Отрицательный герой

Кацуки нервно хрустел пальцами, сидя на крыше заброшки. Он знал на что идет, когда соглашался на эту аферу. Знал, что родители его не поймут, знал, что его в скором времени вышвырнут из академии, знал, что этот разговор рано или поздно случится. И Бакуго был готов ко всему, кроме последнего. И именно последнее произойдёт самым первым. Если бы не гребанный мир, где твой соулмейт видит твою главный секрет на руках, то все было бы гораздо лучше. Лучше для всех. Но он живет здесь и сейчас, приходится подстраиваться под жизнь. Они оба поняли, что являются соулмейтами друг друга с первого курса. У нее на руке было написано «Завидую ублюдку Деку», а у него «Мне нравится Мидория». Тут не надо быть гением, чтоб сопоставить два простейших факта. В скором времени у них на руках была новая надпись «Я люблю Бакуго/Урараку», которую Кацуки считал тошнотворно-приторной. Но все равно каждый раз по-идиотски улыбался, когда видел ее. Было печально понимать, что его главный секрет перестал быть таким глупым, а на руки у Очако теперь написано «Я примкнул к злодеям». Было печально понимать, что после этого они станут для друг друга чужими. Она написала ему вечером того же дня. «Надо встретиться». И сейчас он сидит тут и ждет ее. Ладошки неприятно потеют и причуду становится все тяжелее контролировать. Из-за нервов хотелось пойти и подорвать что-нибудь, выпустить пар. Но такое он позволить себе не мог. Нельзя портить последнюю встречу с Очако. Совесть у него есть. Может не так много, но она осталась. В далеке показался силуэт, ее силуэт. Спустя пару минут он смог разглядеть ее полностью. В своих любимых джинсах, которым лет пять, если не больше, его футболке и со своими добрыми глазами. Даже в этой ситуации они искрили добротой, но сейчас там было идиотское переживание за него. Почему она переживает за него, а не за себя? Кацуки сморщился, понимая, что с каждой секундой разговор все ближе, а он не придумал еще не одного нормального оправдания всех его действий. Их не было. Бакуго не понимал почему он решил присоединиться к злодеям, но знал – решение он не поменяет. Чувствовал, что оно неправильно правильное. Девушка села возле него и тяжело выдохнула. – Ты уверен? – Очако повернула свою голову к нему. Было незаметно, что он нервничает. Обычное нахмуренное лицо, с которым он постоянно ходит по школе. Одноклассники даже не подумали бы, что с ним что-то не так. Только, если настроение хуже, чем обычно, но ничего необычного нет. Но Урарака видела, как напряжены его руки и как они мелко трясутся. За почти три года отношений они успели выучить повадки друг друга, могли просто посмотрев на друг друга, понять, что случилось. – Кацуки? Ты точно уверен? Парень выдохнул и опустил взгляд. Уверен ли он? Как ни странно – да. На все девяносто восемь процентов он уверен, что это решение будет правильным. Остальные два процента занимает Очако со своими большими, добрыми глазами. Бакуго не будет жалеть. Девяносто восемь процентов тоже много. Он кивнул головой, все еще не поднимая взгляд. Было стыдно. – Значит я перейду с тобой. – Он всем своим телом почувствовал ее улыбку. Даже сейчас Очако не хотела его бросать. Даже сейчас она не отвернулась от него. Но он не позволит случится этому. Она никогда не перейдет на эту сторону. Не сможет. Он тоже. Она никогда не станет биться со своими бывшими одноклассниками, не сможет быть жестокой. Урарака не для того мира. Кацуки не допустит того, чтоб она оставила свою лучшую жизнь ради него. Он этого не достоин. – Нет. – Он посмотрел на нее и схватил за щеки, приближаю максимально близко к себе. – Круглолиция, слышишь? Я не дам перейти тебе туда. – Кацуки, да. Я перейду с тобой. Бакуго закинул голову наверх и попытался успокоится. Знал, что криком на нее не подействуешь. Очако обычно на это закрывала уши и продолжала стоять на своем. Нужно спокойно ей все объяснить, дать понять, что ей туда нельзя. Но с каждой секундой, понимая, что она хочет сделать, злость накрывала его. Почему она не понимает, что ей придется делать, если она перейдет туда? Почему она не думает об последствиях!? – Очако, замолчи! – Он взглянул ей в глаза. Даже сейчас они были все такими же добрыми. Он видел, как ее ресницы с каждым его действием становились мокрыми от подходящих слез. Хотелось обнять и успокоить ее, сказать, что никуда он не переходит, сказать, что это была шутка. Она поругается на него за идиотский юмор, но улыбнется и обнимет его. Но на ее руки эта уебская надпись, говорящая, что все это не шутки. Говорящая, что это их последний разговор. – Нет, Кацуки, это ты замолчи! – Она встала, пытаясь казаться грознее, чем есть на самом деле. Обычно Бакуго смеялся с этого, с этой детской глупости, но в этот момент хотелось только взорвать что-нибудь. – Ты сам говорил, что мы с тобой до конца! Так какого хера ты сейчас говоришь, что я не пойду с тобой? Ты прекрасно понимаешь, что это не так. Где бы мы не были, мы будет вместе, построим гребанную семью и будем жить сраной счастливой жизнью! Он улыбнулся, вспоминая, что они правда хотели сделать это. Стать профессиональными героями, съехаться, жить счастливой жизнью, быть вместе в конце концов. Бакуго встал и обнял Очако. Оба понимают, что это конец. Конец всему, что они строили эти три года. Урарака начала плакать в футболку Кацуки, хватаясь за него, как в последний раз. Хотя он и так был последним. Бакуго прижал ее к себе настолько близко насколько это было возможно. Он поцеловал ее в лоб и отстранился. – Нам надо расстаться. – Точка невозврата. Он сказал то, что точно изменит его жизнь гораздо сильнее, чем переход на другую сторону. Парень отвернулся от Урараки и быстрее пошел к выходу. Чтоб больше не слышать ее плачь, из-за которого он хотел прибить себя на месте, чтоб больше никогда не увидеть ее добрые глаза.