Путы бездны

Ясухиро приближается опасно, как ранее подходил, дабы заключить в объятия, поцеловать легко с глупой улыбкой. Леон, менявший девушек недели две спустя начала отношений, Леон, наконец осознавший значение искренней любви, Леон, стремящийся быть рядом, чувствовал себя использованным. Вдруг мулат никогда его по правде не любил, притворяясь? Чего ради? Бейсболиста потряхивало; магма раскалялась. — Клик! Этот псих сомкнул ладони вокруг шеи Куваты, заставив вздрогнуть всем телом и резко попятиться. — Какого хера?! — Спортсмен не знал, как воспринимать жест подобный, однако воспоминание вызвало фантомное удушье. Пальцы собственные сразу к шее потянулись. Никаких фантастических штук нет, только головокружение и глубочайший шок. — Слышишь? Хиро изобразил неподдельный интерес, приставляя указательный со средним пальцы к виску. — Ошейник захлопнулся. Ну, ну, легче, отныне мы смотрим в одну сторону. Через призму отчаяния! Высшая точка кипения. Вмиг негатив весь перекочевал в агрессию. Вулкан взорвался. Леон замахивается, сцепив зубы, силясь вмазать со всей дури в эту отвратительную, мерзкую рожу, но кулак его перехватывают. Хиро глядел исподлобья взглядом дурным, на удивление хладнокровным, две кровожадные точки светились, отражая синеву, пока силуэт загораживал часть мониторов. Свет падал на волосы, будто мастермайнд — существо неживое, сошедшее с небес. Не может сойти с небес то, что вылезло из низов Ада. Хагакуре не человек, не Иисус. Монстр лишь, чья рука поднялась на давних друзей. Начавший убийственную игру низменный нелюдь. Серьёзность Ясухиро сменилась на озорной огонь, улыбка кривая, нездоровая озарила лицо. В кожу Куваты иглами проник ужас; тело словно натянутая струна, которую оборвать легко. Наихудший момент в том, что Абсолютный Предсказатель — истинный ли его титул? — действительно знал, как подступиться. Не стоило раскрывать настоящего себя. Прятаться за образом броским стоило. Было бы меньше разочарования. Боли. — Я в тебе не ошибся, Кувата-чи. Звёзды были правы. Всё точно кошмар, клевета грязная, не может быть. Вероятно, мозг Леона доживает последние минуты и мерещится всякое перед смертью. Мало ли, что мастермайнд сделал с ним. Вот только он не умирает. Ни секунду, ни две и более спустя. Да лучше бы сдох от удушья и мячей бейсбольных прямо на месте, чем стоял перед любимым человеком, оказавшимся тварью поехавшей, не имеющей ни капли морали. — Отчаяние поглощает, да, чувак? Ты скоро привыкнешь. У тебя куча времени! — Пошёл нахуй! В сердцах, ничего слышать не желая, отшатнувшись от предателя. Не желая мириться. Желая либо свернуться комком и сделаться маленьким, либо воткнуть тот злосчастный нож в живот. Если здесь, с Хагакуре, настигнет голубоглазого финал, то лучше бы Саяка, дери её чёрт, выжила вместо него. Тошно. — Сука, я так тебя ненавижу. Ясухиро в ответ смеётся лишь. Весело как наблюдать за рыжим-конопатым; за тем, как ломается, как сгорает без остатка, спичке подобно. С каждой секундой отчаяние пробирается дымом коварным в лёгкие, раззадоривая мулата. А Кувате трудно — задыхается.