Ты точно не поедешь?

— Ты точно не поедешь на день рождения Дрона? — Антон переспрашивает беспокойно, закусывает губу. Они только-только начали жить вместе и еще притирались по стольким вопросам, что он иногда удивлялся, как его угораздило вляпаться в столь непохожего на себя человека. — Не хочу, Шаст, у меня первый выходной за столько времени. Езжай один. — Ну ладно… Я, наверное, лучше у себя переночую, думаю, мы поздно разойдемся. — Ага, — голос Арсения звучит спокойно, и Антон расслабляется. — Я что-нибудь гляну и завалюсь спать. Повеселись там, только не вешайся ни на кого, — не удерживается Арс от подколки. — Арс, ты за кого меня принимаешь! — громко возмущается Антон, а Арсений, зараза такая, хихикает и отключается. Шастун еще секунду тупо пялится на экран айфона, затем шепчет «сволочь» и встает с уже родного офисного дивана. Они собираются ехать на день рождения Дрона всей толпой в какой-то клуб, и Антон решает наконец расслабиться. В конце концов, что может пойти не так?

***

Арсений четко следует своему плану: заказывает готовый ужин, заваливается на диван и в кои-то веки просто лежит, залипая в телевизор. Он умудряется смотреть три фильма одновременно, спасибо рекламным паузам, и совершенно не думает об Антоне, который отправился на день рождения Дрона. Взрослый же человек, хоть и увлекающийся местами, но и там будут все свои. Ревность молчит, убаюканная фильмами и какой-то слепой уверенностью в партнере. Он отвечает на звонок телефона где-то около полуночи и расслабленно смеется над голосом захмелевшего Шаста. Тот подтверждает, что они только вошли в раж, и разойдутся явно не скоро. Арсений напоминает про завтрашние съемки, но Антон только отмахивается — Стас тут же, барагозит в обнимку с именинником, поэтому можно надеяться, что начальство будет само не в форме к завтрашнему утру. Арс засыпает быстро, крепко, и для этого даже не нужно посапывание Шаста рядом, — накопившаяся усталость последних месяцев наваливается на него пуховым одеялом и выключает быстрее, чем он мог об этом мечтать. Вот только в пять утра он просыпается от звонка телефона — на экране высвечивается родное «Шаст», и Арсения аж подкидывает на месте. Он принимает звонок, но не успевает сказать и слова: — Ар-р-р-с, — с какой-то грассирующей «р» здоровается Антон. — Я еду! — Что-то случилось? Ты же хотел к себе, — растерянно и встревоженно отвечает Арсений. — Нет! Я просто — еду! Буду скоро, жди! — и отключается. Арсений хмыкает в темноту — раньше он считал непредсказуемым себя, но на самом деле Антон был куда более безбашенным. Например, мог принимать решения, над которыми сам Арс бился годами, причем делал это, по крайней мере внешне, быстро и легко. Даже вот совместную квартиру предложил снимать как-то очень по-будничному: просто в какой-то момент, когда подвозил Арса до съемной квартиры после очередных съемок, громко зевнул и выдал: «Арс, я так заебался по этим пробкам, давай уже общую квартиру снимем?». Арсений тогда замер, недоверчиво повернулся, а этот — душа нараспашку, — сидел, улыбался во весь рот своей особой теплой улыбкой и ждал ответа. Это уже потом, намного позже, Антон рассказал, что боялся завести этот разговор аж несколько месяцев, а тогда Арсу казалось, что тот и секунды не думал над этим предложением. Дверной звонок разливается в тишине, как мявк кота из-за разлитого молока -— быстро, катастрофически и как-то жалобно. Арсений идет к двери, по пути зажигая свет; гадает, чего ждать. В открытую дверь буквально падает Антон. Он пьяно хихикает, фыркает в попытках освободиться из куртки и еле стоит на ногах. — Еханый чувырлик! — ахает Арс. — Да ты в никакусик! — Я стекл, как трезвышко! — икает Антон. — Шампан стаканского… Пять, наверное. — Что ты несёшь? — Арсений отработанным, хоть и не для этого, движением, подхватывает слабо держащееся на ногах тело и пытается помочь стащить злополучный пуховик. —Едр ить твою через коромысло, ежа налево через семь полос в центр мирового равновесия. Я сам, понял?! — вопит Шаст, и Арсений его от неожиданности отпускает. — А ты меня на «понял» не бери, понял? Кракозябра ебучая, — Арс пытается злиться, но вместо этого не может перестать ржать. Он на всякий случай идёт рядом с Антоном в сторону спальни, чтобы тот не грохнулся по дороге, все же помогает раздеться под уже совсем невнятные бормотания, укладывает и заботливо укрывает одеялом. Думает секунду, прикидывает объёмы выпитого и, вздохнув, идёт за ведром, тазиком они еще не обзавелись. На всякий случай, ничего такого, он верит в организм Шаста, просто не хочет за этим самым организмом убирать. Вот только вернувшись, не застает Антона в кровати и искренне пугается. Впрочем тот находится быстро — сидит на кухне прямо на полу рядом с холодильником и невнятно жалуется на жизнь. Видит Арса и искренне, совсем по-ребячьи, радуется: — О, Арс, я друга нашёл! — и протягивает открытую ладонь. — Смотри, это Афанасий! — Кто? — уже уставший ржать и удивляться в пять часов утра Арсений садится рядом на табуретку. — Бля, Арс, не тупи. Это паук! Я назвал его Афанасием. Потрясающий собеседник! — Аргумент, — с тяжёлым вздохом признает Арсений. — Идём уже спать, махровый даздрапиздик. Ты же завтра не встанешь. — Ага, — послушно соглашается Антон, еле-еле встаёт по стенке, тащится в постель и с наслаждением туда плюхается. Арсений вздыхает, ложится рядом и с подозрением смотрит на Антона, который закрывает глаза, но продолжает светиться, как лампочка Ильича. У котов такой же вид, когда они безнаказанно умудряются стащить кусок колбасы с хозяйского стола. Не то, чтобы Арс был специалистом по котам. Он тоже закрывает глаза и собирается поспать оставшиеся законные пару часов, хотя по факту уже намного меньше, переворачивается на другой бок и сразу же понимает, какую стратегическую ошибку он совершил — Антон тут же сгребает его в медвежьи объятия и начинает дышать прямо в ухо. Арс коротко хихикает — щекотно. Ему жарко, неудобно, но он не отодвигается. И тут Антон начинает шептать на ухо: — Sur le pont d’Avignon, on y danse, tous en rond. Les beaux messieurs font comme ça, et puis encore comme ça. Арсений охреневает настолько, что замирает, а потом истерически ржёт, когда до него доходит перевод. — А ещё мы отжимались на спор с Шевелевым, — без плавных переходов с французского хвастается Антон. — Я устал, но зато у меня теперь отрастут бицепсы, трицепсы и эти… Четырепцепсы! — Кракозябрик ты хренов, спи давай! А то я тебе так в твою сексуальную жизнь разнообразие добавлю, что мало не покажется! — Ничто так не укрепляет семейную жизнь как старый добрый страпон, — восхищается Антон в ответ и лезет куда-то под кровать в поисках искомого. Энтузиазма у Арсения сразу как-то убавляется, и вообще вдруг выясняется, что в сексуальной жизни его всё очень даже устраивает. Он насильно укладывает Антона обратно, крепко обнимает и, дождавшись наконец мерного сопения, сам закрывает глаза, прошептав одновременно нервно и счастливо: — Семейка ебейкиных.

***

Будильник звенит через сорок минут, и Арсений сдавленно стонет в подушку — ожидаемо не выспался. Он буквально сползает с кровати, не обращая внимания на храп Антона, и тащит себя в холодный душ. И только выйдя оттуда понимает масштаб проблемы: Шаст просыпаться не собирается. А время уже поджимает, через полчаса они должны выезжать в офис — по плану съемки рекламы. Пунктуального Арсения это бьет вспышкой адреналина. Арс чувствует себя женой Никулина из «Бриллиантовой руки»: он тормошит Антона, чуть ли не бьет по щекам, зажимает нос, ставит будильник под ухо, но тот даже не шевелится. Арсений садится на пятки возле кровати и мучительно раздумывает: поливать водой не хочется, жалко новый матрац, который к тому же один на двоих. Вспоминает про лед в морозилке и решается на шалость — бегом его приносит и начинает куском льда водить по лицу Антона. Ресницы Шаста трепещут, он пытается отмахнуться, а Арсений тоскливо думает, что, во-первых, даже так, в жутком похмелье, Антон кажется ему красивым, а, во-вторых, лед-то не помогает. Тогда он плюет на все приличия и засовывает все кусочки льда за шиворот футболки. Шаст от этого смешно морщится, всеми своими двумя метрами роста съеживается, но, сука, не просыпается! И даже более того, когда лед тает, тот с наслаждением выдыхает и улыбается. «Охладился, выхухоль. Нахухоль недобитая!», — язвит про себя Арсений. Арс смиряется с происходящим медленно, но верно: решает, что раз не получается разбудить, так хотя бы надо отпросить со съемок похмельное тело у Стаса. Со своего сотового это делать не комильфо, иначе их продюсера хватит инфаркт — в курсе их нового статуса только Серега с Димой, и то случайно. Все дело в том, что святой простоте Антону приспичило при них допытываться у Арсения, какую туалетную бумагу нужно купить в магазине. Он быстро находит айфон Шаста в его куртке и еще минут десять мучается, пытаясь пальцем Антона разблокировать экран. Арсению кажется, что тот уже просто издевается, но нет, Шаст и правда продолжает спать, как кот после валерьянки. Интересно, у котов бывает похмелье? Наконец, изловчившись, он разблокирует телефон и быстро строчит сообщение Стасу от имени Шаста, о том, что отравился. «Отравился, ага», — мстительно думает Арс, но от Шеминова тут же прилетает ответ, над которым Арсений ржет в голос: «Я тоже «отравился», съемки перенес, Арсу передай, я знаю, что эта сволочь рядом». *** Арсений находится на съемках, когда в районе обеда прилетает сообщение от Антона: «Ты меня почему не разбудил?». Арс улыбается как-то нежно, представив взъерошенного еще сонного Шаста и звонит ему, выпросив у режиссера пятиминутный перерыв. — Ты хоть что-то помнишь, глупендяй малосольный? — Почему это малосольный? — обижается Антон. — Просолился, пока текилу свою пил! Так что? — Ну… мы тусили в клубе. Было весело. — Так, ну это хотя бы что-то. А дальше? — А дальше не помню! Что приебался с утра пораньше? — ворчит Шастун и, судя по звуку, пьет целый литр воды залпом. — Вообще-то уже вечер скоро. — У меня утро! — упрямо повторяет Антон. — Когда встал, тогда и утро. Так что со съемками? — Глянь диалог с Шеминовым, я тебя отпросил. — Чего? Ты сказал ему, что я к нам приехал? — судя по удивленному голосу, Шаст аж в себя приходит. — Все, у меня перерыв закончился, сам свой ватсап смотри, мне некогда, — суетится Арс, увидев, как ему машет ассистент режиссера. Арсений быстро вливается в работу, поэтому в следующий раз телефон берет только вечером, когда вызывает такси домой. На экране несколько сообщений от Антона: «Вот видишь, какой я верный, ничего не соображал, а все равно приехал к тебе!» «Я молодец, я знаю наш адрес наизусть». «Купи чего-нибудь пожрать, а? Я тебя жду». Арс давит улыбку — он уверен, что Антон теперь будет, как игуана из анекдота, которая укусила хозяина и таскается за ним, заглядывая в глаза и ожидая, когда тот сдохнет, еще несколько раз припоминать о том, какой он верный, правильный, надежный и спать во всех отношениях приезжает исключительно к Арсению. Он не удерживается и все же расплывается в улыбке; думает, что нужно заехать в магазин.