собираясь посадить его на свободное место, наконец, мальчик подал голос. – Меня зовут А… Амаджики Тамаки и я мечтаю стать ге... – он запнулся, растеряв всю свою уверенность перед кучкой людей. – Простите… – Молодец, садись на любое свободное место. Глядя на этого неуверенного ни в чём ребёнка Шинсо невольно вспомнил себя в его возрасте. Замкнутый, молчаливый, немногословный – и это без поддержки учителя, которому было искренне плевать на какие-то там комплексы ребёнка, к тому же приемного. Он до сих пор благодарен Сотриголове и Сущему Мику, что приняли его в семью. Его же задача, как учителя и наставника – создать максимально уютную атмосферу в классе и не допустить буллинга в каком-либо виде. Всё-таки объяснить тему он успел как раз вовремя, ведь настало время обеда. Проследив, чтобы все стояли по парам и за ручку, класс со своим предводителем двинулись в столовую. Борьба за каплю жидкого мыла стала обыденной вещью, и вот, когда все расселись за столики, Хитоши тоже мог с чистой совестью покушать. Он и забыл, что почти не завтракал. Присев за учительский обеденный стол Шинсо замечает, что Тамаки сидит один и как-то уныло ковыряет рис. Сердце кольнуло от некой жалости, но долго скучать ему не пришлось, ведь надвигался ураган эмоций в лице Неджире Хадо. Она подсела и сразу начала трещать без умолку, расспрашивать обо всём и, не давая мальчику и слова вставить, рассказывала обо всём на свете. Теперь-то Хитоши мог спокойно пообедать. – Ты же хотел сказать, что хочешь стать героем, верно? – как бы между делом спросила Хадо, наконец прерываясь, чтобы начать кушать. Амаджики, что на несколько секунд от неожиданности выпал из реальности, лишь поморгал от её вопроса. Он же все время молчал, что она имеет в виду? – Что прости? – При знакомстве с классом ты хотел сказать, что мечтаешь стать героем? Мальчик замялся и отвёл глаза обратно в тарелку. И что на это ответить? Да, очень хочет, но такому, как он – неуверенному, стеснительному и робкому – никогда не стать героем, и Тамаки это прекрасно понимает. Но ведь мечтать не вредно, правда? Поэтому аккуратно кивнув он принялся доедать несчастный рис. – Это же круто! Я тоже хочу стать героем, – Тамаки уже начинает немного завидовать ее энтузиазму. – А давай станем героями вместе? И Мирио возьмём, я вас познакомлю, давай? Амаджики не уверен, но он готов расплакаться, и на этот раз от непонятного, щемящего душу счастья. Впервые ему предлагает подобное, даже не зная его причуду. – Неджире, не стоит давить на него. Вдруг он не хочет? – А вот и Мирио. Знакомься, это Тогата Мирио. – Приятно познакомиться с тобой, Тамаки, – улыбаясь своей самой яркой улыбкой, Тогата протянул ему руку. С опозданием принимая её, мальчик что-то промямлил и, смущённый своей никчёмностью, отвернулся. – Неджире тебе сильно докучала? Фыркнув от такой наглости, девочка обиженно надула губки. – Нет она… это не… Нет. – Вот видишь, и ничего я не докучаю! – Может, ты дашь ему договорить? На запястья каждого легли руки, обращая внимание на напуганного ребёнка. Ребята тут же замолчали. – Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста. Вы же друзья, – Амаджики посмотрел на них такими молебными глазами, что сердечко девочки не выдержало. Она накинулась на одноклассника с объятиями, едва не повалив того со стула. Она слёзно обещала, что после такого никогда в жизни не будет ссориться с Тогатой, подтягивая того в удушающие объятия. Довольно трогательная картина, что заставила сердце Кощея-учителя завистливо ёкнуть. Завидовать ребёнку из-за того, что он приобрел то, чего не было у самого Шинсо? Почему бы и нет. Пусть ему и завидно, но Хитоши искренне рад. Тамаки славный малый, и друзей ему искать не надо. Они сами его нашли. – Станем героями вместе! – радостно воскликнули двое гиперактивных ученика. – В-вместе, – а Тамаки просто счастлив и пытается не дать сильную волю эмоциям. *** Приглушенный свет настенных ламп позволяет глазам отдохнуть от яркого мира на улице, где мерцают зеленые, красные и белые огоньки гирлянд. Отпивая глоток дешевого коньяка глаза плавно обводят зал, что тоже украшен по-новогоднему: снежинки свисают с потолка, мишура самых разных цветов, даже бармен с оленьими рогами и мишурой на шее в виде шарфа. Нет, Хитоши не ненавидит Новый год и все эти декорации, наоборот, это его любимый праздник после дня рождения, просто он перестал видеть всю “магию” этого дня, окружающей атмосферы. Все это было придумано для маленьких детей, все эти подарки, Санта Клаус, письма с пожеланиями, сани с оленями. Для таких детей, которых он обучает, и с которыми целый день украшал класс, вырезал снежинки и клеил гирлянду. Сидеть за столом в кругу семьи, смотреть фильмы из папиной коллекции и кушать салаты – вот и весь Новый год, все счастливы, все довольны. Сегодня был особенно трудный день, плюс ко всему и собрание учителей. Родительский чат разрывался от сообщений, куда бы повести класс в честь праздника, но в данный момент Шинсо просто поставил телефон на беззвучный режим, предупредив отца, что придет утром. Ответит родителям завтра, все равно планируем за неделю. Перед глазами начало подозрительно плыть, а предложенный барменом стакан воды начал конкретно выводить из себя чрезмерно спокойного Шинсо. Нужно прекращать. Ещё и тот парень напротив со своими блестящими жёлтыми глазами… Эти слегка растрепанные блондинистые волосы, чокер на бледной шее. Почему только он не раздражает? В какой-то момент связь с реальностью теряется, вот тогда-то этот парень и набирается смелости подойти, взять за руку не сопротивляющегося учителя и увести за собой на второй этаж. А Шинсо и не против, пусть в нем говорит алкоголь, но этот фигуристый паренек разбудил в нем доселе невиданные чувства. Хочется прижать, ласкать, обладать, и это еще не полный список. От него тянулся стойкий запах чего-то сладкого, гладкие пальчики сжимают его ладонь и тянут в неизвестном направлении. Черт возьми, где твои навыки здраво мыслить, Шинсо? За спиной захлопнулась дверь, Хитоши почувствовал поцелуи на своей шее, как проворные руки освобождают его от пиджака, как тело напротив льнет к нему в поисках ласки. А кто он такой, чтобы отказывать? Жар острыми иглами пронизывает каждую клеточку от нежного шепота на ухо, слов почти не разобрать, но сейчас думать так не хочется. Меняясь позициями Шинсо укладывает парня на кровать и нависает сверху, запуская руки под футболку и щупая худое, но изящное тело, пока на шее расцветают алыми бутонами отметины. Этот чёртов чокер… Он правда пытался держать себя в руках и отпрянуть, но когда услышал первый сдавленный стон, сознание помутнело. *** Утро далось учителю начальных классов трудно. Наверное, никогда он столько проклятий не придумает, как за ту минуту. Сориентироваться сразу было невыполнимой задачей, голова раскалывалась, а сегодня ещё и на работу. Сколько же он вчера выпил? Сейчас какие-либо усилия что-то вспомнить не увенчаются успехом, и Шинсо это прекрасно знает, поэтому просто вздохнул и, как бы невзначай, повернул голову. Рядом тихо сопел, сгорбившись, неизвестный ему блондин. Абсолютно голый. Большего удивления Хитоши не испытывал никогда. Даже, когда его усыновили два про-героя, эмоций и то было меньше. Он не может вспомнить ничего, что бы мог вытворять с этим бедолагой в своем состоянии, это надо было так напиться… Коря себя, на чем свет стоит, Хитоши невольно рассматривал спину блондина. Элегантная шея покрыта красными пятнами, кое-где следами от зубов, вверху спины, чуть ниже основания шеи, расположена татуировка молнии, позади которой еле видны два облачка. Плечи тоже не обделили вниманием, засосы безжалостно усыпали их по краям, ведя дорожку ниже, до лопаток. Дальше обзор закрывало злосчастное одеяло. Сопит себе мирно, после такой-то ночки. Шинсо никогда не думал, что может просто взять и переспать с парнем. Никогда. Даже в мыслях не было. Он ведь не гей. И даже не би. Он стопроцентный натурал. Он же был влюблен в девушку, это ли не доказательство? А сегодняшняя ночь была просто… Чем? Всплеском эмоций, внезапным порывом, пьяным бредом, но никак не осознанным решением. Пьянящим был не только алкоголь, но и жёлтые глаза. Они-то и ударили в голову учителю. Понимая, что рассуждения ни к чему хорошему не приведут, Шинсо предпочел побыстрее одеться и уйти отсюда. Застегнув брюки, он ещё раз посмотрел на спящего парня, отдергивая себя от мысли, что он поступает неправильно. Это всего лишь ночь, верно? Развлеклись, а на утро разошлись, как в море корабли, всё просто. С этой мыслью Шинсо покинул комнату, тихо прикрывая дверь. *** – Идём по парам, ребята. Пара – это два человека, а не три. Тамаки, Мирио, Хадо, слышите? Для вас повторяю. Неделя пролетела перед глазами, словно и не было вовсе. Как и спокойных ночей учителя. За это время Шинсо вернулся в свою квартиру, в первую же ночь скучая по сопению папы где-то в другой стороне комнаты или ночным похождениям отца. Мамочки из родительского чата решили отправить детей на ёлку в торговом центре города, которую поставили буквально вчера. Оказалось, что большинство родителей не могут сами их сводить, ведь предновогодняя суета на работе у каждого. А у Шинсо, видимо, нет. Ему же не нужно выставлять семестровые оценки, помогать ребятам закрывать долги и теребить их по каждому поводу. Надо признать, в этом году ёлка сделана на ура. Искусственный снег на ветвях, игрушки самых разных форм и размером, цветные огоньки: всё, что любит детвора. Пока ребята восхищались сей красотой, Хитоши опять пожалел, что не взял попкорн. – Мы с мамой уже были вчера на ёлке, даже видели, как её ставили. – по лицу близ стоящей Ицуки несложно догадаться, что она триста раз пожалела, что вообще пошла. Что оказалась так неподходяще рядом. – Да и украшена она как-то скудненько. У нас дома и то лучше. – Я за тебя рада. Могу я насладиться чем-то более привлекательным, чем твоя болтовня? Шинсо усиленно делал вид, что кашляет и пытался прятать в шарф тупую улыбку. Эта девочка далеко пойдет. – Становимся плотнее друг к дружке, фото родителям! – он достал телефон и, пока настраивал камеру, дал детям возможность найти себе место на фото. – Тамаки, улыбнись, я не укушу. Кендо, если намерена дальше хмурится, можешь стоять не рядом с Мономой. Тецутецу, расслабься. – кое-как раздав указания Шинсо нажал на кнопку. Смотря на результаты он улыбнулся: щеки Амаджики растягивают с обеих сторон Неджире и Тогата, пока тот взял их за запястья и пытается оттащить; Монома стоит с лицом обиженного аристократа, а Кендо обнимается с подружкой и весело смеётся. Дети. Фотосессия прошла вполне удачно, галерея учителя теперь заполнена наполовину котятами и на треть фотографиями с сегодняшней экскурсии. Совместных было мало, а отдельных групп детей – завалом. А главное, что дети счастливы, как никогда. Вобрали в себя, как губки, новогоднее настроение и ходят, улыбки от уха до уха. Кто-то из учеников заприметил красочный магазинчик, "Candy-cane House". Судя из названия, обыкновенный магазин сладостей для тех, кто не боится кариеса и дыры в кошельке, но то, с какими лицами дети просили зайти, посмотреть одним глазком… это было выше сил Шинсо. Не помня, каким чудом этим негодникам удалось его уговорить, вся орда во главе с учителем прошла внутрь. О, бедные его глаза. Здесь настолько ярко, что измученному недосыпом учителю захотелось оказаться дома, в тёплой кроватке, под ватным одеялком. Декор пестрил яркими красным, голубым и белым, а количество леденцов в бочонках, коробках и на полках заставляли детей чуть ли не слюной капать. За прилавком стоял милый продавец с серьгой в виде зигзага, блондинистыми волосами и черной молнией на челке, а также в нежно-желтом фартушке. Он листал соцсети, когда они заглянули, а при виде детишек тут же оживился. – Приветствую в "Candy-cane House", вашей небольшой, но сладкой стране. Чем могу быть полезен? – лучезарная улыбка тут же приковала взгляды попрошаек. Что это за странное, неконтролируемое чувство дежавю? Где-то уже доводилось Хитоши видеть эти волосы, глаза, его самого. Но где? Он помотал головой. Совсем замотался, на незнакомого человека пялится. Даже если они пересекались, это не имеет значение. Его задача – следить за детьми, а не вспоминать, кто же ему этот продавец сладостей. – Я попрошу родителей в следующий раз зайти сюда, вместе. Денки-сан, а покажите те красные карамельки, пожалуйста. – сладкоежка-Кендо вышла на охоту. – Как пожелаешь, принцесса. Пока этот парень тянулся спиной к ним за конфетами, у Шинсо чуть три раза сердце не выпало. На его шее, в самом низу, та самая татуировка. Молния на фоне двух облачков. Он не помнил, как они вышли, но очнулся на моменте, когда сидел за детским столиком, с ручкой в руке и листком бумаги перед собой, на котором было написано его почерком "Дорогой Санта…" – А что ты загадаешь Деду Морозу, Тамаки? – Не знаю. – А давайте напишем и насчет "три" покажем друг другу? – Тогда я первая напишу! А что он хотел написать? Как такового желания у Шинсо нет, или это было за компанию с детьми? На каком они вообще этаже? – Раз. – Два.. – Три! Дети показали друг другу свои письма, в которых были выведены одни и те же буквы. Секунда непонимания, задорный смех и, для кого-то всё ещё неловкие, объятия. – Вы написали, Шинсо-сенсей? – он поморгал и посмотрел на Тецутецу, что держал стопку конвертов. – Уже нужно бросить в корзинку. – Да, секунду. – не особо задумываясь над текстом Шинсо закончил предложение, сложил листок в конверт и отдал мальчику, что ответственно забросил письма в зелёный почтовый ящик. Уже на подходе к школе с ним поравнялась рыжеволосая отличница, что с любопытством поинтересовалась, что он такого загадал в письме. – Кажется, найти свое счастье. Он прекрасно знает, что его желание уже исполнилось много лет назад, когда его вывели из детского дома за ручку его новые родители. Но, как выяснилось, у чуда свои планы на него. Оно облизнулось, вспоминая горячего парня из клуба и поприветствовало нового посетителя. – Приветствую в "Candy-cane House"...