Стрелки

      Утро в нашем заведении начинается не с кофе.       Утро начинается с нелепых замечаний в сторону мистера менеджера.       В том, что Дэйву стоило начать вести свою сатирическую колонку в каком-нибудь «Дейли ньюс», никто не сомневался. Мистер Миллер был одним из тех, у кого в глазу, как говорится, благородное бревно, в то время как в чужих глазах он высматривает гнилую, заражённую всеми болезнями, осквернённую всеми пороками мира соринку. Однако блестящим способностям Дэйва так и не нашлось места в газете: к сожалению, к соринкам в чужих глазах журналисты были очень равнодушны.       Чаще, чем к кому-либо другому, он обожал цепляться к мистеру-зовите-меня-Джи-менеджеру. Уж к кому-кому, а к начальнику у него была уйма претензий: то «у вас шерсть кошачья на воротнике — вы что, линяете?», то «Фил, дружище, в салоне краски не хватило? хотели изысканно подчеркнуть колтуны?». На любую придирку мистер Джи реагировал с поразительной стойкостью: уколоть его по-настоящему у Дэйва никогда не получалось. Вероятнее всего, с авторитетным мнением Миллера считался только он сам и особо ранимые натуры, к числу которых Филип точно не относится. Вряд ли он вообще входил в число людей, которые на что-то остро реагируют.       — Эй, Фил! Тяжёлая была ночка, да?..       Мистер Гай пожаловал в пиццерию позже обычного. Вид у него был неважный: в целом — как обычно, только немного помятый. Слабо завязанный галстук болтается на шее как льняная петля. Рубашка мятая, потемневшая на обратной стороне воротника, а из-под поношенного пиджака выглядывают затаившиеся складки. Не хотелось это признавать, но на этот раз с непрошеным замечанием Дэйва было тяжело не согласиться. В ещё не прояснившихся умах сонных сотрудников небрежность плохо вязалась с тем вылощенным образом, в котором обычно представал их порядочный начальник.       — Вам что-то в глаз попало? — услужливо поинтересовался Дэйв.       Фил не реагировал. Кажется, возможность попадания чего-то в глаз интересовала его только в том случае, если придётся врезать Дэйву. Но, конечно, он этого не сделает. Мистер Джи слишком воспитанный, чтобы давать волю кулакам. Наречённый за глаза «терпилой», он мало переживал о своей сдержанности, потому что в его жизни сдержанность, пожалуй, была единственным, в чём он мог быть полностью уверен. Хотя «терпиле» всё же предпочитал другое наименование — «проработал принятие». Оно звучало тактичнее и как-то правильнее. И подразумевало работу над собой.       — Ну же, Фил, так и будете ходить по офису с потёкшей тушью? В вопросах макияжа я не то чтобы эксперт, но что-то мне подсказывает…       — О боже, да заткнись уже, Дэйв!       Джереми не планировал вступаться. Это получилось само собой и как-то внезапно. Конечно, глупо было рассчитывать на то, что Дэйв угомониться. В этом мужчине сидел тот ещё чертила, готовый выносить любому мозг — бессмысленно и беспощадно. По большей части — всё-таки бессмысленно, потому что беспощадность можно было регулировать: бесплатным обедом, выпивкой за свой счёт или неплохой надбавкой. Миллер в принципе неплохо устроился: обычно за такое «умение» дают не денег, а сразу и бесцеремонно — в глаз. Независимо от того, есть там бревно или нет.       На внезапный выпад мальчишки Фил откликнулся заспанной улыбкой. На его щеке действительно красовалось что-то странное. Со стороны казалось, будто там присела муха — такая же сонная и оттого бесстрашная. Повод для шуток может и действительно удачный, но воспользоваться им в сторону любимого начальника было бы, конечно, непростительно.       Для Дэйва в этом заведении «простительно» почти что всё. И алкогольный пунш, и сломанная техника, и сорванные праздники. И в особенности фамильярность. Мистер Джи — всегда такой требовательный к соблюдению приличия и правил — попросту теряет голову в компании этого безумного техасца. Точнее «выключает» — поправил бы Джереми, а Джоан бы это подтвердила.       — Да ну что ты говоришь? — Дэйв отступать явно не планирует: для него всё только начинается. — Как поговаривают у нас в Техасе: коль не умеешь — не берись! Коням на смех. А кони, как известно, не очень-то смешливы.       — На своём опыте проверил?       Разгонять тему с конями Дэйв не захотел и на шутку Джереми ответил коротко и ясно:       — Да иди ты к чёрту.       Джереми пошёл, напоследок наградив коллегу парочкой красноречивых жестов. Мистеру Джи изучать язык жестов не доводилось, но сказанное он понял сразу же и почти дословно, различив самые тонкие оттенки смысла в изящно оттопыренных средних пальцах.       — Ну и что? — Миллер развёл руками. — Напугали ежа голой жопой. А вы, Фил, тоже хороши: молодёжь бранится прямо на ваших глазах, а вам хоть бы хны! Зуб даю, сегодня с вами явно что-то не в порядке.       Болтовня Дэйва была построена таким образом, что походила на присказку: всё в его словах было просто и знакомо, но смысл сказанного доходил не сразу, а с каким-то замедлением. На вечно собранного и расторопного мистера Джи это совсем не походило.       — Я… возможно, мне нужна будет ваша помощь, — распахнув в пригласительном жесте дверь, начальник рассеянно осмотрел сотрудника. Увиденное его слегка напрягло, — вы можете быть аккуратным?       — Зависит от того, в чём, — ехидная улыбка Дэйва заставила бы передумать даже психа. Но Фил не был психом. По крайней мере, обычно ему казалось, что не был.       — У меня нет другого выбора. Я должен вам поверить.       Дэйв не успел ничего ответить — его поспешно схватили за руку и тут же уволокли в кабинет. Щёлкнула задвижка. Прошелестели опущенные шторы. В комнате стало темно. Только запашок от залежавшихся сэндвичей и открытого накануне ликёра щекотал ноздри, слегка одурманивая и мешая присмотреться к чему-то конкретному.       — Вы задумали убить меня? — простодушно бросил Миллер. — Если бы я хотел кого-нибудь прикончить, я бы сделал это так же. В тёмной комнате начальника… Кажется, здесь даже есть звукоизоляция? Чтобы не мешать работать.       В темноте Дэйву почудилось, будто бы чужая рука тронула его за плечо и резко развернула. От неожиданности у мужчины перехватило дыхание, но выработанная годами реакция дала о себе знать, и пальцы машинально сжались вокруг запястий «похитителя»:       — Чёрт бы вас побрал, Фил, вы превосходите все мои ожидания!       — Замолчите! — вырвавшись из непрочного захвата, менеджер подошёл к столу и врубил выключатель. Комната озарилась мягким светом — он появился внезапно, откуда-то сверху и исходил от ряда маленьких лампочек, выстроенных вдоль настенного зеркала, как стайка мотыльков. Очень крупных, загоревшихся почти синхронно. Чудеса природы.       — К чему весь этот спектакль, Фил? Хочешь поприставать, но стесняешься?       — Ещё одно слово, и я выставлю вас за дверь.       — Типичная блондинка…       — Уж кто бы говорил, мистер Миллер.       Переброс фразами закончился в пользу Фила. Но Дэйв этим ничуть не огорчился: с той минуты, как он оказался втянутым в это внезапное сотрудничество, им прочно завладело любопытство. И кое-что ещё, приятно волнующее, но не совсем понятное. Вероятно, дух авантюризма.       — Вы правильно заметили, что что-то не так, — уставившись в зеркало, Фил с тревогой рассматривал загадочное тёмное пятнышко. — Я… сегодня утром я чуть не влип в неприятный инцидент.       — И что же случилось? — в ожидании томительного и неторопливого рассказа Дэйв расселся на столе, подмяв под себя очевидно важные бумажки — договоры-тире-документы-тире-счета — словом, бумажную волокиту, с которой Фил так и так не стал бы возиться.       — Я чуть не попал в аварию. Дорога была скользкой, а я отвлёкся на минуту и…       — Да ну? — удивительно ленивое, вальяжно растянутое «да ну» напрягло Фила ещё сильнее. — Вы выжили?       — Очевидно… да.       Если можно выглядеть в данной ситуации ещё глупее — то, очевидно, только если неожиданно откуда на голову свалится цветастый радужный парик и большой резиновый нос — красный, как спелая черешня.       — И чего вы от меня теперь хотите?       Фил зажмурился. Скривил губы. Потёр переносицу пальцами и приложился лбом к прохладному зеркалу. Если бы он решился стать актёром, то, без сомнения, пошёл бы в пантомиму. Говорить с людьми — особенно с такими заносчивыми, как Дэйв, — ему было особенно трудно. Но он старался. Это как игра в шахматы с гроссмейстером — при том условии, что играть ты не умеешь.       Наконец, немного подумав и, вероятно, взвесив всё как следует, Фил решился. Дэйв это понял по тому, как он неожиданно открыл глаза, перестал морщиться и произнёс, наконец, тихо и серьёзно:       — Помогите мне нарисовать стрелку.       — На лбу?       — В уголках глаз… Вторая немного смазалась.       — Да вы, я погляжу, модник.       Незаметно для Миллера насмешки перешли в русло спокойного и очень осмысленного диалога — о стрелках. И ему действительно было не до смеха: поведение начальника безжалостно рушило устоявшийся шаблон. Оказалось, что его собственная фраза «А я разве не говорил тебе, что полон сюрпризов?» вполне применима и к Филу. И тот явно способен удивить чем-то большим, чем тремя степенями бакалавра.       — Там… в ящике… лежит подводка. Найдёте? — в паузы между словами Дэйв мысленно вставлял такое количество вариантов — от самых ожидаемых до внезапно неприличных, — что потерял смысл сказанного и бессознательно кивнул, надеясь на повторение нехитрых указаний.       — В выдвижном ящике, мистер Миллер. Не в шкафу.       — А, ну да, да… Точно.       Мысль о том, что ближайшие несколько минут он будет вырисовывать начальнику стрелки, была невероятной и ударяла в голову похлеще, чем небезызвестный алкогольный пунш. В вопросах моды Дэйв действительно был непросвещённым и даже, можно сказать, неучем, но отказать в услуге «старому и скучному» начальнику было бы невежливо. Конечно, в его трудовом договоре подобные моменты были явно не прописаны, но разве в навыки хорошего сотрудника не входит умение подстроиться под любые обстоятельства?       Блестящая возможность доказать предвзятому начальству, что ты явно хорош.       — А эти… стрелки, они должны быть ровными, да?       — А вы как думаете? — Фил облокотился руками на стол и встал прямо напротив зеркала, подстраиваясь под скудное освещение. — Возьмите там что-нибудь… линейку, листок бумаги… ну, что на глаза попадётся.       На глаза Дэйву попался нож.       Кухонный. С чуть заострёнными зубцами, но по большей части — тупой и безобидный. С виду даже более внушительный, чем есть на самом деле. Но Филу лучше не знать — меньше будет дёргаться.       — Только давайте аккуратно. Ладно?       Филип прикрыл глаза, окончательно вверяя в руки подчинённого эту деликатную задачу.       — Я сама аккуратность, Джи. Ты же знаешь.       Перво-наперво требовалось снять с мистера менеджера очки. Дэйв аккуратно обхватил дужки пальцами — мир перед глазами Фила сделался размытым, гладким и немного блеклым. Лишиться очков было крайне непривычно, а по ощущениям — сопоставимо с тем, будто тебя раздели. Впрочем, наверное даже хуже.       «Красота требует жертв».       Вторым, что почувствовал менеджер, было прикосновение холодного металла. Его холод был успокоительным, обещающим лёгкое начало процедуры. Острая сторона лезвия была заботливо перехвачена пальцами на незначительном расстоянии от кожи: небольшой порез может всё испортить. О том, что обращению с острыми предметами Дэйв научен горьким опытом, Филу тоже лучше не догадываться. Попасться на этом здесь и сейчас было бы опрометчиво и глупо. Недостойно репутации Уильяма Афтона, который последние годы маскировки потратил на воспитание выдержки и умения выжидать.       «Ты бы удивился, Фил, но я тоже умею работать над собой».       Филип немного дернулся: реакция на чужие прикосновения была у него… своеобразной. Вполне ожидаемой для того, кто в свои годы живёт убеждённым одиночкой. А может, она у него такая с детства? Бывают же нетактильные люди. Как говорится, «смотреть можно, руками не трогать». В таких случаях так и подмывает сказать, мол:       — Не очень-то хотелось.       — Чего?       — Не шевелись.       — Мистер Миллер, мы с вами находимся в пустой, запертой изнутри комнате. Вы стоите в считаных сантиметрах от меня. С ножом, приставленным к лицу начальника. И, конечно, всё это ни разу не подозрительно.       Дэйв нанёс первые штрихи, аккуратно выводя подводкой очертания будущей стрелки: для него было загадкой, как такая маленькая фигура может требовать к себе столько внимания и сноровки. Кажется, было бы намного проще сделать пару размашистых движений и оставить как есть, а на вопрос «Что за херня?» с видом утончённого ценителя ответить:       — Современное, мать его, искусство!       — Мистер Миллер!       — Цыц! Не мешайте.       Дэйв окончательно втянулся в процесс.       В прорисовке стрелок было что-то удивительно интимное. От усердия вспотели ладони — пришлось перехватить нож другой рукой, чтобы избежать досадных казусов. Пока Миллер творил в каком-то особенном экстазе, выворачивая руку так и этак, чтобы нанести мазок под другим углом, Фил не шевелился. В кабинете было душно: в скором времени дыхание обоих стало частым и тяжёлым. Дело на «пять минут» — каким Дейв представлял его вначале — растянулось до того, что ощущение времени пропало в этом затхлом кабинете. Слилось с тёмными стенами, впиталось в щели дубового стола. Пропало окончательно, и с его исчезновением работать стало ощутимо легче.       Дейв оценивал свою работу глазами безжалостного критика, творца и визажиста. Прорисованная стрелка казалась ему недостаточно симметричной, но и рисовать по лезвию ножа — явно не простой процесс. Чтобы добиться точности, требовалось время и более комфортные условия. Первого было в избытке. А второе — он решил — необязательно, если есть очень сильное желание.       — Я сниму галстук? Здесь невозможно дышать. Как закончим, нужно обязательно устроить проветривание.       — А ну руки прочь! — Дэйв небрежно щёлкнул по пальцам, едва тронувшимся в направлении галстука. — Вот в такие моменты вся работа мастера рискует пойти насмарку. Вы чем думаете, Фил? Хотите проторчать в этом положении ещё столько же?       Менеджер густо покраснел, но ничего не ответил. Помотать головой — значит, тоже пустить весь труд «насмарку». Этого ему явно не хотелось. Оставалось только молчать.       Дэйв отложил нож. Развязал галстук. Сложил ткань в несколько раз и оттёр лоб менеджеру. Фил прикрыл глаза и ответил благодарной улыбкой — «ты знал, что мне нужно». Он так однажды улыбнулся Джоан, когда та прямо на входе вручила ему двойную порцию крепкого утреннего кофе.       — Потерпи, старик, осталось совсем немного.       Прикусив от усердия язык, Дэйв внёс последние штрихи, слегка размазав подводку пальцем. Для этого ему пришлось обхватить лицо ладонями, и Фил опять немного отшатнулся. К счастью, на результат это не повлияло, но вот риск всё «запороть» — был, и довольно ощутимый.       — Ну, вы закончили?       — Я требую повышения! — Дэйв улыбался так широко и искренне, что казалось, щёки или треснут, или вот-вот раздуются от гордости. — Смотрите свои стрелки.       Фил подошёл к зеркалу, оттягивая насквозь промокший воротник. Всмотрелся, прищурившись: стрелка была действительно ровной — только след от ножа украсил щеку красноватой отметиной. Почти незаметной.       — Ничего, разгладится.       — Пожалуй…       На памяти Дэйва его начальник впервые выглядел таким впечатлённым. Немного грустный — как обычно, — он, очевидно, был доволен результатом. И лишь немного, судя по рассеянным движениям рук, — как будто смущён или чем-то озадачен.       — Ой-й, а мне не пора ли вернуться к работе, мистер менеджер? — вернув все принадлежности на законное место, Миллер демонстративно направился к выходу. — Работа сделана, где мои чаевые?       — Будут вам чаевые…       — Ну тогда я жду. В конверте. Передадите лично.       — Передам. И вот ещё что… — оторвавшись от созерцания стрелок, Фил тут же надел очки и вернулся к рабочим бумагам. И Миллер был прав: разбираться с ними ему совершенно не хотелось. Зато уверенности во взгляде поприбавилось — смотреть на прежний чёткий мир было удивительно приятно.       — Спасибо вам, Дэйв.        — Пожалуйста, мистер-я-никогда-не-лгу менеджер.       Мистер Джи покраснел ещё гуще, и смуглый оттенок кожи перешёл в почти пунцовый — в тон его пиджака. Дэйв понял: скорее он заплатит ему щедрую надбавку, чем сознается в том, что учудил. Всё-таки даже «старые и скучные» начальники на поверку бывают очень интересными. У всех свои причуды.       — Вам и вправду бы не помешало здесь проветрить.       Обернувшись в дверях с зажатым в руке галстуком, Дэйв машинально развернулся и, усмехнувшись, бросил:       — Но я вас не осуждаю. Спите больше, Фил, и, может быть, тогда вам посчастливится припомнить, что в этот самый день мы ехали на работу вместе.