В какое-нибудь утро

— Пять утра… Спи, женщина, — попытка Цзысюаня вернуть а-Ли на ее законное, ещё теплое место провалилась. Как, собственно, и попытка погружения в царство Морфея. — Вставай, а-Сюань. Максимум через полтора часа я должна быть дома, — наспех одеваясь, Цзян Янли строго, но ласково посмотрела на своего парня, все также валяющегося в кровати, — А-Чен и а-Ин встают в семь, они не должны узнать, что меня не было дома. — То есть, эти двое могут спать до семи, а мне подрываться в пять.? — Ну, я могу попросить Лань Чжаня проводить меня домой. Ему то не сложно просыпаться с рассветом… — Ещё чего. Где моя майка? — недовольный взгляд из-под одеяла. Интересно, что же его оскорбляет больше, недостаток сна или ревность к обрезанному рукаву? — Там же, где ты ее и оставил. — Думаешь, я смотрел, в какую сторону кидал ее? О, мой взгляд был прикован только к твоей роскошной гру… — Ну-ка, цыц. Она под кроватью. — Даже не буду спрашивать, как. Собрав и надев на себя весь комплект одежды, Цзысюань, ничего не стесняясь, широко зевнул и со стоном увалился обратно на кровать. На его лицо тут же упали две красноватые полоски света, которые просочились через прикрытые шторы. Рассветное солнце медленно показывалось из-за высотных зданий в сопровождении пения птиц и лёгкого шелеста листвы. Умиротворение этой атмосфере также придавало и тихое, едва слышное за прикрытой дверью бурчание Янли, которая всеми силами пыталась ускорить процесс расчёсывания волос. Получалось, судя по витиеватым выражениям, не очень. Но, в конце концов, спустя пять минут девушка стояла перед ним в лёгком лавандовом сарафане в цветочек. Фенечки на руках, две гульки и лёгкая, влюбленная улыбка придавали ей невинный и до бабочек в животе нежный вид. Впору было влюбиться во второй раз. — Пойдем, а не то не успеем, — Янли беспокоилась. Оно и не мудрено, ведь, хоть она и была старшей сестрой, мнение братьев для нее было очень весомым. Те же, к сожалению, были против отношений а-Ли с «надменным павлином», — Торопиись! Имитируя недовольноство, Янли потянула его за руку, стараясь стащить с кровати. Цзысюань же, заразившись ее игривым настроем, потянул девушку на себя. Она упала на кровать рядом с ним, и как только это произошло, он начал покрывать ее стремительно краснеющие щеки лёгкими поцелуями, тем самым даря ей своё восхищение и влюбленность. Такую наивную, но до безумия крепкую. — Хахаха, хватиит! Ну куда же, в уличной одежде на кровать! А-Сюань, ну так же нельзя! — она смеялась, как ребенок. Радовалась, чувствуя, как счастливые мгновения кружат ее в безудержном танце. Как всё нутро пробирает от лёгкости, от ощущения теплоты, что лилась потоками, принося с собой чужую, но такую ощутимую любовь. Успокоившись, Янли повернулась в сторону парня и потрепала его по волосам. Оставив на чужих губах быстрый, звонкий поцелуй, девушка подорвалась и, наконец, смогла потянуть своего а-Сюаня за собой. — Всё, всё идём. Ноги в лёгких босоножках ступали по асфальту, а цоканье небольших каблучков разрывало стоящую на улице мирную тишину. На дорогах не было машин, по тратуарам не ходила толпа прохожих. Лишь птицы пели свои песни на ветвях и лёгкий ветерок, служивший им аккомпанементом, гулял по улице вместе с влюблёнными. Не совсем отошедший от сна Цзысюань с лаской наблюдал за Янли, чей взгляд был обращён к рассвету, ещё не полностью осветившему улицы, но уже перешедшему ближе к жёлтым оттенкам, чем к красным. Девушка будто бы и не пять утра встала. Наслаждаясь едва ощутимым теплом ранних солнечных лучей, она прикрыла глаза, доверяя себя своему партнеру, который точно не даст ей врезаться в фонарный столб. По прошествии нескольких минут в таком положении, она резко открыла глаза и пошла вперёд, потянув а-Сюаня за собой. В какой-то момент, Янли резко остановилась, а затем, тихо рассмеявшись чему то, стала прыгать. Одна нога. — Раз Две ноги. — Два-три Одна… А. — Четыре Классики. Открытием это не стало. Скорее, это был факт, позднодошедший к сонному мозгу. Каждое утро, что они встречали на пути к дому Янли сопровождалось тремя прыжками на одной ноге и таким же количеством на двух. Это было их маленькой традицией. Позволительная в их возрасте глупость, которая радовала их одним лишь своим существованием. Дальше они шли спокойно проходя мимо ещё закрытых магазинов. На этих прогулках не звучало слов, кроме наивных: «Раз, два, три, четыре…». Это тоже, можно сказать, маленькая традиция. Но слова звучали позже, при расставании. Когда до подъезда дома Янли оставалось всего восемь шагов, влюбленные останавливались. Смотря друг другу в глаза, кладя ладони на чужие щеки они целовались, и шептали: — Увидимся позже. Затем расходились. Каждый в свою сторону, каждый в свою жизнь. Но когда-нибудь наступит день, который станет первым в их календаре совместно прожитых. Когда-нибудь. В какое-нибудь утро.