Самая лучшая горничная

В одной руке я держу поднос с чаем и пирожными, во второй — тяжелый плед для Господина Брауна. Раньше, когда я только попала в этот дом, я восхищалась с какой простотой это делала старшая служанка, но сейчас в этом нет никакой трудности. Сейчас я единственная, кто служу непосредственно Господину, а не ушла в семейный ресторан. Все дело в моей особенности — кошачьи ушки, хвост и зрачки. Я не хочу сейчас особенно заострять внимание на своей предыстории. Кратко говоря, это была генная модификация против моейп воли. Очень много людей пялятся, когда я выхожу в свет, но это меня не слишком беспокоит. Больше меня беспокоит то, что это затрудняет любую работу с людьми. Как я могу зваться хорошей горничной, если трачу часы ежедневно на ответы маленьким детям? Да и я сама не очень люблю общаться — люди лживы и лицемерны. Кроме моего Господина, конечно. Я попала в этот дом в 12 лет, меня подобрал с улицы Старший Браун, царство ему небесное. Он поручил старшим служанкам обучить меня всему, что я знаю на данный момент. В то время Господину было лишь 14. Даже осознавая то, что я лишь младшая служанка, Господин всегда относился ко мне как к равной. Когда мне исполнилось 14, старший Браун серьезно заболел. Я не смогла его вылечить. Это была моя последняя ошибка, последний раз когда я не жертвовала всем ради службы. Если такое произойдет с Господином… нет, я не хочу даже думать об этом. — Ваш чай, Господин. — услужливо опустив голову, четко и немного холодно сказала я. — Холодает, я принесла вам плед. Если чем-то вам понадоблюсь, зовите. Ужин будет готов в 20:00. Я повернулась и пошла. — Стой, Наоми! — Да? — Мне нужно, чтобы ты сходила и наладила некоторые дела в городе. Я бы не хотел тебя напрягать, но… — он зевнул. Господин очень трудолюбивый. Со смертью отца он стал очень серьезным и нагруженным. Смотря на его синяки под глазами я наполнялась жалостью до краев. Ради него я убью, если надо. Лишь бы он хорошо спал. — Конечно, господин. Все что вам угодно. На улице был сильный снегопад, декабрь. Такая жизнь в северных местах. Я надела плащ на форму горничной, поменяла перчатки на более теплые, заплела черные волосы в косичку и выдвинулась на улицу. Мне нужно спускаться с горы каждый раз, когда я выхожу на улицу. Местные из нашего маленького городка называют особняк господина «местом, застрявшем во времени». Сейчас ведь ни у кого нет горничной на постоянной основе. Я шла по заснеженному городу, и все тут было также, как всегда. Я предпочитаю не терять бдительности и слышать, что говорят другие. Так я подслушала этот разговор между компанией подростков: «— Смотри! Настоящая кошкожена!» — заметил парень «— Действительно! Как бы она стонала подо мной и мурчала мне на ушко» — ответил на это парень №2 «— Та не гони. Будто бы под тобой кто-то когда-то стонал, девственник» — со смехом закончила диалог девушка-томбой. Когда я была еще юна, такие разговоры оскорбляли меня. И с этим связана личная история. Но об этом в другой раз. Пока мороз обжигал щеки, а конечности леденели, я подслушала кое-что другое, поважнее: «— Ресторан Брауна, говоришь?» Я незаметно подошла поближе. «— Да. Этот мерзкий Браун…» Усилилась вьюга, и снег попадал мне в глаза и в уши, поэтому часть разговора была не слышна. «— ресторан скоро закончит свое существование… мы получили информацию… проект №3307… изменение генов… его мерзкая горничная…» «Стоп! Это он про меня говорит?» подумала я тогда и попробовала преследовать его далее, но они просто сели в машину и уехали. Я точно поняла: эти двое замышляют что-то неладное. Номера машины я не разглядела. Переговоры прошли успешно, я скупилась в магазине и пошла в гору пешком. Нет, конечно, я не говорю про километровые крутые горы — просто где-то метров 100 над уровнем города. Было холодно и ветер. Я терпела и упрямо шла ввысь. Но вьюга не утихала, наоборот, становилась сильнее. Сжав в кулаках сумку с продуктами и портфель с документами, я продолжила идти. Уж лучше я замерзну насмерть, чем подведу господина. Снег под ногами — метр, а сама я метр шестьдесят пять. Подняв платье и оголив щиколотки, я старалась идти дальше. В один момент глаза окончательно залепил снег и я остановилась чтобы их протереть, и резкая волна ветра сбила с ног. Я застряла на коленях на снегу. В руках я все также держала документы и сумку с продуктами — я бы их ни за что не отпустила. Мне было холодно, губы мои посинели, пальцы окоченели. Особенно холодно было моим ушам. Я знала — под снегом теплее, так как там всегда температура 0С, но если я спрячусь там, меня будет сложнее найти. «Холодно. Очень холодно. Вот бы сейчас оказаться рядом с камином под пледом. Я подвожу господина. Что с ним сейчас?» Я вспомнила, как мы были лучшими друзьями. «— Я стану классной-классной горничной, совсем как Аманда, и мы сможем проводить все время вместе!» «Нам было так здорово вместе. Сейчас я готова умереть. Но мысль о Эшли, моем господине, всегда будет сопровождать мою душу» Я закрыла глаза. Мое тело ужасно дрожало. Из курсов первой помощи я знала, что это последнии потуги моего организма согреться. Потом у меня закончатся силы и я просто закрою глаза и умру. После этого спасти меня смогут лишь настоящие врачи. Вдруг я почувствовала руки, что несли меня домой. Обладатель этих рук пах так знакомо. Это запах дома. — Г-господин? — спросила я и отключилась. Я очнулась на диване рядом с камином. Лицо горело. Вокруг меня никого не было. «Ну и хорошо. Я должна продолжить работу». Я не сильно удивилась тому, что господин принес меня домой. Ведь со мной были его важные документы. Когда я встала, у меня закружилась голова и я чуть не упала. Несмотря на головную боль и темноту в глазах, я продолжила идти. — Наоми? Спросил меня проходящий по лестнице Господин. — Да, слушаю. — Не напрягайся сегодня и завтра. Все-таки, любой уважающий себя мужчина должен уметь готовить. Во мне боролись две стороны: «Я должна продолжить работу. Хорошая служанка никогда не позволит своему господину готовить и убираться» и «Я не должна перечить своему господину ни в чем. Попросит убить — убью, попросит убраться — разрешу». Победила вторая. Именно таким правилом при службе руководствовалась Старшая Служанка. И как мне не было бы стыдно это признавать, я очень плохо себя чувствовала. Хотя, конечно, плохое самочувствие не оправдание. — Хорошо, Господин. Могу ли я задать один вопрос? — Да. — Сколько я пробыла без сознания? — 5 часов. Я попрощалась и ушла в свою комнату. Там я быстро заснула.