Автомат

Студенчество… Такое вроде бы знаменитое слово. Будучи школьником, порой воспринимаешь его со всем благоговением, потому что, кажется, что вот, вот что скоро будет и для тебя называться взрослой жизнью, которой живут большинство людей в мире. Думаешь, что стать студентом, будет равно становлению наконец-то частью чего-то большего, возможно, даже частью того большого и загадочного мира. Да, системы образования в разных странах отличаются, но всех их объединяют люди, что стремятся получить его, великое и ужасное высшее. И у каждого школьника потом складывается свое студенчество, если, разумеется, он вообще решил пойти за вышкой, тут дело каждого. Кому-то везет с расписанием, предметами, преподами, а кому-то вообще с институтом в целом. Есть такие, кто как ненавидел учиться в школе, продолжает делать это и вузе. В ком-то неприязнь к студенчеству просыпается, когда искреннюю жажду знаний в нем убивает прогнившая система образования в некоторых учебных заведениях. А кто-то просто начинает объективно понимать, что лично его образовательная программа довольно тяжела, и что о легкой жизни стоит забыть. В результате из-за подобно складывающихся фактов люди либо продолжают, скрипя зубами, учиться, либо же отчисляются, впоследствии снисходительно закатывая глаза, стоит им услышать благоговейные речи по поводу студенчества от тех, кто еще не «просвещен». Выходит, что случаи бывают разные. Мало кто идет первый раз в институт сразу разочарованным. Мнение о нем складывается потом и притом у каждого свое, из чего следует, что… Действительно, а что из этого следует? Дазай сам сейчас не понимает, чего это его потянуло на размышления именно в эти дебри, но просто этот лектор по Введению в профессиональную деятельность такой занудный, прямо как из фильмов, и хотя бы само это осознание заставляет ухмыльнуться краешком губ. Нет, ну а кто бы не мечтал оказаться в фильме? Ладно, разумеется, есть такие, но вот Осаму всегда забавляло подмечать что-то такое, что подняло бы его настроение и заставило бы в который раз напомнить, что не стоит воспринимать все серьезно (будто бы он когда-нибудь полностью серьезен, ага). Хорошая новость, что до окончания лекции шесть минут, а дальше большой перерыв, можно сходить за шаурмой, только надо опередить стайку других студентов, что тоже определенно пойдут тем же маршрутом. Знаем, проходили, ведь за четыре месяца учебы можно было и привыкнуть. Сейчас конец декабря, сразу после новогодних праздников будет первая сессия, на которую Дазаю даже не надо идти, так как у него абсолютно по всем немногочисленным предметам автомат. Да, он с первого же семестра в университете быстро смекнул, что к чему, и теперь сидит на лекции лишь для того, чтобы его посещаемость не упала. Не жизнь, а сказка, можно сказать… Но это еще со вторым семестром надо будет сравнить, когда придет время, а пока можно расслабиться и… — Эй, Дазай, а ты пойдешь на общеуниверситетский корпоратив? Ну, тот, что двадцать пятого, — шатен лениво повернул голову в сторону своего одногруппника, по имени Джуничиро Танидзаки, который, в отличие от самого Дазая, был лютым должником по всем предметам. Удивительно, как они вообще сдружились. — Двадцать пятого? Ну… даже не знаю. А оно того стоит? — Ну как, конечно стоит! — начали ему яростно объяснять. — Его устраивают в главном корпусе, прийти могут все факультеты, в том числе и преподы. Ясно же, что будет весело! Столько народу… Осаму не стал дослушивать, страдальчески вздохнув и повернувшись к Джуничиро корпусом. — Знаешь, пока звучит так, будто это обычный детский утренник. А если там и преподы будут, тогда тем более, потому что никто не позволит нормально оторваться в их высокопоставленном присутствии. Дазай не был против всяких вечеринок, нет, он был даже всеми руками за, ведь отвлекаться от иногда докучающей учебы хочется, но конкретно это мероприятие… сомнительно. — А что, если я скажу, что там будет и Накахара-сан? — было протянуто с дразнящей интонацией. И все. На самом деле, этого аргумента вполне достаточно, чтобы взять все свои слова назад, потому что этот шанс нельзя упустить. — Ты уверен, что этот… там будет? — лишь вкрадчиво уточнил Осаму, разворачиваясь обратно и скрупулезно складывая все свои вещи в рюкзак, так как лекция все равно подходила к концу. — Угу, я сам слышал, как он об этом говорил. Танидзаки сидел с довольной миной, видя, что эта уловка сработала безотказно. Конечно, потому что он знал, чем заинтересовать Дазая, о вражде с Накахарой которого уже ходят легенды по всему институту, хотя они тут и учатся-то всего неполный семестр. Конечно, шатен не может упустить шанс как-нибудь насолить единственному преподу, который почти не фигурально доебывал его весь семестр за этот злосчастный автомат, не в котором и дело было-то по итогу, а лишь в задетой гордости одного и непробиваемости другого. Ни одной лекции или практики по матанализу в конечном счете не проходило без того, чтобы эти двое да не попрепирались хотя бы из-за сущей мелочи. Так что корпоратив пока выглядит отличной возможностью попробовать еще раз сойтись на дуэли да и просто выпустить пар, ведь, в конце концов, к тому времени уже все возможные оценки ему будут выставлены и терять будет нечего! Звучит, как отличный план. — Кстати, а ты не мог бы скинуть мне последнюю практическую по Информационным системам? — между делом вставил свои пять копеек Джуничиро, видя Дазая в таком боевитом настроении. — Ты когда-нибудь начнешь сам все делать, а? — Ну, со следующего семестра постараюсь, но ничего не обещаю… — Да, конечно. Так я и поверил.

***

Дазай проснулся, лениво потянувшись в постели и зарывшись носом в простыни. Солнце светило прямо в глаза, но почему-то его это ни разу не раздражало, так как по какой-то причине он чувствовал себя просто прекрасно, и это еще даже не открыв глаза! Он вроде бы и выспался, а вроде бы вставать вообще не хотелось, да и почему-то казалось, что стоит оторвать голову от подушки, как вся эта приятная нега пропадет. Так что он просто продолжал лежать, начиная лишь медленно ворочаться, пока его локоть вдруг не задел что-то твердое и теплое рядом с ним… Что за…?

***

Чуя Накахара по-настоящему ненавидит всего три вещи в этом мире — арахис, откровенно тупых студентов и свой чертов маленький вес, который он не может никак набрать, из-за чего вынужден страдать от всех последствий похмелья, так как его организм просто не может нормально справляться с большими дозами алкоголя, выпитого накануне. Вот и сейчас он чувствует, как медленно приходит в себя, и его голова пока еще не начала раскалываться, чем он и наслаждается, пытаясь оттянуть момент неизбежного. Все на самом деле не так уж и плохо, он привык к таким ситуациям (не то, чтобы он часто прям напивался), так что и сейчас он не намерен как-то это… Поток его ленивых, полусонных мыслей прерывается, стоит чему-то довольно острому толкнуть его под ребра. Что за?.. Глаза открываются моментально, даже почти без усилий, и первое, за что цепляется взгляд, это чужой локоть. О, так это еще лучше — значит, Чуя хорошо вчера провел время на корпоративе, раз смог затащить кого-то в постель. Только вот… Стоило перевести взгляд выше, на чужое лицо, как сердце моментально ушло в пятки, а внутри все почему-то обреченно сжалось и похолодело, потому что… — Дазай?! …вот этого только не хватало. Как вообще они…? И почему ОН?! О боги… Сам же Осаму аж вздрогнул от чужого внезапного вскрика, а потом, приложив все усилия над собой, он еле открыл глаза, чтобы взглянуть на того, с кем по воле случая проснулся, и обомлел. Ничто никогда так не выбивало его из колеи, как лицо его самого ненавистного преподавателя с утра, который смотрел на него с не менее шокированным выражением.

***

— Ахаха, боже, Дазай, ну ты и даешь! Это ж еще умудриться нужно было! И чтобы именно с ним… Боже! Утро, хотя нет, уже ближе к обеду двадцать шестого декабря, а Танидзаки уже чуть ли не падает под стол от смеха в кафешке, в которую его друг сегодня экстренно пригласил. А он ведь еще не хотел идти, потому что и так состояние было немного паршивое после вчерашнего мероприятия, но такие удивительные новости с чужого фронта разом подняли его настроение на должный уровень! — Да-да, тебе очень смешно, а вот мне — нет! Что делать-то? — Осаму начинал потихоньку закипать, потому что как бы сам осознавал все безумие своей истории. — Ты думаешь, я знаю? Обычно это у нас девчонки оказываются в подобных ситуациях, а тут не кто-то, а именно ты! Ой, не могу, прости, пожалуйста… — и Джуничиро снова зашелся в очередном приступе смеха, на что Дазай уже просто обреченно закатил глаза. Кофе в стаканчике уже остыл, но шатен успел выпить большую его часть, так что ободряющий эффект уже начал понемногу приводить его в нормальное состояние после пусть и легкого, но похмелья. А еще Осаму наконец более-менее смог собрать мысли в кучу и проанализировать все случившееся. Итак: факт первый — со вчерашнего дня он не очень много чего помнит, так как действительно довольно много выпил сразу же, как вошел в университет и прошел к столикам с алкоголем. Факт второй — сегодня он проснулся абсолютно голым в одной постели со своим преподавателем, которого абсолютно точно до этого дня ненавидел. Но так ли это на самом деле? Ну, то есть, если же как-то пьяный-а-значит-более-честный-с-самим-собой-он захотел переспать с этой рыжей бестией, значит ли это, что… Да нет! Бррр… быть такого не может! Этот коротышка, он же… он же такой бесячий! «Бесячий, но далеко не уродливый, чтобы от него прям воротило в этом самом плане», — напомнил внутренний голос, заставив Дазая медленно прикрыть веки и так тяжело вздохнуть, что Танидзаки аж на секунду прекратил потешаться над ним. — Да ладно тебе, не загоняйся ты так! В конце концов, вы оба взрослые люди, а то, что он твой препод, могло бы угрожать тебе лишь в том случае, если бы ты умышленно хотел переспать с ним ради какой-то выгоды, а оценки у тебя просто зашибись, да и, как всем известно, ты бы скорее под поезд прыгнул, чем переспал с Накахарой. Ну, до этого дня, по крайней мере, ахахаха… Да, Джуничиро снова не выдержал и посмеялся, но на удивление его слова до этого имели смысл и немного сбавили градус всей серьезности ситуации. Уже хоть что-то. А тем временем, где-то в пустой аудитории почти пустого университета… — АНГО, ЭТО КОНЕЦ СВЕТА! ГДЕ ТЫ ТАМ, ГОВОРИШЬ, ПОКУПАЛ ЧЕМОДАНЫ? МНЕ НУЖЕН ОДИН, ПОТОМУ ЧТО Я, ПОХОДУ, ПЕРЕЕЗЖАЮ В ДРУГОЙ ГОРОД! — Ой, да брось, хватит драму разводить. Думаешь, ты первый такой тут? Если ты боишься за увольнение, то… — Да не в увольнении дело! — злой, очень злой Чуя ходил туда-сюда возле кафедры, размахивая руками, пока другой преподаватель сидел за столом и устало смотрел на это шоу. — Мне плевать, если это дойдет хоть до ректора — меня вымораживает сам факт того, что это случилось именно с НИМ! Я просто теперь даже не знаю, как ему в глаза смотреть! А впереди будет целый семестр и дальше непонятно что! Что делать, что делать, что делать?!.. Чуя устало сел на один из стульев, хватаясь руками за голову, на что Анго лишь закатил глаза, так как не мог понять в полной мере всю трагедию. А трагедия была, потому что Накахара, к его великому сожалению, не все забыл о прошлой ночи, а еще ноющая поясница теперь тоже постоянно напоминает, кто из них двоих с Дазаем тогда был в принимающей позиции, а от этого вдвойне унизительно становится! И ладно бы… Лихорадочный поток мыслей даже принес его к тому, что сейчас Чуе было бы менее все равно на ситуацию, если бы это оказался любой другой студент. Ну нет, серьезно ведь, он бы даже глазом не моргнул, будь это так, но вот именно то, что это был чертов Дазай… Портит. Ему. Жизнь! Ааа… В итоге, уже вечером, сидя на широком подоконнике у себя в квартире, Чуя ощущает себя самым жалким, разбитым и несчастным человеком на свете, потому что у него, черт возьми, по тридцатому разу проносятся в голове воспоминания о том, как им было хорошо с Осаму в ту ночь, его руки, их прикосновения, нежность в голосе и забота в каждом движении… Еще ни с кем занятие сексом не ощущалось таким правильным, как в тот чертов раз. И это бесит ровно в той же мере, в какой вынуждает хотеть плакать.

***

Ну что ж… это нужно просто пережить. Просто пережить. Просто- Тяжело вздохнув, будто груз проблем всех людей на планете лежит именно на плечах Дазая, шатен вошёл в аудиторию, сразу же провалившись в своей миссии «Не смотреть на одного определенного человека». Накахара-сан, никогда не опаздывающий на их пары, уже привычно сидел за своим столом, изредка поднимая голову от своих бумажек и кивая, когда с ним здоровались студенты. И вот, когда они неминуемо пересеклись взглядами, мир будто на секундочку замер, как в фильмах, потому что всё происходящее действительно казалось сюрреалистичным. Сложно было сказать, что в тот момент чувствовал преподаватель, потому что выражение его лица казалось каменным, ни один мускул на нем не дрогнул, а вот его взгляд… Он всегда был таким прожигающим?! Потому что ощущение было такое, будто рыжий что-то вот-вот собирается у него потребовать, но в то же время всем своим видом умоляет, чтобы Дазай ничего не выкинул такого… Борясь с мельканием флешбэков в памяти о той памятной ночи, Осаму поспешно отвернулся и прошел на свое привычное место, желая быть тише травы, ниже воды. Чуя тоже никак не прокомментировал его приход, лишь тихо прочистив горло и слишком поспешно вернувшись к своим бумажкам, и больше шатен старался не поднимать на него взгляд, правда все-таки замечая периферийным зрением, что Накахара сам делает то же самое. Отлично. Так будет только лучше. Только вот… — Дазай, с тобой все хорошо? — спросила у него единственная блондинка в группе Ичие Хигучи, обеспокоенно глядя на него с парты, что на ступень выше. Краем глаза шатен заметил, что еще парочка его одногруппников и другие с потока странно косятся на него. — Ты не заболел, ничего такого? — Нет… А почему ты интересуешься? — Ну, понимаешь… — Ичие тут же стушевалась и даже мило покраснела, но ее следующие слова немного выбили почву из-под ног. — Ты уже пять минут как пришел сюда, а вы с Накахарой-сенсеем еще ни разу… Ну… Не устроили вашу привычную перепалку… Дазай почувствовал, как сердце непроизвольно начинает биться быстрее, хотя рациональной частью себя он понимает, что никто из его одногруппников просто не мог знать об их с преподавателем… случае. Так что он заставил себя отставить паранойю и мило улыбнулся девушке. — Хигучи. То, что мы с Накахарой-саном еще ни разу сегодня не поцапались, не значит, что что-то случилось со мной… или между нами, — блин, зачем он это добавил, — он никогда не был центром моей вселенной. У меня просто сегодня нет настроения с ним спорить. Наскучило! — Что ж, прости, что спросила. Просто это было немного странно, обычно вы не пропускаете ни дня, — блондинка тут же села на место и начала что-то строчить в телефоне, видимо, передавая его слова всем «неинтересующимся» с рядов выше, а Осаму, как мог, тихо вздохнул, отворачиваясь и пытаясь сохранить лицо. Действительно, это на них не похоже, но раньше они и не спали друг с другом накануне, чтобы сейчас начать говорить, как ни в чем не бывало! Вот блин — и снова в голове те мелькающие воспоминания, как чье-то стройное тело так отзывчиво жалось тогда к его собственному, причем так искренне, что не вызывало ничего, кроме как какого-то бесконечного давящего чувства в груди, такого теплого, что Чую в тот момент просто не хотелось отдавать никому и никогда… Хорошо, что дальше началась лекция. В основном, Чуя рассказывал материал, который был дополнительным к основному, потому что давать что-то важное студентам в конце семестра, ну, сами понимаете, бессмысленно. Но он старался говорить так, чтобы хоть немного заинтересовать, и у него получалось, ровно до того момента, как где-то в середине лекции ему пришло уведомление о новом смс с неизвестного номера, и, открыв новый чат, Накахара на секунду выпал из реальности, потому что в сообщении было лишь одно видео и подпись под ним, которая гласила: «Если вы не поставите автоматы всем студентам из списка, который я сейчас скину, это видео окажется у ректора.» А в видео было, как они с Осаму, явно пьяные и в каком-то из пустых коридоров института, где видно яркий свет и блики от корпоративной вечеринки, жарко целуются у стены и все не могут отлипнуть друг от друга, даже не подозревая о скрытой съемке. У Чуи холодок пробежал по спине.

***

— Накахара-сан… Накахара-сан! — кажется, это говорила Гин Акутагава. — Что с вами, почему вы остановились? Вам плохо? — о, а это уже Люси Монтгомери, студентка по обмену. — Вы какой-то бледный… — заметила Наоми Танидзаки, тревожно вцепившись в рукав брата. Настойчивые голоса студентов заставили все-таки вынырнуть из омута мыслей, в который невольно впал преподаватель, заставив взять себя в руки и прочистить горло. — Простите… Нет, со мной все хорошо. Вы не могли оставшуюся часть лекции законспектировать со слайдов самостоятельно? Мне просто начальство тут подкинуло несколько неотложных дел… С этими словами Чуя прошел на свое место и быстро сел, начав для вида копаться в бумагах, в итоге просто плюнув и взяв один из листков, а сверху положив свой телефон. Еще раз просмотрев короткую переписку, он не выдержал и поднял взгляд на Дазая, который, к его удивлению, уже смотрел на него, не отрывая глаз, и рыжий пожалел, что еще не изобрели способа общаться мысленно. Уже в конце пары Накахара вроде как собрался с мыслями и успокоился, понимая, что сейчас как никогда надо держать голову холодной. — Итак, если кто-то сегодня собирался отдать какие-нибудь долги, подходите быстрее. Дазай, останься тоже, пожалуйста. Дазай еще тогда, в середине лекции, когда Чуя вдруг резко замолк, почувствовал что-то неладное, и вот оно подтвердилось. Повезло, что в этот раз к преподавателю выстроилась лишь небольшая очередь из студентов, так что шатену не пришлось долго ждать. Как только последний студент вышел из аудитории, Осаму тут же оказался возле стола Чуи, а тот подошел к нему и вдруг мрачно протянул свой телефон. — Вот, взгляни, что мне пришло. Дазай без лишних слов уставился в экран, и теперь все стало на свои места. — Хреново… — в итоге выдохнул он, отдавая телефон и одновременно пытаясь подавить бурю эмоций от того, что они наконец разговаривают. — Надо разбираться, и быстро. — Да, — Чуе самому было странно от того, что они впервые так спокойно говорят, жаль, правда, что именно в такой ситуации, — я рад, что ты тоже так считаешь. — Ну, я бы никогда не оставил вас с этим один на один, ведь я тоже в этом замешан, так что и расхлебывать надо вместе… Что один, что второй отказывались как-то комментировать тот взгляд, который они разделили после этих слов, потому что оба явно на секунду слишком залипли, смотря друг на друга и пытаясь осознать, что чувствуют от этого негласного обоюдного обещания поддержки во всей этой ситуации. — Ну, я полагаю, пока есть несколько вариантов действий, — первым очнулся Чуя, отводя взгляд, но, тем не менее, не пытаясь увеличить дистанцию между ними. — Это было, конечно, умно со стороны этой мрази спрятать свою фамилию среди прочих, тем более из разных групп, у которых я веду, но я думаю, нам смысла нет идти и распрашивать каждого по списку. Так что… предлагаю тебе сейчас пойти на пост охраны и любой ценой просмотреть записи с камер видеонаблюдения с корпоратива, а я пока позвоню в деканат и попробую пробить у них номер, с которого мне написали. Но это может не сработать, если этот шантажист все-таки додумался не использовать свой личный… Вопросы? Дазай заставил себя спуститься с небес на землю от стремительности предпринимаемых действий, потому что он искренне поразился организованности своего преподавателя. — Нет, меня все устраивает, — поспешил он заверить, даже не пытаясь скрыть своего восхищения. — А у вас все схвачено, я смотрю? — Еще б я позволил шантажировать себя, — усмехнулся Чуя в ответ, впервые чувствуя, как узел напряженности потихоньку развязывается у него внутри. — У меня сейчас пара, но если что-то найдешь на камерах, точнее, кто мог тогда с телефоном снимать… нас, сразу иди сюда. — Понял, — кивнул Осаму и тут же развернулся, чтобы выйти, потому что он как можно быстрее уже хотел найти того, кто посмел это сделать. — И Дазай… — шатен остановился тут же, как его неуверенно окликнули. Обернулся, чтобы увидеть, как всегда обычно агрессивный Накахара немного мнется и тревожно облизывает губы, смотря в пол и пытаясь продолжить предложение. О боже, это что — еще и румянец на его щеках? Чье-то сердце явно пропустило пару ударов от всего этого зрелища. — Мы… так и не поговорили, о том, что… — Все в порядке, — мягко перебил Осаму, улыбнувшись и тут же поймав взгляд голубых глаз. — Мы еще успеем поговорить, но сначала надо разобраться со всей этой ситуацией. Так что… можете не переживать по этому поводу, с моей стороны в этом подставы никогда не будет, только не такой. Дазай сам не понял, с каких пор он стал таким чутким и деликатным, просто Чуя конкретно в тот момент казался таким ранимым со всем этим своим невинным выражением лица, которое так не присуще ему при их обычном общении. Но итог таков, что заставить его чувствовать себя в безопасности со своей стороны показалось Дазаю первостепенной задачей в тот момент. Накахара тоже этому удивился, но заставил себя собраться и слабо усмехнулся, отводя взгляд, но уже не делая этого из-за дискомфорта. — Так странно, ты никогда не казался мне таким понимающим, Дазай. — Ну, мне же надо было держать вас в тонусе весь семестр и не давать спуску, — нахально хмыкнул Осаму и снова направился к выходу, видя довольное выражение лица своего преподавателя. — Это кто кому спуску не давал… Да, пусть они сейчас и находятся в полной заднице, но оба почему-то ощутили иррациональную дозу тепла от этого короткого разговора, что неосознанно давало сил справиться со всем, что на них свалилось.

***

Дазаю не стоило таких уж огромных трудов заполучить доступ к камерам, так как впервые в жизни он реально был благодарен самому себе за развязный язык и стремление всегда и всех сражать своим обаянием. Он полюбился охраннице еще с первого дня учебы, так что уболтать ее и вымолить хотя бы пятнадцать минут времени с записями с корпоратива было легко. А вот найти потом нужную камеру и время было труднее… После быстрой перемотки пленки, где Осаму видел, как они оба с Чуей в главном зале потихоньку напивались и уже о чем-то громко спорили, он решил сразу же включить запись с коридора, где, как он думал, все и произошло, ведь то место было ему вполне знакомо, а основываясь на том, что оно было недалеко от зала с корпоративом, так все сомнения вообще отметались, и да, он оказался прав. Когда после длительной перемотки в том коридоре наконец показались они с Чуей, шатен чуть не подпрыгнул на стуле от осознания того, что он уже близко. И да, особых трудов лишь стоило не зацикливаться на том, чем они тогда занимались, но зато у Дазая теперь было точное время, когда они там появились — семнадцать минут второго ночи. Отлично, значит, осталось посмотреть по смежным камерам из других коридоров, как кто-то шел за ними в то же время. Пальцы немного начали подрагивать, Осаму на всякий случай оглянулся, чтобы посмотреть, не зашла ли ещё в эту комнатку охранница, стоящая всё это время неподалёку. Затем он начал переключать записи, пока наконец не заметил на одной из них человека, что тоже что-то делал в пустом коридоре вместе с телефоном перед лицом, стоя за углом, пока все остальные праздновали. Дазай победно усмехнулся, когда он точно узнал человека на камере…

***

— Накахара-сан? Можно вас? — Осаму пытался восстановить дыхание, так как слишком быстро взбегал по лестнице, ибо лифты для слабаков (или их просто было не дождаться). Рыжий тут же прервал занятие, дал отмашку студентам посидеть немного, а сам уже оказался за дверью вместе с взволнованным Дазаем. — Ну? — Это была Люси! — Что? Она?! Черт, и хватило ведь наглости скидывать на меня все это, сидя прямо у меня на паре! Честно, Чуя был немного шокирован. Монтгомери пусть и не была одной из лучших, да и сам матанализ ей давался плохо, но она хотя бы старалась, за что он ее и уважал. До этого дня, собственно. — Так, ладно. Повезло хотя бы, что она из твоей группы, — Чуя судорожно соображал, что им вообще делать дальше. — У вас по расписанию сегодня еще будут пары? — Сегодня уже нет, только завтра, вторая и четвертая, — быстро отрапортовал Дазай, готовый чуть ли не сейчас сорваться за правосудием. — Значит, завтра сразу после второй пары ты должен каким-то образом привести ее в аудиторию 3-14, у меня как раз там будет окно. А дальше я разберусь… — Думаю, я смогу уговорить ее подругу, Хигучи, помочь мне… — задумчиво сказал Осаму, уже продумывая, что ему предстоит наплести ей. — А она точно согласится? — Ну, я как-то с ней переспал, так что у нее сложилось хорошее впечатление обо мне… — О боже, — закатил глаза Чуя, не желая, чтобы ему напоминали, что и он тоже теперь находится в этом позорном клубе, имеющих подобную связь с Осаму.

***

— И зачем мы только туда идем? Хигучи, ты так ничего внятного и не сказала, а… Люси не успела договорить, так как буквально у самого входа в аудиторию 3-14 ее кто-то довольно в грубой манере схватил за локоть. — Спасибо большое, Хигучи, что посодействовала! — пропел Дазай, вышедший откуда-то из-за угла, своим слащавым голосым. — Обещаю, я тебе потом все подробно объясню, а пока у нас срочные дела к Люси… Ни блондинка, ни сама Монтгомери даже не успели сообразить, что происходит, а Дазай уже изящно затолкал вторую в аудиторию, закрыв перед удивленной Хигучи дверь. Естественно, весь поток возмущения обрушился на шатена, стоило тому провернуть замок и перегородить собой выход, чтоб наверняка. — Дазай?! Что происходит вообще?! — А я скажу, что происходит, студентка. Люси тут же испуганно замерла, стоило ей услышать чужой голос. Она обернулась и увидела Накахару, спокойно присевшего на край стола и скрестившего руки на груди, глядя на нее своим пронзительным взглядом. Дазай соврал бы, если бы сказал, что у него не захватило дух от всего, что сейчас начнется. — Накахара-сан? Что… зачем меня сюда привели, я не… — Хватит разыгрывать спектакль, Монтгомери. Мы знаем, что это была ты, — Чуя для образности даже открыл тот злосчастный чат и показал ей экран, увидев, как девушка чаще начала дышать. — Тогда вам и так известны все мои условия! — упорно выкрикнула Люси хоть и начинающим дрожать голосом. — Это возмутительно, что у вас роман с кем-то из студентов! Вы вообще меня благодарить должны за то, что я все еще ничего не сказала ректору, а пошла на сделку! Накахара лишь слабо улыбнулся, чем заставил девушку сглотнуть, и оттолкнулся от стола, подходя к ней ближе. — А ты думаешь, что ты лучше, раз решила нажиться на всей этой истории и пошла на шантаж? — ядовито проговорил преподаватель, стремительно сокращая расстояние. Люси хотела сделать шаг назад, но вспомнила, что прямо за ее спиной стоит Дазай, который просто не позволит ей скрыться. Было отчетливо слышно, как ей пришлось сдерживать отчаянный всхлип. — Значит, ты залезла в чужое грязное белье и подумала, что это хорошая идея — вот так угрожать своему преподавателю? Дазай еще никогда не слышал, чтобы Чуя общался с кем-то таким холодным тоном, что даже он сам, будучи не тем, кого отчитывают, почувствовал, как Монтгомери от этого сейчас должно быть очень страшно. Аж мурашки по коже… — А знаешь ли ты, что шантаж — это статья, за которую тебя могут посадить за решетку? Да, а ты что — думала, что тебе все сойдет с рук? — увидев округлившиеся от настоящего ужаса глаза девушки, Чуя не мог не позлорадствовать. — Ты, конечно же, можешь пойти к ректору и показать ему то видео, и я уверяю тебя, в то время, как меня уволят, а его отчислят, ты поедешь в тюрьму за нарушение уголовного кодекса. Как думаешь, у кого жизнь будет сломана больше? Дазай не мог объяснить то безумное чувство гордости за Чую, когда тот наконец закончил свою пламенную речь и еще улыбнулся как ангелочек в конце, что Осаму сам не смог сдержать победной улыбки, на секунду переглядываясь с преподавателем и понимая все без слов. Накахара спокойно смотрел на то, как студентка перед ним уже натурально всхлипнула, еле сдерживая слезы, потому что, очевидно, она была слишком наивна, когда надеялась провернуть подобную схему. — А теперь живо доставай свой телефон и удаляй видео, наш чат и прочее. Если я узнаю, что ты что-то пересылала кому-то или загрузила на компьютер у себя дома и тоже не удалила, ты знаешь последствия. Второго предупреждения не будет. Под суровым взглядом преподавателя Монтгомери дрожащими руками разблокировала телефон и начала делать, что ее просили. Когда ее рука зависла над иконкой удаления, она из последних сил подняла голову и еще раз взглянула на Накахару, пытаясь выглядеть оскорбленной. — Но вы же понимаете, что это неэтично! То, что у вас… — она обернулась, презрительно кивнув на Дазая, — …у вас с ним! К ее удивлению, Чуя лишь кратко рассмеялся, пряча руки в карманы брюк. — Если бы ты вообще имела право сейчас заикаться про этику, я бы тебе ответил, что неэтичным бы было, что основываясь на нашей связи, о которой ты сама там себе понапридумывала, я бы как-то выделял Дазая и делал ему поблажки. Но неужели наше общение весь семестр заставило бы хоть кого-нибудь предположить, что я как-то более лоялен к нему и, например, просто так поставил автомат? — на это Люси лишь шмыгнула носом, отведя взгляд, потому что да, Чуя был чертовски прав — кто в здравом уме назвал бы то поле боя, что устраивали преподаватель матанализа и его студент, особым отношением в пользу студента? Оба парня от этого осознания ухмыльнулись. А дальше, под надзором Чуи, Монтгомери наконец удалила все, поклявшись, что этого видео больше нигде нет, и рыжий ее отпустил мягким, но ни разу не теплым напутствием о том, что если она учудит что-то подобное еще раз — простым выговором не отделается. Дазай тогда еще с милой улыбочкой открыл ей дверь, из-за чего она на него злобно посмотрела, а потом быстро вышла из аудитории, на ходу вытирая слезы. — Это было… Вау! — не смог сдержать своего ликования Осаму, как только закрыл дверь за девушкой и обернулся к Чуе, который уже подошел к своему столу и тяжело свалился в кресло. На лице его тоже была улыбка. — Рад, что тебе понравилось выступление. Полночи копался в законах, да и то до конца так и не разобрался в этих статьях, так что просто учил убедительную речь, чтобы заткнуть ее раз и навсегда. Вообще-то, я думал, что мне придется приводить больше аргументов, а она вон, быстро сдалась, — усмехнулся Накахара, прикрыв глаза и глубоко вздохнув, переводя дыхание, пока Дазай подходил ближе, и вот уже он присел на краешек стола. — Надо же, а по вам вообще было не сказать, что вы так переживали, — не смог не поддеть Осаму, довольно глядя на преподавателя, что сегодня открылся ему еще с одной стороны. И ему нравилось то, что он узнавал… — Ой, иди ты, — фыркнул Чуя, открыв глаза, но все равно не мог разозлиться сейчас в полной мере, потому что предательская улыбка лезла на лицо. — Ты только и мог, что стоять там с открытым от восхищения ртом! — Ну, а я и не отрицаю, что был абсолютно и полностью восхищен вами, — произнес заговорщицким голосом Дазай, поднимая руки в сдающемся жесте и не отводя взгляда от голубых глаз. И он бы соврал, если бы сказал, что он не хотел этим смутить своего преподавателя. А тот на его выпад сразу подозрительно сощурил глаза. — Надо же, что я слышу — неужели это комплимент, и из твоих уст! — Да, отчаянные времена… — вздохнул Дазай, плавно вставая и вдруг отходя куда-то из поля зрения начинающего нервничать Чуи. Кресло едва слышно скрипнуло и чуть-чуть прогнулось вместе с рыжиком назад, когда Осаму внезапно сложил на спинку свои локти и так и уперся в него, слегка нависнув над преподавателем. Но Чуя не собирался начинать позорно оглядываться, где там студент, а в следующий миг прямо над его головой раздался вкрадчивый, игривый голос: — Так что…? Мы поговорим, как вы и хотели, о том случае после корпоратива? От этого дурацкого тона Чуя только и мог, что беззвучно выругаться: «Зараза, ну ведь точно издевается!». А вслух он лишь с непрошибаемым выражением спросил: — Как много ты вообще помнишь с той ночи? Дазай не сразу ответил, а когда все-таки заговорил, то сделал голос максимально скучающим. — Ну, вообще-то немного. Точнее, почти ничего, я был довольно пьян. — О, надо же, у меня такая же история! Повисло слишком затянувшееся молчание, потому что оно дало время Чуе засомневаться, а Дазаю чуть продлить веселье, ведь оба понимали, что они бессовестно солгали — каждый помнил гораздо больше, чем готов был признать. И сейчас Накахара был благодарен шатену лишь за то, что тот догадался встать у него за спиной, а поэтому не видел, как у преподавателя предательски краснеют скулы из-за неминуемо всплывших воспоминаний об их горячем сексе — именно о том, как тот же Осаму, который сейчас стоит позади него, был тогда на нем, в нем и так далее по откровенному списку… И, кажется, эта падла Дазай специально дал ему время, чтобы оживить в памяти это. Тишина все-таки была прервана, но не тем, чем бы Чуя предпочел, потому что в какой-то момент Дазай начал тихо посмеиваться, что со временем перешло в полноценный звонкий смех. — Эй, что смешного? — раздраженно выпалил рыжик, насупившись. — Простите… Ха-ха… — не мог остановиться Осаму. Его так трясло, что даже кресло под его весом немного дрожало. — Я не знаю, почему мне смешно. Может, потому, что из всех преподавателей я попал в эту ситуацию именно с вами? — Да уж, оборжаться можно… Особенно после того, как нам мгновенно пришлось разбираться с последствиями в виде шантажа! — Ну, это да, единственный минус. — Единственный? — взвился Накахара. — То есть то, что мы, препод и студент, перепихнулись — не минус для тебя? — Ну, сам-то секс был хорош! — Офигеть… — сдался Чуя, резко выдохнув и замолкнув. На лице появилась шальная улыбка. — То есть ты реально тот еще беспринципный ублюдок, каким я тебя и считал, как только впервые увидел у себя на паре в сентябре! — Возможно, — протянул Дазай, не отпираясь, а потом вдруг наклонился вниз, к ушку преподавателя, скрытого за волосами, отчего Чуя тут же вздрогнул, когда почувствовал горячий шепот близко к его коже и самого шатена, голова которого теперь была так рядом. — Но именно с этим ублюдком вы провели лучшую ночь в своей жизни, не так ли? А потом шатен резко выпрямился и направился прямо к выходу, оставляя офигевшего от жизни преподавателя матанализа сидеть и лишь смотреть ему вслед. Там, уже выйдя за дверь, Осаму прислонился к стене, закрыв глаза и наконец выдохнув. На губах слабая улыбка, а в груди сердце нещадно пробивает брешь, потому что его запас смелости явно был на исходе, а то, что он провернул только что с Накахарой, точно требовало всей его выдержки. Но, пожалуй, это того стоило…

***

— Накахара-сан, если не секрет, а как вы будете справлять Новый год? Двадцать девятое декабря, последний день в университете в этом году. Никто уже ничем полезным, в плане учебы, не занимается. У самого Чуи это последняя пара, поэтому, по доброте душевной, из-за который он в несколько раз поднялся в глазах студентов, он разрешил всем просто посидеть, поболтать наконец расслабленно о предстоящих планах на праздники. Кто-то это время решил использовать, чтобы обменяться подарками, так что иногда тут и там были слышны восторженные возгласы из разных частей аудитории и шуршание оберток. Кто-то решил посидеть повырезать снежинки, чтобы потом еще больше украсить комнату в общаге, раз уж к родителям не удалось поехать и придется праздновать здесь. А кто-то решил хоть немного поспать, раз выдался шанс… — Ну, в этот раз я не планирую никуда ехать или куда-то идти… Думаю, просто посидеть дома с бокалом вина и наконец в полном спокойствии меня полностью устроит! — расслабленно ответил Накахара, пребывая в прекрасном расположении духа, и все это видели, так как преподаватель спокойно сейчас сидел с закинутыми ногами хорошо-что-в-сменной-обуви на стол и листал что-то в телефоне, ничем сейчас не выдавая из себя грозу всея университета. Забавно, как в данный момент он еще больше всем своим видом походил на одного из студентов. Но, конечно, это умиротворение кому-то обязательно да нужно попробовать растревожить… — И что, вам разве не становится грустно от того, что вы будете на такой праздник в одиночестве, а не в компании? — невинно улыбаясь и продолжая кому-то вырезать снежинки, спросил Дазай, поднимая свой невозможный взгляд карих глаз и смотря в упор на рыжика, который сейчас не мог понять, насколько тот опять сейчас хочет над ним поиздеваться.       — Нет, Дазай, я предпочитаю быть один, ведь, как показывает практика — так меньше проблем! — ни на что не намекая, буквально прошипел Чуя, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не сорваться и не врезать кое-кому в лицо. Во черт, все настроение одним своим вопросом подпортил!              Дазай лишь усмехнулся на это, не прерывая зрительного контакта, но и не стараясь больше поддеть преподавателя. Он уже добился своего, а большего и не надо.              — Прошу прощения, если как-то задел вас. Я просто всегда был уверен в том, что никто не должен быть один на Новый год. Простите мне мою романтическую натуру…              После этих вполне искренне прозвучавших слов Накахара сам не заметил, как весь его пыл остыл, и даже возможно ощутил маленький укол вины за свою резкость, видя, как Осаму, слабо улыбаясь, робко? отводит взгляд вниз, даже как-то тушуясь, что на него обычно не похоже.              Другие студенты продолжили о чем-то возбужденно перешептываться, больше не пытаясь задать никаких вопросов преподавателю, так что до конца пары все мирно сидели и дальше активно обсуждали свои планы на праздники. А Чуя, вдруг о чем-то задумавшись, последние минут десять до окончания просидел недвижно, уставившись в одну точку за окном. Он краем уха слышал, как в какой-то момент все начали собираться, поздравляя его и прощаясь перед уходом, а он лишь кивал, не меняя своего положения, пока к нему вплотную все-таки не подошел один индивид.              — Эй, с вами все хорошо? Вы выглядете так…              Чуя рассеянно наконец оторвал взгляд и посмотрел на представшего перед ним Осаму, заинтересованно оглядывающего его.              — Все нормально, — заторможено ответил Накахара, — просто задумался, где мне достать живую елку.              — Елку? — удивился шатен. — Вы ее еще не поставили что-ли?              — Нет… нет, я… — Чуя замялся, на самом деле не понимая, чего это он вообще завел такой диалог с его… врагом, но делать нечего, раз уж начал, да и тот тем более вроде не пытается привычно потешаться, так что… — Я в этом году впервые отмечаю Новый год в своей квартире, а до этого всегда мой отец этим занимался, просто в какой-то момент привозя откуда-то ель, а я даже не задумывался, где их берут, и вот…              Дазай удивленно, но не перебивая, выслушал, а потом будто изнутри загорелся какой-то идеей, хитро улыбнувшись и щелкнув пальцами, вдруг резко схватил Чую за щиколотки и сбросил его ноги со стола на пол.              — Эй! Ты что, совсем офигел? — тут же вышел из себя Чуя из-за чужой наглости.              — Ой, да ладно, будто я ваши ноги еще не трогал… — издевательски протянул Осаму, на что получил просто убийственный взгляд Накахары, который будто обещал, что вот прямо сейчас кого-то ожидает экзекуция. — Я знаю одно место тут недалеко, где продаются елки. Вставайте, я вас отведу туда! Встречаемся у входа в институт через пять минут!              Чуя даже не успел сменить гнев на шок, а студента уже и след простыл. Он только и увидел, как тот вприпрыжку выбегал из аудитории, на ходу кому-то звоня и подмигнув рыжику у самой двери. Накахара, конечно, офигел от жизни, но подумал, что пойти куда-то следом за Дазаем предположительно лишь за елкой — не самое безумное, что они делали. К тому же…       

***

             — Ого, так это здесь их продают?..              — Ага! Выбираете любую понравившуюся, как-то дотаскиваете ее до выхода и там же у него платите. Ценники обычно где-то к веткам привязывают…              Чуя и не знал, что существуют такого рода ярмарки елок, где они выставлены уже аккуратно подпиленными и образующими даже что-то похожее на мини лес. Глаза разбегались, если честно.              — Ясно, а теперь, будь так добр — изыйди. Ты свою миссию выполнил, можешь идти домой!              — Эй, это что — все? Вот так просто уже гоните?              Да, кто бы сомневался, что от Дазая уже не получится так просто избавится — вон, ходит теперь хвостиком, трогает иголки всем елкам, к которым восторженно подходит Чуя, и что-то постоянно лепечет, будто самый настоящий елочный эксперт. Накахара уже к середине своих выборов смирился, просто ходя и ища ту самую. Идеальную. И вот, кажется, нашел…              — А вам не кажется, что она слегка великовата для вас? — со смехом спросил Осаму, стоило ему по горящим глазам рыжика определить, что это то, что он возьмет. Двухметровая пушистая елочка, которая даже казалась симметричной со всех сторон, что удивительно. Ни куцых веток, ни просветов в хвое — просто прекрасно! Осталось только дотащить…              — Ну, а это неважно, ведь у меня есть ты, который добровольно напросился мне помочь, — издевательски протянул Чуя, с коварной улыбкой медленно развернувшись к Дазаю, до которого только сейчас дошло, что его собрались эксплуатировать по полной. — Куда-              Накахара тут же схватил своего студента за шиворот, как только тот собрался линять, наконец-то имея шанс поиздеваться в ответ. И по итогу Чуя шел впереди, таща елку за основания ствола, пока Осаму там ежеминутно жаловался, что иголки больно колют ему лицо, схватив дерево где-то посередине. На выходе из этого чудесного места Накахаре даже было не жалко отвалить довольно приличную сумму за такое красивое создание, а потом скомандовал Дазаю снова поднять ель и не отставать.              Естественно, тот всю дорогу до дома преподавателя ныл, но Чуя и капли стыда даже не почувствовал. Это было за все его нервы. Да и тащить так легче. Осаму заткнулся лишь тогда, когда они наконец подошли к одной из новеньких многоэтажек, и тут же начал заинтересованно озираться, где же обитает тот, кого он так ненавязчиво впутывал в свои сети. Вообще, вот так попасть в дом Чуи он и не рассчитывал, но видимо судьба сама ему подыгрывала.              — Так, а теперь несем сюда, к окну. Дазай, чтоб тебя! Неси ровнее, у тебя что — руки совсем кривые?              — Но Накахара-сан, вообще-то это не входит в мои обязанности, как студента!              — Теперь входит. Сам напросился.              С божьей помощью, но новогодняя ель наконец была поставлена и устойчиво зафиксирована на полу с помощью специальной подставки. Дазай сидел возле нее и облегченно вздыхал, тут же переведя напускной возмущенный взгляд на Накахару, который стоял рядом, полностью довольный и оглядывающий елку сверху вниз.              — А от тебя есть польза, признаю! — вынес вердикт Чуя, ухмыляясь, когда Осаму с кряхтением встал, отряхивая иголки с одежды.              — Копаться по камерам наблюдения было легче, чем это все!              А вот это Дазай вспомнил зря, судя по тому, какой тут же злобный взгляд изобразил Накахара на своем лице, закатывая глаза и уходя в сторону кухни.              — Я понял. В последний раз мы что-то совсем забыли прояснить этот момент по поводу припоминания всей истории…              — Да-а-а, точно, — нервно рассмеялся Осаму, пройдя следом за своим преподавателем и прислонившись к кухонному гарнитуру, наблюдая за тем, как Чуя достает из одного из настенных ящиков какое-то вино. На скептически поднятую бровь шатена он лишь развел руками, тут же принимаясь аккуратно открывать бутылку.              — Что? Я не собираюсь говорить об этом ещё раз без алкоголя!              — Что, думаете, без вина вы не сможете со мной справиться?              — По-моему, это немного слишком сильное заявление, — задумчиво протянул Чуя, открыв бутылку и вдруг начав медленно подходить к Осаму вплотную, не отрывая своего пронзительного взгляда от его глаз. — С чего бы мне настолько переживать из-за… тебя? — последние слова были сказаны немного пониженным, даже томным, испытывающим голосом, что Дазай аж нервно сглотнул, когда Накахара не остановился и сделал последний разделяющий их тела шаг.              — А… ну… — совсем растерялся шатен, когда Чуя вдруг ещё больше наклонился к нему, так что Дазай инстинктивно схватил его за талию, — …э-э-э, ладно, так… — а Чуя еще чуть больше прижался к нему, одной рукой оперевшись в столешницу прямо позади Дазая, а вторую руку куда-то вытянув вбок от него. Осаму кажется забыл, как дышать.              Но в следующий же миг Чуя слегка отстранился, показательно держа в руках бокалы, что он достал откуда-то из-за спины шатена, и издевательская ухмылка на его ангельском лице стала последним гвоздем в крышке гроба Осаму, который, забывшись, всё ещё держал руки на боках своего преподавателя.              — Прошу прощения, — тут же убрал руки Дазай, откашлявшись и отведя взгляд, лишь бы не видеть самодовольства на чужом лице.              — По-моему, из нас двоих только один боится не справится с другим. И это точно не я…              — Да-да, думайте, как вам угодно…              На это Накахара лишь насмешливо посмотрел на него поверх бокала, передавая ему другой, уже наполненный.              — Раз такой смелый, слабо тогда сказать мне то же самое, что и тогда, в аудитории, что-то про лучшую ночь в моей жизни, только уже в лицо?              — Ну, вы же не будете отрицать, что вам тогда понравилось?              — А как я могу? Никто же из нас ничего не помнит! — саркастично ответил Чуя, тут же улыбнувшись и отпив немного вина.              — То-о-очно… — поддержал его игру Дазай, изобразив мнимое сожаление.              Тут он вдруг сам решил приблизиться к Накахаре, и, возможно, ему слишком понравилось, как улыбка сползла с его лица, когда Осаму встал так же близко, как и рыжик тогда, наклоняясь к нему, так что их лица стали находиться слишком рядом. Можно было даже ощутить, как у Чуи еле заметно сорвалось дыхание, когда он подумал, что Дазай вот-вот серьёзно собирается сделать что-то непозволительное, но тот лишь с такой же милой улыбочкой отстранился, теперь держа в руках бутылку вина, что, очевидно, стояла за спиной находившегося у него на пути Накахары. Тот слабо улыбнулся, когда понял, что ему лишь вернули должок.              — Вам подлить, Накахара-сан?              — Нет, спасибо, с меня, пожалуй, хватит. Мы же не хотим, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз?              — Да, конечно. С чего бы нам хотеть?              Никто точно не помнит, кто из них двоих это сделал, но после слишком затянувшегося молчания, пока они оба буравили друг друга взглядами и ждали, у кого выдержка сломается первой, наконец впились в губы друг друга, за секунду стирая любое расстояние между ними и вцепляясь так, будто это было дело жизни и смерти.              Чуя снова очнулся лишь тогда, когда его бросили на его же кровать в холодные простыни. Дазай уже нависал над ним и как можно сильнее вдавливал своим тело в его, на секунду встретившись с ним взглядом. Кажется, в тот долгий момент оба искали в глазах друг друга хоть какие-нибудь намеки на просьбу остановиться, но видели лишь дикое обоюдное желание. Да, может, последние остатки разума и кричали что-то Дазаю о том, что он вообще-то сейчас своего ненавистного препода зажимает на кровати. Снова. Но вот только хотел он его всё-таки больше, чем ненавидел, ведь его губы были слишком вкусными, выражение лица слишком будто молящим, да и весь Чуя был слишком соблазнительным, чтобы он сейчас остановился. А сам Чуя понимал, прекрасно, блять, понимал, что снова лечь под своего же самого противного студента — ну, откровенно говоря, верх тупости — но вот он здесь, ничего не может поделать со своим желанием, обхватывая ногами поясницу Осаму, лишь бы прижаться поближе к нему… Его красивое лицо бесит, его манеры и привычки еще больше раздражают, но его все еще почему-то хочется…              Именно поэтому здравый смысл посылается к черту, потому что это все сейчас кажется самой правильной вещью в мире.              Чуя очаровательно (по мнению Дазая) скулит в их мокрый поцелуй, когда Осаму начинает немного двигать бедрами, чем вызывает безумно приятное трение напротив их возбужденных частей тела. Ногти рыжика на спине Дазая становятся когтями, когда такие ритмичные имитации фрикций дразнят его слишком долго.              — Как долго ты ещё собрался резину тянуть? — запыхавшийся и раздраженный, Чуя теперь почему-то казался безумно милым, а не бесячим, на что Дазай лишь коротко рассмеялся.              — Что, кому-то уже не терпится? Пять дней же всего прошло с нашего последнего секса, Накахара-са-ан!              — О боже… — Накахара лишь закатил глаза, сам понимая всю безумность этого факта, всё-таки не сумев сдержать улыбку. — С каким придурком я связался? — спросил он шепотом, вплетая пальцы одной руки в лохматые волосы счастливого Дазая, а другой рукой нежно огладив того по щеке.              — С тем, что сумел получить автомат по вашему предмету? — предположил Осаму, за что его тут же притянули обратно для поцелуя, одновременно помогая наконец избавиться от всей одежды.              В итоге Чую плавно растягивали, пока он сидел на коленях Дазая, спиной к нему и расставленными широко ногами, чтобы шатен мог одновременно и погружать в него пальцы и мучительно медленно водить по его напряженному члену, чтобы если что отвлечь от любого дискомфорта. Накахара не стеснялся подавать голос, когда пальцы шатена особенно глубоко касались одной его чувствительной точки внутри, пока сам Осаму обцеловывал его плечи, шею, спину — все, до чего дотягивался, пока Чуя раскачивался на его пальцах, периодически откидывая голову ему на плечо. Казалось, что Дазай попал в сказку, где его самый ужасный препод вот так восседал на нем голым и вместо того, чтобы спорить, стонал от его же слишком приятных ласк. Лучше стало лишь тогда, когда это рыжее создание захотело большего, поэтому Осаму уложил его обратно на кровать, быстро надевая презерватив и подливая смазку в руку, а потом, не говоря лишних слов, сразу пристроился к нему, проведя головкой между таких аппетитных ягодиц его преподавателя, правда тут же подняв взгляд на него, немо спрашивая разрешения. Накахара на это лишь снисходительно хмыкнул, шире разведя ноги и крепче сжав руки на шее Дазая, притянув голову того к себе, чтобы впиться в его губы своими, так же немо давая согласие на все, что только можно. После этого Осаму вставил головку, а потом медленно толкнулся на всю длину, чувствуя, как Чуя забился под ним от непривычной сразу так растяжки, но затем расслабился, разорвав поцелуй и пытаясь отдышаться, пока Дазай давал ему время привыкнуть.              — Как хорошо, что в этот раз никто из нас точно не забудет, как я вас трахнул, Накахара-сан, — жарко прошептал с улыбкой на лице Осаму на ушко Чуе, отчего тот вздрогнул и, кажется, даже еще чуток покраснел.              — Ты специально масла в огонь подливаешь, даже со своим членом в моей заднице обращаясь ко мне на «вы»?              — Ну, это заводит, скажите же, — ухмыльнулся Дазай, уткнувшись лбом в лоб Накахары, убрав с его вспотевшего немного лица одну прядку. Чуя ничего не мог с собой поделать, когда улыбнулся ему в ответ, потому что он просто не мог злиться, когда ощущал себя так хорошо.              Снова закинув ноги Чуи себе за спину, Осаму наконец начал двигаться, вырывая сначала лишь тихие всхлипы у рыжика под ним. Тот закрыл глаза и теперь просто слепо притягивал шатена к себе навстречу, встречая его толчки ответными движениями своих бедер, получая от этого всё больше и больше удовольствия. В середине процесса оба совсем забылись, потому что ощущения накатили как раз те, что они испытывали в ту злополучную ночь, только теперь все чувствовалось реальнее, лучше, заставляя цепляться друг за друга и медленно, но вместе подходя с каждым толчком к краю.              Неудивительно было кончить почти одновременно. Удивительно было даже после этого ни за что не хотеть расцепляться, что они и делали, уже как десять минут просто лениво целуясь, не спеша говорить хоть о чем-нибудь и куда-либо уходить. А потом, когда этот необъяснимый приступ нежности прошел, оба смотрели на поставленную ими же елку, лёжа в кровати, пока Дазай поглаживал устроившегося у него на груди Чую по голове, всё не понимая, что не так.              — Мы забыли украсить елку.              Точно.                     

***

              — Емае, ты как-будто переезжать ко мне собрался, а не только на праздники! — Ну, я просто решил не оставлять тебя одного как можно дольше! — Так ты не шутил, когда нес тогда на моей паре ту чушь про свою романтическую натуру… — О, ни в коем случае! Чуя, конечно, немного офигел, когда Дазай заявился к нему на порог тридцать первого с огромной спортивной сумкой (потому что он его отправлял к себе взять вещей лишь по мелочи!), но все равно тут же помог ее занести внутрь, вообще поражаясь, как тот ее донес до его квартиры. Но он все равно рад, что отмазался тогда идти с Дазаем к нему домой, потому что знакомство с родителями его явно не прельщало. Они еще тогда шуточно поругались в коридоре: — Скажи, вот как ты собрался представлять меня им?! — Ну, например… Привет, мам, пап! Это Чуя Накахара, один из моих преподавателей в институте. А у вас тут случайно нигде не повешена омела, чтобы я мог его под ней поцеловать? Хотя, я и так могу, смотрите… — Ты идиота кусок… И все-таки Накахара был рад, что не проведет этот Новый год один. Правда, он вообще не рассчитывал, что этой самой компанией окажется его же наглый студент, который сейчас довольным песиком лежал вместе с ним на кровати в обнимку, отогреваясь после похода на улицу в минус двадцать шесть и потягивая глинтвейн из трубочки один на двоих. До Нового года еще несколько часов, но почему бы уже сейчас не насладиться идиллией этой праздничной атмосферы, просто смотря на переливающуюся разными огнями гирлянды елку, Гарри Поттера по телеку и… — Эй, ты же поставишь мне автомат во втором семестре просто так? Коне-е-ечно кому-то надо вставить свои пять копеек. Чуя даже не удивлен. — А ты что — только ради этого со мной переспал? — Да, конечно. Ты мне вообще никогда не нравился и все это знают… — … — Чуя, что ты делаешь? — испугался Дазай, когда одна рука рыжика под одеялом вдруг начала двигаться вниз, скользя по его телу к одному месту. — Думаю, отрывать ли тебе член полностью или яйца оставить. — Эй! 3… 2… 1… С Новым годом!