Ты сделаешь мне какао?

Хёнджин, как обычно делал на протяжении нескольких лет, возвращался с учебы домой через кофейню. Не было ни дня, когда бы парень не заходил туда и не брал своё любимое какао с корицей. Это его любовь с детства, которую ему привила Мама. Каждое утро Хвана младшего начиналось с «Малыш, иди завтракать!», и он, неважно насколько сонный, брёл в сторону кухни: Мама стоит за плитой, отец пьёт кофе, бабушка заходит в гости и читает газетные новости, а иногда приносит новые виниловые пластинки. Музыка дома играет всегда. Не было ни минуты, чтобы было тихо. Но, к сожалению, время летит слишком быстро… Хёнджин уже не маленький мальчик, Маме нужно приложить много усилий, чтобы даже встать с кровати, отец сутками пропадает на работе, чтобы хоть как-то обеспечивать семью и помогать сыну в оплате учебы, хотя тот в этом ничуть не нуждается и может оплачивать всё сам, а бабушка… А бабушка и вовсе покинула этот прекрасный мир семь лет и сто шестьдесят три дня назад. Именно столько дней в доме Хван проигрыватель лежит на чердаке, и именно столько дней семья живет без музыки. Время слишком скоротечно. Хочется уметь останавливать или возвращать его назад, как в фильмах, но, даже если это когда-то будет возможно, ни Хёнджин, ни следующие плюс минус десять поколений этого не застанут. Так вот За окном начало декабря 1994 года. Девятнадцатилетний Хван одет по последней моде, ведь в этом семестре за отличные результаты ему дали немалую стипендию и скидку в семьдесят пять процентов на обучение в следующем семестре. Он вошёл в кафе, которое уже успело стать вторым домом. Внутри уже витает рождественская атмосфера: над дверью висят три красных носочка, из которых торчат зелено-красно-белые карамельки, барная стойка украшена мишурой, а за баристой в колпаке Санты весело мигают белые огоньки, вместо привычного джаза играют такие песни, как «Let It Snow!», «Rockin’ Around The Christmas Tree» и всё в этом духе. Ой, и в маленьком телевизоре, который больше походит на коробку для хранения ненужных вещей, беззвучно бегает маленький зелёненький человечек по имени Гринч. В общем всё как и положено перед Рождеством. — Здравствуйте, мне пожалуйста американо и круассан с шоколадной начинкой. — Здравствуйте. Сейчас всё будет. — Бариста повернулся лицом к посетителю, стоявшему перед Хёнджином в очереди и улыбнулся во все 32 зуба. Новенький чтоли? Хван никогда не видел его раньше. — Здравствуйте! Что желаете заказать? — Вот и очередь дошла до него. — Здравствуйте. Мне какао с корицей, — Хёнджин всмотрелся в бейджик на фартуке молодого парня — Феликс, — Среднего размера. — Маршмеллоу добавить? — А давайте. — Будет сделано. Сев за свободный столик у окна, парень принялся писать дневник. Для него это является своего рода ритуалом, который помогает лучше понять себя, над чем больше работать и в целом осознать произошедшее за день. «1994 год, 5 декабря Сегодня я получил зачет по последнему предмету, получается никакой сессии в этом семестре! Можно расслабиться и с удовольствием провести время с семьёй. Так как лишь у немногих посещаемость больше 80% и оценок у них меньше, чем 8-10, они не спят ночами, носятся по коридорам университета и не понимают почему преподаватели их заваливают. А мне что? Я хорошо потрудился в этом семестре, могу законно отдохнуть» Через пару минут бариста принёс какао за столик Хёнджина и мигом удалился обслуживать других посетителей. Начав пить он заметил, что маршмеллоу в кружке — в виде сердец. «Красиво, но обычно они прямоугольные. Видимо новая поставка» *** На следующий день над головой Хвана снова прозвенел колокольчик, уведомляющий всех работников о новом посетителе. —Добрый день! Мне какао с корицей, пожалуйста И седьмого декабря колокольчик опять звенит. — Можно мне какао с корицей? И ещё много дней подряд всё тот же колокольчик издаёт всё тот же звук. Работников в кафе всего двое и график работы у них 2/2, Хёнджин запомнил. Их имена Феликс и Джисон, это он тоже запомнил. Время идёт, всё больше студентов с каждым днём закрывают свои долги, готовятся к наступающему Рождеству. В каждой мелочи ощущается праздник: из окон светят гирлянды, подростки ходят в красных колпаках вместо обычных шапок, идёт мелкий снежок. Настроение просто прекрасное. *дзинь*дзинь* — опять раздалось в кафе. — Ой, здравствуйте! Вам как обычно? — Джисон улыбнулся постоянному клиенту — Здравствуйте. Конечно, но в этот раз с собой. — Вообще без проблем. Только скажите тогда мне своё имя, ведь посетителей сейчас много и боюсь, что не смогу дозваться… — Я Хван Хёнджин, — парень мило улыбнулся и перевел взгляд на свой дневник, который только что достал для быстрой заметки: «1994 год, 20 декабря Рождество через 5 дней. Планирую на днях поехать к родителям в Пусан, но перед этим куплю подарки» *** — Я узнал. — Что ты узнал, Джисон? — Я узнал имя. Держи. — парень, немного смахивающий на белку, протянул Феликсу салфетку. — Что? Ты сумасшедший? Ты салфетку подсунул?! Я же просил сделать это осторожно… — Веснушчатый брюнет начал перебирать фартук, который держал в руках. — Эй, я не настолько отбитый вообще-то. Я спросил, чтобы написать на стаканчике. Повезло, что людей много было и можно было сослаться на это. Так что выдыхай. — Ты меня сведешь в могилу. — Фартук в секунду оказался на обладателе, который явно выдохнул и улыбнулся ситуации. — Рано ещё. Тебе сначала надо отработать день, когда я тебя подменял. Я работал тогда три дня подряд! — Всё-всё, иди уже. Счастливый Хан Джисон пошел в торговый центр, а Феликс остался работать в кафе. В это время Хёнджин, наслаждаясь атмосферой, ходил по улицам Сеула и выбирал подарки для родителей, — Так… Вау, какая красивая подвеска! Она идеально подойдет маме! — словно у маленького ребёнка, у Хвана загорелись глаза и он побежал на кассу. Отцу он взял пуховик, так как знает, что тот сам себе его не купит. А чтобы дома всегда, как и раньше, играла музыка, был куплен новый проигрыватель виниловых пластинок, в подарок к которому шли пластинки с новым альбомом Seotaiji and Boys «Kyoshil Idaeyo», который довольно быстро набрал популярность сразу после выхода. Удивительно, что в семье Хван рок музыку не любит только Хёнджин. Он предпочитает поп, ну или джаз, но никак не рок, но он готов потерпеть неделю-две, чтобы родители были счастливы. «Надеюсь, они не прибьют меня за такой подарок. Я ведь хочу как лучше, верно?» Билеты на самолёт Сеул-Пусан на двадцать третье декабря взяты. До вылета два с половиной дня, вещи собраны, подарки тоже. Чем занять себя — Хван не имеет понятия. — Здравствуйте. Мне пожалуйста какао с корицей маленького размера, — Самое время попробовать какао во всех кофейнях района. Где-то плохо, где-то хорошо, но так вышло, что «превосходно», как в «Хёнджиновой» кофейне — нигде нет. Ну что поделаешь? Придется идти туда, надо же избавиться от ужасного послевкусия прошлых напитков. — Здравствуйте. Феликс, простите, можно мне пожалуйста. — Какао с корицей? — Верно, — вслед за словом, Хёнджин сделал непонятный жест левой рукой, вроде щелчок, но указательный палец в итоге уставлен на баристу. Он такое в фильмах видел. А парень за стойкой, в свою очередь, улыбается, словно закурил что-то перед сменой, честное слово. Понятное дело, что время сейчас трудное, но чтобы настолько… Либо он просто синоним слова «улыбка», в чем Хван уверен немного больше. Отходить от барной стойки сейчас некуда, все столы заняты, поэтому Хёнджин наблюдает за приготовлением своего напитка. Молоко, какао порошок, корица — ничего необычного. Подняв глаза выше, он впервые увидел, как Феликс не улыбается, а очень сосредоточен на своей работе. Оказывается, по всему его лицу рассыпаны веснушки, на которые Хёнджин не особо обращал внимание раньше. Да и в целом он выглядит очень симпатично, не как другие ровесники. Будто, что-то есть в нём магическое, волшебное. И губы у него становятся надутые, как у малыша, когда он сосредоточен. Это выглядит мило. — Почему Вы так смотрите? — Феликс с поднятой бровью держал стакан с напитком в руках. — Я? Нет, ничего. — Тогда хорошо. Ваше какао. — Спасибо. — Хёнджин взял какао в руки и собрался уходить, но чувство какой-то недосказанности присутствует и не дает покоя. Он такое не любит, — У вас прекрасные веснушки. Феликс опешил от услышанного. Немного не понял к чему это было сказано, но щечки порозоветь успели, — Спасибо.? Теперь довольный Хван пошел домой. Мысли об этом парне не давали покоя. Он и вправду красивый. Как можно было этого не заметить? А веснушки? Люди с веснушками всегда казались такими загадочными и интересными. Нужно будет обязательно познакомиться с ним ближе. *** — Алло, Джисон, ты сильно занят? Нет? Замечательно. У меня есть вопрос: если малознакомый, но всё же знакомый человек говорит, что ему нравятся мои веснушки, это нужно принимать как что…? Нет-нет, никто мне такого не говорил. Но чисто теоретически что бы это значило? Просто комплимент, уверен? А если этот человек, опять же чисто теоретически, перед этим тщательно рассматривал меня? Да не вру я, не было ничего. Ладно, давай иди. Сам разберусь со своими чисто теоретическими мыслями. Пока. — Феликс положил трубку домашнего телефона, который находился в зоне отдыха для работников кафе. «Хван Хёнджин. Нужно с тобой пообщаться. Интересно, что же ты за человек» — с такими мыслями Феликс вернулся к работе. — Здравствуйте, мне чай с облепихой, пожалуйста, — знакомый женский голос прозвучал у барной стойки. — Да, сахар нуж… мама? — Феликс подскочил от неожиданности, — Ты? Тут? Как? Рассказывай, как дела? — Ох, как много вопросов, — Мама улыбнулась и указала руками, что пора бы уже и обняться. — Да-да! Бегу! Сын увидел маму, спустя три года разлуки. Та работает в Японии, в другой стране, и, как оказалось, приехала на Рождественские праздники, чтобы провести время со своим ребенком. В конце рабочего дня Феликса они с матерью, счастливые, отправились домой. Сын рассказал множество историй с учебы и работы, мама рассказала раза в два больше. Как же Феликс соскучился по маминому теплу, её голосу, красивейшим глазам, которые, кстати, Феликс отхватил и себе — одна из немногих черт, которые ему достались от матери, вторая это веснушки, вернее, очень много веснушек. — Ты так изменился с последней нашей встречи, — по лицу миссис Ли скатилась слеза, — Прости меня, что оставила тебя тогда, — следом крепкие объятия. — Мам, всё правда хорошо. Не переживай. Я учусь, работаю, общаюсь с друзьями и вдобавок очень самостоятельный. — Я в тебе ничуть не сомневалась. Кстати, я помню, ты говорил, что планируешь поступить на журналиста, как успехи? Мне почему-то перестали доходить твои письма… — С журналистикой не вышло, зато я учусь на криминалиста, а это ещё круче. — Вау, я рада за тебя, но это не опасно? — Разве что чуть-чуть. Не переживай. — Мой Малыш уже такой взрослый. — Ну мам… *** Будильник, стоящий рядом с кроватью, хочется разбить вдребезги. Вот вроде ложишься спать рано, просыпаешься тоже рано, но не высыпаешься совсем. Как это работает? Почему люди так мечтают создать роботов, познать космос и океаны, если не могут справиться хотя бы с этой проблемой? И тебе доброе утро, Хёнджин. Человек, стоящий в зеркале напротив чем-то смахивает на Хвана, но что-то не то. Возможно это опухшие щёки, возможно прическа, которая выглядит, словно в волосах ночевали сотни воробьев, выдает в отражении самозванца. Ладно, хватит себя жалеть, пора собираться. Завтрак, конечно же, нужно провести в родном кафе. — Доброе утро! — Бариста-Феликс выглядит довольно бодро, для человека, чьё место работы открывается в семь утра. — Доброе… Будьте добры, мне какао и что-нибудь съесть перед самолетом, — всё ещё непроснувшийся, Хёнджин делает вид, что может разумно думать, — На ваше усмотрение. Занимать вопросами уставшего клиента не желательно, даже если очень хочется. Верно, Феликс? Феликс?! — Простите, это не моё дело, но. — Он начал делать завтрак, — куда летите? И надолго ли? — В Пусан, праздновать Рождество с родителями. Думаю, что к новому году я вернусь. А какие у Вас планы на праздник? — Встречу его с мамой, а затем работаю в этот день. — Это просто ужасно! Я обязательно привезу Вам что-нибудь для хорошего настроения из Пусана! — Да зачем. не стоит, правда, — Стоявший спиной к посетителю, Феликс по-детски улыбнулся и немного порозовел, — иначе и мне придется делать подарок для Вас! — Вы и без этого готовите самое прекрасное какао, лучше подарка для меня быть и не может. Хочу порадовать Вас. Феликса это растрогало. Поворачиваться лицом желания нет. Зачем Хван Хёнджину видеть его стеклянные глаза, которые уже на мокром месте? Так вышло, что Феликс безумно чувствительная личность, его может задеть или же растрогать абсолютно любая вещь в этом мире. Нужно собраться. — Мне безумно льстят Ваши слова. Вот, кстати, и Ваш завтрак, — работник указал на свои руки, которые держали какао и мюсли с клубникой и бананом, нарезанными в форме сердец. Довольно непривычный завтрак для корейца, который привык завтракать рисом, кимчи и так далее. Оказалось очень даже вкусно и сытно. Феликс, наверное, не местный, раз знает такие блюда и готовит их так вкусно. — Спасибо Вам большое и с наступающим Рождеством! — Удачного полёта. Буду ждать Вас снова, — Феликс широко и искренне улыбнулся уходящему посетителю. *** «Рейс номер двести шестьдесят три — Сеул-Пусан вылетает через пятнадцать минут. Повторяю…» — голос девушки раздался на весь аэропорт, но Хван не слышал, он сидел в самолете с наушниками, плеером и личным дневником. «23 декабря 1994 год Сижу в самолете, жду вылета и безумно волнуюсь перед встречей с родителями» Полистав страницы назад, Хёнджин наткнулся на интересную запись годовой давности… «Сегодня 28 декабря 1993 года В новом году я хочу быть человеком, по которому скучают в три часа ночи» Интересно. Он даже не помнит, как писал это. Возможно, это цитата из прочитанной книги, которая запала в душу восемнадцатилетнему, на тот момент, подростку. Полёт составил всего лишь 47 минут, что сэкономило 2 часа, если бы Хёнджин поехал на поезде, а время перед Рождеством нужно ценить, оно летит с такой скоростью, что не успеваешь и моргнуть. Чем ближе к дому, тем больше тревожность в груди. Ну конечно, Хван не видел родителей довольно долго, только письмами и общался. Конечно, у многих людей сейчас есть телефоны, но, во-первых, они дорогие, а во-вторых, отправить сообщение можно только в несколько символов, так что с родителями так особо и не пообщаешься. — Привет! Я дома! — Хёнджин удивился открытой двери, но затем вспомнил, что район, где живут родители — один из самых безопасных в Корее. Отец выглянул из комнаты и медленно, помогая себе специальной палкой, пошел к сыну. — Я знал, что ты приедешь. Иди сюда, — он по-доброму улыбнулся и раскрыл руки для объятий, — Мама спит, потом с ней поздороваешься. «25 декабря 1994 год, Сейчас раннее утро, родители ещё спят. Рождество. Всё так волшебно, что даже не верится, что я не во сне. Вчера днём мы нарядили ёлку, испекли печенье. Не смотря на то, что родителям довольно сложно даются многие действия, они прекрасно справились. Меня на несколько минут даже вернуло в детство… Ночью мы обменялись подарками. Я думал, что мама с папой негативно отнесутся к проигрывателю, но оказалось, что они давно скучали по музыке и были безумно счастливы получить такой подарок. Сегодня вечером я улетаю обратно в Сеул, но перед этим надо походить по магазинам и купить родителям продуктов и вещей на ближайшее время, чтобы они не думали об этом после моего отъезда. О, а ещё подарок для Феликса. Чуть не забыл. Нужно найти что-нибудь простенькое, но со вкусом» Хван вышел из дома и направился на городской рынок. Обычно там есть всё, начиная от булочек, заканчивая картинами по номерам. Гуляя по ярким рядам, очень красиво украшенным к Рождеству, он купил только продукты для родителей, а вот для Феликса ничего не нашёл. Неужели так сложно найти какую-нибудь безделушку фактически незнакомому человеку? Очень сложно, ведь хочется его порадовать, тем более Хёнджина никто не заставлял, он сам принял решение сделать это. — Молодой человек, для кого подарок смотрите? Могу подсказать, — десятки продавцов пытаются завоевать доверие покупателя и переманить к себе, но у них нет ничего интересного. Вообще, нужно отталкиваться от того, что из себя представляет Феликс и что, гипотетически, могло бы ему понравиться. Итак, он — брюнет с десятками веснушек на лице. Безумно любит улыбаться, а может и не любит, но приходится. Сейчас суть не в этом. Напоминает Динь-Динь из мультика про Питера Пена или миленького персонажа из аниме «Мой сосед Тоторо» Побродя ещё минут двадцать сквозь прилавки, Хёнджин всё же нашел нечто очень милое и подходящее под описание маленького и приятного подарка — пастельно-жёлтый цыпленок с розовыми щёчками, одетый в белую футболку, сверху коричневый жилет и на ножках что-то вроде светлых джинс. На этикетке написано «BbokAri» и не понятно фирма это, или имя цыплёнка, но не важно. Главное, что подарок выбран с душой и напоминает Феликса, а значит, что ему должно понравиться. Дорога домой заняла больше нервов, чем времени. Не хотелось снова оставлять родителей, но выбора нет. Билеты обратно в Сеул были только на 26е число, а остальные просто напорото распроданы. Так же Хёнджин несколько раз за пару часов до вылета терял паспорт — всё по классике. — Когда навестишь нас в следующий раз? — Немолодая женщина крепко обняла своего сына — Только в конце следующего семестра… Я буду снова усердно стараться, чтобы вам не пришлось платить за мою учёбу и чтобы сдавать минимальное количество сессий. — В этом нет нужды! Мы на то и родители, чтобы помогать тебе в любых жизненных ситуациях. — А я на то и сын, чтобы обеспечивать себя самому и вы не переживали, что не можете оплатить мне учебу. *** Перелёт прошёл без происшествий, всё как положено. Хёнджин снова в Сеуле. Первым делом нужно сходить домой, бросить вещи где-нибудь в коридоре и пойти в кафе, чтобы отдать подарок. Зайдя в кафе, Хван издалека увидел его, стоящего спиной ко входу и протирающего насухо стаканы, — Феликс! Здравствуйте! — Добрый день! — Вместо Феликса, лицом к парню повернулся удивленный Джисон, но работа в общепите научила быстро скрывать свои эмоции, — У нас только что прошла пересмена. Феликс, возможно, ещё не ушел. Обычно он выходит через вход для персонала, который с обратной стороны здания. Советую поторопиться, если есть желание встретиться с ним, —Бариста, улыбнувшись, поставил стакан на полку. — Спасибо! — Удачи, — врезалось в спину убегающему парню, — И что это было? И зачем я всё это рассказал… Хёнджин падал на льду, но бежал за здание, надеясь, что Феликс ещё не ушёл. В какой-то момент он остановился на секунду, не понимая, почему так торопится, но эти мысли сразу покинули его, как только он увидел Феликса, идущего в наушниках и пританцовывающего под музыку. Нужно догнать и подарить этого несчастного цыплёнка, но так не хочется. Хочется постоять и понаблюдать за его действиями. — А? — Феликс, опять же, танцуя, сделал поворот вокруг себя и подпрыгнул, увидев Хвана, — Хёнджин? Напугал. — Прощу прощения. Я просто хотел, — парень подбежал к объекту преследования, по-другому и не назовёшь, протянул руки с милым пакетиком и робко пробубнил: «Вот. С Рождеством!» Феликс был очень тронут. Он, который ниже Хёнджина на голову, поднялся на носочки и крепко обнял того за шею, — Спасибо! Ой, я, наверное, — он отошел, — Лишнее. Спасибо. У меня, кстати, тоже для Вас подарок есть, правда, не с собой. — Может перейдём на ты? — Давай. «26 декабря, 1994 год Сегодня прилетел в Сеул и сразу побежал дарить Феликсу цыплёнка. Ему, кстати, очень понравилось, он даже слезу пустил, не знаю почему. Похоже, настолько чувствительная натура. Мы погуляли, узнали друг друга ближе и оказалось, что довольно похожи с ним. Договорились встретиться завтра, так как у него выходной. Думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями. А сейчас спать» *** Парни договорились встретиться около кафе и пойти в парк развлечений. Общаясь по пути на абсолютно разные темы, они узнавали друг о друге всё больше и больше. Вот Феликс, например, довольно долгое время занимался тхэквондо, хотя смотря на него, хочется защищать его от всего мира. А Хёнджин увлекается фотографией и в будущем хочет создать галерею из своих работ. — Покажешь мне как-нибудь парочку простых приемов? — Тогда ты устроишь мне интересную фотосессию. — Договорились. В парке развлечений оказалось очень много народу, очереди в длину километров десять, не меньше, но не сходить на самые страшные американские горки было бы просто ошибкой. Минут через тридцать Феликс сбегал за снэками и напитками, ещё минут через сорок Хёнджин так сильно устал стоять в очереди, что расчувствовался. — Господи, эта очередь выглядит бесконечной, — Он сморщил нос, показывая своё недовольство, — Если я буду сейчас думать один, то точно голова взорвётся. В общем меня такие мысли посещают, что мы официально познакомились с тобой вчера, но если так подумать, то знакомы мы с. начала декабря, вроде. Я не понимаю, как так получается, но ощущение, будто я знаю тебя полжизни минимум. И это супер-пупер комфортное чувство. Я искренне надеюсь, что оно присутствует не только у меня. В общем, к чему я веду, давай в новом году постараемся сделать так, чтобы наше общение ни в коем случае не сошло на нет? Я думаю, что из нас могли бы выйти очень хорошие друзья, — Хван прекратил свой поток мыслей, который вылил на своего собеседника. Тот в это же время вслушивался в каждое слово и в малейшие изменения интонации. — Я думаю, что ты прав. В первую нашу встречу я подумал, что ты очень интересная личность и мне хотелось бы пообщаться с тобой, на третью-четвёртую я понял, что видеться мы будем часто и что нужно бы хоть как-то начать диалог, но я очень в этом плох, на самом деле. Сейчас мне тоже кажется, что я знаю тебя с детства и ещё, скажу то, что не говорил никому, я чувствую себя очень свободно и защищенно рядом с тобой. — Феликс перебирал пальцы на руках от вполне логичного волнения. Он не привык говорить такие вещи людям в лицо. Он вообще никогда не говорил подобного кому-либо, кроме мамы, — Нет, это прозвучало, словно я какая-то маленькая девочка. Забудь это, пожалуйста. — Нет, ты чего? Я очень ценю твою честность, правда, — в разговоре возникла неловкая пауза, которую заполнил работник парка своим: «Ваши билеты». Усевшись поудобнее, парни проверили ремни безопасности: не хотелось бы вылететь из горки в девятнадцать лет. — Надеюсь, тут нет резких и громких звуков… — Хёнджин взглянул на Феликса, который в свою очередь вопросительно поднял бровь. — Прости, что? Здесь же… — не успел он договорить, как железный «динозавр» двинулся с места. Подъём, быстрый спуск, затем въезд в тёмный тоннель. Вроде не так уж и страшно. В тоннеле, на удивление, скорость небольшая, но по очереди вылетающие с невероятными криками клоуны немало испугали Хвана. Он схватился за первое, что было рядом с рукой — запястье Феликса. Тот быстро понял что к чему и перехватил руки так, что ладонь Хёнджина оказалась под ладонью Феликса. Простой дружеский жест поддержки. — Спасибо тебе, мне правда было очень страшно. Не знал, что там есть «музыкальное сопровождение» — Хван неловко посмеялся. — Оказывается, это ты должен чувствовать себя защищенно рядом со мной, — Феликс в шутку толкнул парня в плечо, на что тот слегка смутился. Он не хочет, чтобы кто-то видел его слабости, но этот парень увидел их практически сразу после знакомства. — Прости. — За что? — Феликс нахмурил брови, — Я дико извиняюсь, мы знакомы немного, но можно тебя ударить? Не неси чепуху, у всех людей есть страхи, и это абсолютно нормально. Я, например, ужасно боюсь глубины, даже если я коснусь водорослей под водой, то у меня начнётся дикая истерика. — Вау. И ты спокойно говоришь об этом? — Ну да. Я же говорю, в страхах нет ничего ужасного. «27 декабря 1994 года Встретились с Феликсом и решили пойти в парк развлечений. К сожалению, у спели сходить лишь на два аттракциона. Ощущение, что очередь на первый была бесконечной, а на второй минут пятнадцать. В очереди мы с Феликсом поделились впечатлениями друг о друге. Я сказал, что чувствую себя комфортно рядом с ним, а он сказал, что давно хотел познакомиться, да и в целом чувствует себя защищенным со иной. Мне это безумно приятно, хоть он и сказал, что это прозвучало, словно он девчонка. Это не так, кстати. Это я повёл себя как девчонка сегодня. Ну а кто знал, что будут выскакивать клоуны и громко орать? Феликс сказал мне, что страхи это нормально и поделился своим примером. Я начинаю им восхищаться. Мы разошлись минут двадцать назад, но у меня до сиз пор такое чувств комфорта, будто он ещё рядом. Не знаю, есть что-то, что меня безумно тянет к нему. Возможно, и в правду с ним я будто забываюсь от реальности. Нужно больше… нет. Хочу больше проводить с ни м времени. Если хочу, значит автоматом нужно. Нет, это прозвучало грубо. Просто я думаю, что нам надо узнать друг друга ещё ближе, не смотря на то, ч то мы за это два дня и без этого сильно сблизились» «28 декабря 1994 года Ходил в кафе, просидел там три с половиной часа, пока болтал с Феликсом. Сегодня он на рабочем месте и сделал мне сладкий подарок в виде торта, который он с утра приготовил сам, за счет заведения. Зашла речь про фильмы и он сказал, что сильно скучает по походам в кино. Думаю, что нужно сходить с ним. Звучит так, словно я пытаюсь его склеить, но это не так. Мне это не надо. Я вообще по девочкам. Просто хочу сделать так, чтобы ему было веселее. Кстати, сегодня он подарил мне свой Рождественский подарок. Оказалось, что он, выбирая подарок, остановился на хорьке Jiniret. Это хорек из той же серии, что и мой цыплёнок. Забавно вышло, среди всех подарков мы, находясь в разных городах, выбрали буквально одно и тоже. Придя домой, я положил свой подарок рядом с подушкой и уснул, с ним в обнимку. Проснулся к полуночи и несколько часов смотрел телевизор» Весь день Хван занят подготовкой к новому семестру, который начинается в 10х числах февраля. Хоть это ещё не скоро, но документы нужно подавать в начале нового года, иначе не примут. Он собирает их и разные свои работы, так же наводит порядок в квартире. Все книги, на чтение которых нет времени, на полку, неразумно купленные постеры — на стены, а всякие памятные вещички в большую коробку, на которой от руки нарисованы овечки. В общем, весь день Хёнджин провёл дома, вообще не выходя на улицу и слушая радио. Ближе к вечеру появилось желание встретиться со знакомыми по учёбе, поэтому он быстро собрался и пошёл по адресам из своей маленькой книжечки. — Привет! Не хочешь прогуляться? — Привет. Не думаю, что смогу сегодня, прости… — Понял, всё хорошо. Удачки. Ладно, у Хвана ещё есть несколько знакомых, хоть кто-то из них должен согласиться. — Добрый вечер. А… — Здравствуй. Мина нет дома. — Понял, до свидания. Остались ещё парочка. — О, Чан, привет. Нет желания погулять? — Как раз хотел погулять. Дай мне пятнадцать минут, — Тёмноволосый парень, который на вид немного старше, чем есть на самом деле, был в домашней одежде и выглядел так, будто его только что разбудили. — Договорились! И вправду, ровно через пятнадцать минут, как и обещал, Бан Чан вышел из своей квартиры. — Ты хотел обсудить что-то? — Нет, просто погулять. Как жизнь? Хёнджин обожает этого громилу. Именно громилу, ведь за последние несколько месяцев он неплохо так подкачался, и Хвану предлагал походить в зал, но тот отказался. Общение с Чаном ощущается как общение со старшим братом: он может поддержать в трудную минуту, подхватить любую тему для разговора, рассмешить или же, наоборот, показать обратную сторону какой-либо ситуации. В общем, Бан Чан — мама всего, что может двигаться, и с ним невероятно приятно проводить время. — Ты видел, что Металлика показала в музыкальном журнале обложку будущего альбома «Load»? Так вот, знаешь как её сделали? — А еще он просто обожает вкидывать рандомную информацию во время разговора, — Смешали коровью кровь и человеческую сперму. Вот тебе и обложка. — Чего? А ты откуда это знаешь? — Мой знакомый знает знакомого, у друга которого есть знакомый… короче вот таким путём и знаю. Кто-то там через десятое колено правого зуба работал над этой обложкой. — Ого… Я хочу посмотреть на это чудо ещё раз. — Пойдём сейчас купим? Два парня купили нужный журнал в ближайшем ларьке и начали его рассматривать. — На сколько процентов ты уверен, что это правда? — На восемьдесят пять, думаю. — Неплохо, — Хёнджин хмыкнул и продолжил рассматривать обложку. — Зачем ты так всматриваешься? — Бан Чан терпел несколько минут, правда, — Там нового ничего не появилось и не появится. Пока ты так вглядываешься в рандомную картинку, которая тебе ничего не даст, вся жизнь мимо пролетит. Прекращай давай. Где-то там, в грудной клетке, был пропущен один удар. И в правду, это то, что Хвану нужно было услышать именно сейчас. Ему девятнадцать и, конечно, вся жизнь ещё впереди, но так как сейчас не будет никогда. Если хочется — нужно действовать, если что-то чувствуешь — нужно говорить об этом сразу и не тянуть до последнего момента, когда будет поздно, если грустно — нужно грустить, а если весело, то веселиться. Самое главное не думать о мнении окружающих и не париться о последствиях, в пределах разумного, понятное дело. — Хён, — Хёнджин посмотрел в глаза другу — Я тебя люблю. — Что? — Чан оглянулся по сторонам, затем взволнованно посмотрел на Хвана, — Ты в порядке? — В полном. Ты такую вещь сейчас сказал, она так во мне отозвалась, что я готов горы свернуть. — Господи, идиот, парень выдохнул с нервным смешком, — Собираешься идти горы сворачивать? — в ответ простое «угу» —Ну давай, удачи. Только никому больше подобного не ляпни, пожалуйста. Не так поймут. — Я постараюсь. Нет, Хёнджин не бросил Чана одного. Во-первых, они гуляли довольно долго, а во-вторых, Чан всё понял. Вернее, не всё, но то, что у парня сейчас невероятная мотивация и он знает куда её деть — это и ежу понятно. Кстати, о ежах, он не покормил своего ёжика перед выходом, так что для Бан Чана самое время вернуться домой. А для Хвана самое время бежать по льду в кафе, где сегодня на смене Феликс. Прозвенел до боли знакомый колокольчик над головой, а за барной стойкой стоит до боли знакомый силуэт. Он еще не увидел нового посетителя, так как пытается справиться с очередью перед собой. Хёнджин решил пристроиться к ней и удивить баристу своим приходом. — Добрый вечер, что жел. Хёнджин? — Глаза Феликса вмиг загорелись, улыбка на лице, которая за секунду до этого отсутствовала, растянулась да ушей, а сам он облокотился всем телом на стойку и встал на носочки, — Уже скоро ночь, и я думал, что ты не придешь, — Секундное разочарование проскочило на лице, но быстро сменилось обратно на радость. Хёнджин это заметил. Хёнджин вообще всё сейчас замечает, даже очень маленький порез на щеке. — Но вот я пришел и собираюсь пить твоё какао, — Оба парня посмеялись. — С корицей и без сахара? — Разумеется. — Что ты сегодня делал? Выглядишь очень, не то чтобы счастливым, но заряженным на какие-нибудь вселенские дела, как минимум, — Феликс всё ещё не может перестать улыбаться. Он и сам не понимает почему, но это чувство ему нравится. — Да ничего не делал особо, разобрался с документами на следующий семестр, убрался дома и встретился с другом. Он мне и сказал такую вещь, которая меня очень замотивировала, а сразу после этого я прибежал сюда. — Его слова замотивировали тебя прибежать сюда? Ничего себе. Что же он сказал такое? Прости, если много вопросов. — Всё хорошо. Он просто сказал, что я могу случайно пропустить всю жизнь, сосредотачиваясь на абсолютно неважных вещах. А ты как? И что за порез на щеке? Ты в порядке? — То, что сказал твой друг имеет смысл… — Феликс выиграл себе немного времени для ответа на вопросы. И как Хван заметил порез? — У меня всё как обычно, за порез не переживай, я просто не умею правильно открывать тугие банки, сам себя по инерции ударил. Твоё какао. —Спасибо, — Хёнджин взял кружку в руки и делал глоток, — Господи, как всегда шикарно. Слушай, у тебя во сколько смена заканчивается? —Завтра утром, а что? — Завтра утром?! — Глаза стали раза в два больше, а лицо приняло странную форму, —Я думал, что ты сегодня освободишься. — А чего ты хотел то? — Феликс пытается скрыть некую дрожь в голосе. Ему безумно приятно, что о нём переживают, навещают на работе, а этот вопрос вызвал бурю эмоций в груди. — Да вот хотел сходить с тобой куда-нибудь, если ты не против. — Я? Конечно я не против! Но, к сожалению, сегодня никак. — Зачем вам работать в ночную смену? Как будто ночью так много посетителей… — Раздражение в голосе Хёнджина мог понять даже маленький ребёнок. — Ну, их человек пять обычно за всю ночь. — Тогда я тут с тобой останусь. — Ты с дуба рухнул? Ты пойдёшь домой спать, и это не обсуждается. — Феликс сморщил нос, и его голос быстро изменился. Он стал каким-то более низким и глубоким. Хван впервые слышал такую версию голоса друга. — Я уже не маленький мальчик, тем более хочу тебе помочь. Мы уснём где-нибудь тут, — Хёнджин показал пальцем на столы с диванами, — А я сплю чутко, поэтому, если кто-то войдёт — я услышу и разбужу тебя. Договорились? Какое-то время Феликс ещё пытался отнекиваться, но всё же согласился. Время близится к двенадцати ночи, посетители уже час как перестали появляться. Парни сделали из своих кофт что-то вроде подушек и легли друг напротив друга, их разделяла ножка стола посередине, ну и сам стол, соответсвенно. Феликс ещё какое-то время не был уверен в «хорошести» этой затеи, но только стоило ему лечь, и неважно, что свисают ноги, обычно он вообще сидя за барной стойкой засыпал, он забылся и, будто, выпал из этого мира. Закрыв глаза, он сразу же уснул. Хёнджин наблюдал за этой картиной со своей импровизированной кровати и не мог оторвать взгляд от спящего друга. Со стороны, скорее всего, это выглядит жутко: какой-то парень рассматривает, как спит другой, уставший, парень. Но глазами Хвана это было примерно так: «Он повернулся лицом на меня, я подумал, что сейчас проснётся, но нет, он начал немного посапывать. А еще, у Феликса довольно большие губы и когда он их не контролирует, то нижняя слегка начинает выпирать, как у маленького ребёнка, который пытается своей милотой выпросить у родителей сладость. Всё ещё хочется пересчитать его веснушки, но сейчас это сделать почти невозможно, хоть и расстояние между нами не сильно большое. И вообще, почему я сейчас так смотрю на него? У него просто довольно яркая внешность» Отвернувшись и запустив руки в волосы, Хёнджин начал думать о том, почему ему так хочется видеть Феликса чаще. В итоге, он пришёл к выводу, что начинает привязываться, как к другу. А как избавиться от этого Хван не знает вообще. Нужно будет почитать об этом в библиотеке. Либо этой ночью никто не приходил, либо Хёнджин так уснул, что ничего не слышал вокруг себя. Проснулся он, на удивление, первый. Время 6:53 утра, сейчас будут приходить посетители, поэтому нужно будить Феликса, но он так сладко спит, что это кажется преступлением. Поэтому Хёнджин дал ему еще немного времени, пока умылся, затем подошёл и начал аккуратно потряхивать за плечо, но вообще ноль реакции. Ещё сильнее, но тоже ничего. Феликс лежит на правом боку и даже не двигается. Видимо, настолько сильно он устал вчера. Хван не нашёл ничего лучше, как подойти к стеклянной двери и поменять табличку «открыто» на «закрыто». Вернувшись к другу, он присел на корточки и шепотом начал говорить, — Ты же так сильно устаёшь, зачем тогда так пашешь? Никто никогда не оценивает лишнюю работу, наоборот, к ней привыкают и с каждым разом требуют всё больше, — Рука сама потянулась к спине и начала аккуратно поглаживать, — Тебе бы научиться делать то, что требуют, а не в два раза больше. Так и до выгорали не далеко… — Хёнджин какое-то время ещё просто смотрел на спящего человечка и даже не сразу заметил свою руку, поглаживающую Феликса. Он резко убрал её к себе, встал и пошёл за барную стойку — вдруг есть что-то, с чем он может помочь. Минут через пятнадцать из комнаты для персонала вышел Джисон, — Бодрое утро, я пришёл. — Он заметил Хёнджина и замер, где стоял, — Почему ты тут и где Феликс.? Где все посетители? — Феликс спит на том диванчике, вчера был сложный день. Но это я его уговорил, он отказывался долго, его вины в этом нет. — Вам повезло, что сегодня начальство не пришло, иначе всё, крышка. Иди пока открой кафе, а я Феликса разбужу. — А может не надо? — А куда его? Пускай посетителей пугает? Единственное, если он не проснётся, можешь перенести его в раздевалку. Там, в целом, тоже прилечь можно. Хван без лишних вопросов подошел к спящему и с тихим «Прости» попытался взять его на руки. С первого раза не вышло, но Феликс всё еще спит, выбора не остаётся. Хёнджин всё же смог аккуратно поднять друга и пойти за Джисоном, который показывал путь до раздевалки. Аккуратно положил и рядом еще оказалось место, чтобы присел и сам Хван. — Только тогда не выходи, хорошо? Жди пока Ликс проснётся, а потом оба выйдете через дверь для персонала, иначе нам с ним от начальства влететь может, — Джисон дождался кивка и пошёл обслуживать людей. Феликс проснулся часа через полтора, лёжа рядом со спящим Хёнджином. Ничего не понимая, он пролежал ещё минут пять, затем встал и пошёл к Джисону, который должен в это время работать с посетителями, — Привет… Что. Как так вышло, что я там. Хёнджин тоже… Там.? — Опа, утро доброе. Честно, я сам ничего не знаю. Я пришел — ты спишь, Хёнджин пытается что-то делать за стойкой, не знаю что, помочь хотел. Говорю: «Я иду будить Ликса», он такой: «Не надо, по-другому можем?», ну я и сказал, чтобы он отнёс тебя в раздевалку нашу, если не хочет будить тебя. Ну вот он и отнёс, потом я захожу, оба дрыхните. — Стой, это он отнёс меня? — Феликс сделал акцент на слове «он». Глаза стаде шире, чем два баскетбольных мяча. — Ну да, не я же. И вообще, что у вас с ним происходит? Я всё спросить забываю. — Я и сам не знаю. Мы общаемся, и это главное. — Из того, что я вижу, могу сказать, что ты ему небезразличен как минимум. Так что, думаю, у вас может быть всё взаимно. — Бред. Мы просто друзья. Но из того, что у меня на душе: сначала он был мне просто симпатичен, а теперь с каждым разом начинает нравиться всё больше. Не уверен, что он вообще хорошо относится к однополым отношениям, — Феликс потускнел, — Но даже если мы будем общаться как друзья, я буду очень рад. — Не тупи, не попробуешь-не узнаешь. Тем более вы уже столько всего друг о друге знаете. — Не собираюсь я об этом с ним говорить. Нас ещё и люди не поймут. — Если ты будешь делать только то, что говорят люди, то никогда счастлив не будешь. А люди, такова их натура, всегда что-то думают и надумывают про других, какая разница что именно? Я тебе серьезно говорю, рискни хоть разочек. Коротко ответив: «Я подумаю», Феликс развернулся на пятках и пошёл обратно к Хёнджину. И что же мне с тобой делать? — Феликс убрал прядь волос с лица субъекта обожания, но рука, будь она проклята, соскочила и задела парня по лбу, — Ой, прости пожалуйста, я не специально… Хёнджин нехотя открыл глаза и увидел над собой лицо Феликса. Как-то оно очень близко… Сердце Хвана стало биться быстрее в несколько раз, а дыхание просто замерло. — Доброе утро, — Феликс улыбнулся самой яркой улыбкой из всех возможных, отодвигаться не стал. — Доброе утро… — Между двумя парнями возникла тишина, но язык не поворачивается назвать её неловкой. В глазах Хёнджина Феликс заметил короткий, но очень яркий блеск. Был бы Хван повнимательнее, то увидел бы тоже самое его в глазах Ли. Живя парни в наше время, это можно было бы назвать «дзинь», но, к сожалению, мультфильм «Монстры на каникулах» к 1994 году не придумали. Феликс первым оторвался от глаз лежащего парня и протянул руку, чтобы помочь встать. Поставив Хёнджина на ноги, Ли обнял его очень-очень крепко. Тот не знал как правильно реагировать и первые секунды три просто стоял столбом, затем одумался и обнял Феликса в ответ. Это оказался очень неожиданный жест со стороны младшего, но настолько приятный, что чувства Хвана было не описать словами. Только что проснувшийся, он всё ещё не вдуплял, что именно происходит и происходит ли вообще, может это сон? Даже если и сон, то супер реалистичный, из которого не хочется просыпаться никогда. Тепло Феликса передалось Хёнджину, он почувствовал это всем телом. — Спасибо тебе, Джинни, — от супер нежного и мягкого голоса хочется плакать. В крови зашкаливает уровень адреналина, который не даёт нормально реагировать на происходящее, — Правда, спасибо, — Феликс положил свою голову на плечо друга, который в свою очередь стал поглаживать его по спине. У Хёнджина в голове много вопросов, но произносить их сейчас вообще не время. Время просто абстрагироваться от всех мыслей и запомнить каждую секунду, проведенную с Феликсом. *** — Я думаю, что мы могли бы сходить в… — веснушчатый мальчик приложил ладонь ко рту, пытаясь вспомнить хотя бы одно интересное место для прогулки, — Я не знаю, сложно. — Ты говорил, что давно не ходил в кино, пошли? — О! Давай! — Феликс закивал головой, и парни пошли в сторону кинотеатра. — Пока мы идём, я хотел спросить. — Хёнджин решил начать разговор, который, честно, не хотел заводить, но выбора нет, иначе этот год закончится в непонятках. — Я слушаю, — Феликс, кажется, догадался о чём сейчас пойдёт речь. Стало очень волнительно, аж ладони вспотели, но этот разговор должен был когда-то случиться. Интересно, как именно Хван спросит обо всём происходящем. — В последнее время мы с тобой… Не знаю даже, как правильно сказать… Очень часто виделись и много общались, — он спрятал ладони в карманы, чтобы Феликс не видел, как Хёнджин перебирает свои пальцы, — Соответсвенно за это время сильно сблизились, — ага, лицами на работе Феликса, — И я думаю, довольно долго думаю об этом, — в горле резко всё высохло и говорить стало труднее. Не думал Хёнджин, что это так сложно. Как-то, смотря на Феликса, он уже проигрывал этот диалог у себя в голове, но сейчас, стоя перед ним, это гораздо страшнее. Вдруг он вообще всё себе придумал? Правда, как вообще можно говорить сейчас об этом, если для многих эта тема закрыта даже для мыслей? Но была не была, нужно разобраться с этим, даже если Феликс будет смеяться над Хваном, — Как ты видишь нашу дружбу сейчас? И как ты видишь её в будущем? Только не это. Феликс ждал любой вопрос, кроме этого. Можно трактовать его с двух сторон: а) Хёнджин, как и говорил Джисон, хочет ответить взаимностью, но не знает как именно это сделать; б) Хёнджин видит это не больше, чем обычную дружбу и хочет убедиться, что это надолго. Нужно время, чтобы собраться с мыслями и ответить, но времени нет, поэтому, — Я думаю, что наше с тобой знакомство было не случайным по крайней мер для меня. Рядом с тобой чувствую себя расслабленным, словно никого больше не существует. Мне не нужно думать что именно говорить, потому что знаю, что ты поддержишь мои даже самые тупые идеи. Ещё я начинаю замечать, что за это время, что мы общаемся, я взял у тебя некоторые привычки, например, стал постоянно жмурить нос, если что-то не нравится. — Феликс тихо посмеялся сам себе, — Но если без шуток, — у обоих в сердце что-то ёкнулло, — Я бы хотел, чтобы в будущем наша дружба была… — Феликс будто специально тянет время, кажется Хёнджину, но на деле он просто не может подобрать нужные слова, чтобы не быть резким, — Была чем-то большим, чем дружба. — он смог, казал это, хоть и очень быстро, в надежде, что Хёнджин не поймёт, но тот всё понял. Время будто перестало существовать вообще, были только Хёнджин, Феликс и падающий снег, который начался минут пять назад, но никто его, конечно же, не заметил. Оба молчат. Феликсу стало спокойнее, но лишь на несколько секунд, потому что дальше, в ожидании ответа, пришёл новый страх, который в несколько раз сильнее предыдущего. Ему хочется провалиться под землю от своих же слов, правда. Зря. Не нужно было ничего говорить. «30 декабря 1994 год Я ВООБЩЕ НЕ ЗНАЮ КАК ЭТО ВСЁ ПРОИЗОШЛО И ЧТО ВООБЩЕ ДАЛЬШЕ ДЕЛАТЬ. НЕ ЗНАЮ. Я ДАЖЕ В ФИЛЬМАХ ТАКОГО НЕ ВИДЕЛ И ЭТО МЕНЯ ПУГАЕТ. Я вчера остался на ночь у Феликса на работе, потому что он работал в ночную смену. Сделал я это, как тогда казалось, просто чтобы поддержать его, но… Когда я увидел его спящим, таким милым ну и так далее и тому подобное, до меня дошло, что что-то не так. Ну у него реально красивая внешность и всё такое, но он же не первый красивый человек, кого я встречал, но на тех людей мне было абсолютно сиренево. Ну вот я проснулся, Феликс спит, Джисон сказал, чтобы я перенёс его в другое место, если не хочу будить. Ну я перенёс, затем уснул рядом, А ДАЛЬШЕ… Дальше я не знаю что было. Феликс случайно меня разбудил, когда поправлял МОИ волосы, потом был ко мне очень близко, потом помог встать и обнял, очень-очень крепко. Причем, он благодарил меня за что-то. Я тогда не понял, но сейчас вроде понял. Я думаю, что он имел в виду, что я с ним остался, потому что больше и не за что благодарить. Разобравшись в кафе, мы пошли в кино, и я только сейчас заметил, что вообще всё происходящее с нами выглядит как любовная дорама, но я не видел ни одной дорамы, где главные герои — два парня, это изначально странно. Да даже если бы такие дорамы и были бы, то их бы быстро закритиковали и удалили ото всюду. Так вот, на улице я решил узнать у Феликса что вообще он думает о нашей дружбе, вдруг я себя накручиваю. Он назвал очень приятные вещи, но потом, очень тихо добавил, что хочет, чтобы в будущем у нас было нечто большее, чем просто дружба. Я тогда и не знал что сказать. То есть я начал понимать, что да, мне бы тоже хотелось с ним чего-то большего, но я вообще не уверен, что это хорошая идея. Я так и ответил, на что Феликс понимающе кивнул и улыбнулся. Мы, сложно сказать, что как ни в чем не бывало, пошли в кинотеатр. За всё время нашей прогулки я что только себе не надумал, но когда мы уже расходились по домам, я, хоть было и очень страшно, спросил Феликса: «я тебе нравлюсь?», он кивнул, я уточнил: «в любовном плане?», он ещё раз кивнул. Было ощущение, что он чувствует вину и за это мне было ужасно стыдно. Но к чему я это всё спрашивал? Просто вспомнил вчерашние слова Чана (точно не помню, но суть ясна) о том, что жизнь может пройти мимо меня, если я буду прятаться, поэтому в ответ на кивки Феликса я обнял его и прошептал на ухо: «Я думаю, ты тоже мне нравишься». В момент произнесения этих слов внутри будто что-то перевернулось, я не могу сказать что именно, вообще не разбираюсь в этом, но что-то прекрасное точно. Феликс сказал, что хотел даже заплакать от моих слов, но сдержался и просто обнял меня крепче. Сейчас мы сидим у меня дома, потому что решили всё обсудить, чтобы не было каких-либо недопониманий. Ликс, теперь хочу так его называть, дал мне знать, что готов выслушать все мои мысли и опасения по поводу однополых отношений. Нет, пока что мы решили, что официально встречаться не будем, а просто попробуем пожить в таких ролях. Я знал, что Феликс — замечательный человек, но не знал, что настолько» — Хёнджин, как правильно плиту включить? Я проголодался, — Феликс крикнул с кухни, предварительно уронив что-то, что не разбивается. — Иду, только не убейся! — Хван отложил дневник и пошёл к Феликсу, — Я тут, что ты делаешь? — Да вот пытаюсь приготовить что-нибудь. Есть хочу да и, думаю, ты тоже, — Феликс всё пытался зажечь плиту, — Как? — Садись, я сам всё сделаю, — Хёнджин взял друга за плечи и с улыбкой посадил за стол, — Сегодня я тебе готовлю. — Тогда… Ты сделаешь мне какао? — Феликс подмял под себя колени и стал наблюдать за готовкой. Хёнджин ничего не ответил и лишь улыбнулся. Пока Хван готовил, Феликс начал делиться своей историей, тем, как он понял, что девушки ему не нравятся, рассказал, как справлялся с осуждением окружающих, в ответ Хёнджин поделился своими переживаниями и опасениями. — Недавно Джисон мне сказал, ну как недавно, сегодня с утра, умную вещь. Люди всегда про нас что-то думают, а что именно — это уже их проблемы и переживать из-за них не стоит. Всегда есть люди, которые будут на твоей стороне, в которых ты будешь уверен. — Спасибо тебе, — старший вручил кружку с какао и тарелку рамёна, — А сейчас предлагаю поесть вместе рамён. — Я только за. Спали парни на одной кровати, но на разных сторонах и под разными одеялами, ведь у Хёнджина не так много спальных мест дома. Феликс хотел на полу лечь, но чуть не получил за это втык и успокоился. «31 декабря 1994 Ходили с Ликсом по магазинам, решили, что хотим встретить Новый год вместе, ведь как его встретишь, так и проведёшь. Это Феликс мне сказал, у них в Австралии эта фраза популярна. Этот ненормальный хочет потом пойти вместе к его маме. Не думаю, что это хорошая идея, потому что мне хотелось бы выпить на самом деле. Теперь вместо мамы он предлагает пойти к Джисону, ведь тот устраивает какую-ту тусу. Ну тут ладно, тут я не против. Но сначала мы встретим рассвет! Несколько лет я не встречал его на Новый год, возможно, просто не с кем было, но сейчас я переполнен эмоциями по этому поводу. Думаю, что этот день мы проведём ярко, а теперь я пойду помогать готовить на стол. Мы решили сделать что-то простенькое, но по кряхтению и звукам падающей посуды — помощь явно нужна. И как он вообще баристой работает?» — Ты там снова мне кухню разносишь? — Хёнджин побежал помогать готовить салаты. *** Речь президента парни послушали дома, а затем пошли гулять по улицам Сеула и поздравлять всех людей с новым 1995 годом. В новом году они впервые взялись за руки, когда пробегали сквозь толпу людей, но потом так и ходили, скрестив пальцы. Первые минуты Хёнджин переживал, но потом забылся и стал кайфовать от происходящего, впитывая каждый момент. Рассвет лишь в восемь утра, но ни Феликс, ни Хёнджин не собирались идти домой, они гуляли всю ночь, наслаждаясь друг другом. — Ликс, — старший, лёжа на коленках сидящего на лавочке Феликса решил узнать кое-что. — Ммм? —А что ты загадал на этот год? — Я не скажу тебе, а то не сбудется. — Эх, а вот я. — И ты не говори! Ты же не хочешь, чтобы желание ушло в пустую? Оставшееся до рассвета время парни провели на лавочки в красивом парне, общаясь на тему космоса и происхождения людей. У обоих разные, но такие интересные взгляды на жизнь. Наверное, это и притянуло их друг к другу. И нет, это не «противоположности притягиваются», это нечто большее. А сам рассвет они проспали, просто уснули на улице под шелест листьев. «7 января 1995 года Сегодня Феликс отвёл меня на концерт моей любимой группы, а затем предложил встречаться. Я согласился не раздумывая, ведь с каждым днём моя уверенность в нём и в своих чувствах только растёт» «15 января 1995 Ликс познакомил меня со своей мамой. Не смотря на то, что она мама, она в одну ногу с молодёжью и я чувствовал себя очень комфортно в её компании. Это, видимо, семейное у Ли. Она спокойно приняла меня в свою семью и много общалась со мной» «3 февраля 1995 года Полетели к моим родителям. Я думал, что они скептически отнесутся к моему выбору, но нет, они поддержали нас. Папа, правда, сначала немного был в шоке, мягко говоря, но потом успокоился. Феликс всем им понравился, особенно маме. Он завоевал её любовь очень быстро. Сейчас он катает её в парке на коляске для инвалидов и они болтают обо всём подряд, словно давние друзья. Чувствую себя самым счастливым» «14 февраля 1995 года День Святого Валентина. Мы с Ликсом обменялись самодельными открытками, тк изначально договорись не тратиться на этот праздник. Пару дней назад началась учёба, стали меньше видеться с Феликсом, но это не плохо. Нам нужно работать на своё будущее. А еще я сегодня вспомнил свою запись, где писал, что в 1994 хочу стать человеком, по которому скучают в три часа ночи и понял, что не хочу. Я хочу быть человеком, которого вспоминают днём, когда вокруг много людей и, кажется, всё уже именно так. 1994 год подарил мне прекрасного Феликса и Хана, с которым мы переодически общаемся» «15 марта 1995 года Пару дней назад решили попробовать жить вместе, уже пару раз успели поругаться, но из-за бытовых вещей, которые через пять минут уже и забывались. Но всё же… почему он не может складывать сначала большие, затем меньше, а сверху глубокие тарелки? Что за пирамиды он строит? В один день это обязательно упадёт и разобьётся, а я буду просто обязан сказать «ну я же говорил». Но в целом у нас всё хорошо. Мы только учимся жить вместе» «20 марта 1995 года Я уже не могу слушать его приколы, помогите… он постоянно шутит свои тупые шутки! Скоро начну плакать вообще, доведёт он меня.» Наконец-то выходной. Хёнджин открыл окно и вдохнул утренний весенний воздух. Он сделал себе кофе и просто наблюдал за прохожими из окна. Феликс работал в ночную смену, скоро должен прийти, но ждать его не хочется, поэтому Хван принял решение пойти к нему и снова, как и в самом начале, заказать то самое какао с корицей. Интересно, он не разучился делать его так же вкусно? Вот и проверим. — Доброе утро товарищам работающим, — Хёнджин поздоровался с Феликсом и Джисоном, но второго не увидел, — А где Хан? — Доброе. Сегодня он придет позже, задерживается. — Ой как непрофессионально, — только что вошедший посетитель облокотился на барную стойку и сделал свой заказ. Феликс приятно удивился и приготовил уже легендарное для пары какао. Вкус остался таким же замечательным, как и несколько месяцев назад. В следующие пятнадцать минут в кафе вошли очень много клиентов, что Феликс перестал справляться в одиночку, поэтому Хёнджин пошел в раздевалку для персонала и взял фартук Джисона, — Ликси, я помогу. — Джинни, я справлюсь, не переживай, — но кто вообще бы слушал? У Хвана не то что в одно ухо влетело, а в другое вылетело, у него собиралось влететь в ухо, но обогнуло голову вокруг и улетело неизвестно куда, — Хорошо. Бери там перчатки и приступаем. Буду тебя параллельно учить. Хёнджин, как прилежный ученик старался всё запоминать и делать по правилам и у него получалось, не без ошибок, но он быстро учится. Вдвоём они одолели очередь в несколько раз быстрее и сидели попивали лимонад — новый напиток в меню, придуманный Ханом во сне. Как так вышло никто не понимает, но вкус просто превосходен. — Ли Феликс, что происходит? Это кто? — начальство решило заглянуть очень не вовремя. Хёнджин взял всю вину на себя, но это никак не спасло Ликса от наказания — его уволили. — Ликси, прости пожалуйста, это всё я. Из-за меня тебя уволили, — Хван обхватил лицо младшего ладошками, затем поцеловал в нос. — Даже не переживай, я только на днях думал об увольнении, а тут так сложилось. Это судьба. — Хорошо, я рад, что ты не расстроен, — Хёнджин поджал губы в подобие улыбки, а затем притянул своего парня к себе ближе, чтобы поцеловать. Его пухлые губы очень аккуратно нарыли губы Феликса. Бабочки в животах обоих парней превратились в огромных драконов, а сердца готовы выпрыгнуть из грудной клетки. Оторвавшись от губ Ликса, старший потрепал его по волосам и предложил пойти домой есть мороженое, смотреть дорамы и считать веснушки на теле брюнет, а от такого предложения грех отказаться. *** Замену Феликсу нашли уже через три дня после увольнения. Какой-то парень двадцати одного года согласился на эту должность. Джисону сказали всё ему показать и рассказать и на протяжении первых нескольких дней поглядывать за ним. Особого удовольствия от этой новости Хан не получил, но хоть не будет работать всю неделю один. Феликс-предатель. Его ждёт серьёзный разговор. С минуты на минуту должен прийти новенький. — Добрый день, меня зовут Ли Минхо, мне 21 год. Кстати, я пробовал у вас лавандовый лимонад и он просто сказка. Я же смогу его готовить?