i was a teenage werewolf

уэнсдей еще не до конца разобралась с ориентацией. чувства она всегда засовывала куда подальше, словно старую книгу на антресоли, которую ты бы конечно прочитал, ведь рецензии хорошие, но обложка выглядит как френк галлагер в худшем алкогольном трипе. не очень с этим у нее ладилось, мягко скажем. несмотря на путаницу в голове уэнс, окружающий социум не стоит на месте, а даже наоборот, планомерно движет в ее сторону словно уезжающий локомотив. передают ей любовные послания под входной дверью уже добрая половина дам невермора. девочки шушукаться даже начинают, когда та проходит по центральному коридору. все как в типичных американских мелодрамах. энид слышит негромкие шаги и замечает новый подсунутый розовый конверт, обрисованный сердечками. подумать только, и когда у них время на это все есть?  – ну вот опять! энид почти визжит от счастья за подругу, и бежит к двери, чтобы поднять новую любовную весточку. – мне до этого нет дела, – индифферентно отнекивается аддамс, усердно клацая по клавишам печатной машинки. – эх, и не жалко тебе юные сердца разбивать? совсем? блондинка жалостливо вздыхает, проворачивая конверт в руках. – не знаю. подумаю об этом завтра на перерыве между метанием из лука и уроком ботаники. если, конечно, вспомню. не жалко ли ей действительно? нет. наверное. потому что в последнее время ее заботит только одна девушка. одна энид. наплевать хочется с высокой колокольни на этого ксавье, который в своей флегматичной манере каждое утро заводит с ней разговоры о природе и погоде. «бла-бла-бла, заебало» – так и хочется ответить. наплевать даже на миленького тайлера, который приготовит самый вкусный черный кофе в округе, одарит теплой улыбкой и пожелает хорошего дня. голову ломает уже неделю почему так с энид случилось, но мама говорила, что противоположности притягиваются. как бы ее бредни слушать не хотелось, это, кажется, работает. окончательно она впала в зависимость от очаровательной соседки в тот осенний вечер, когда та включила альбом «the cramps» вместо кэти перри, от которой уже блевать хотелось. некогда каменное, расхваленное отцом, сердце обладательницы темных косичек пропустило серию ударов когда та услышала мотив «i was a teenage werewolf». еще не обратившийся оборотень слушает песенку 80-х про оборотня-подростка. иронично, что ж. но у аддамс слишком хорошее чутье, чтобы просто так оставлять понравившиеся синклер музыкальные композиции без внимания. энид примеряет оранжево-розовый свитер и бурчит под нос слова из песни, вероятно, слушая ее не в первый раз, что несказанно радует уэнсдей. голубые глаза синклер манят к себе поближе, а аддамс утопает в желании шептать робкие признания в любви на ушко. в желании то утопает, но ничего подобного не сделает. слишком хорошая выдержка, годы тренировок, хах. лишь плечиком подвигает под приятную мелодию под попутные щелчки пальцами от вещи. синклер, кстати, с ним хорошо ладит. ноготочки красят друг другу, и парней обсуждают как подружки закадычные. — неужели уэнсдей аддамс смягчается? уэнсдей слишком ушла в мысли и уже минуту напевала под нос знакомый ей мотив, пританцовывая. — никогда. скорее эволюционирую. мимолетная усмешка проскальзывает на обычно непоколебимом лице аддамс.  с энид ей хорошо. личные границы уже не нарушает, поняла какой к соседке подход нужен. хорошая девочка. только вот когда ее нет рядом, не слышит звонкого смеха, идей дурацких, которые к синклер приходят в голову со скоростью света, не ощущает в радиусе пары метров цветочного аромата духов, она ломку чувствует как у последнего наркоши. черт бы побрал эту привязанность.  уэнсдей ей тоже нравится. настолько, что синклер, бывает, перестает себя помнить, если аддамс повышает на нее голос за какую-то очередную хрень, которую та успешно успела натворить.  – может тебе тоже конвертик подсунуть, или ты сама поймешь? реплика блондинки моментально выбивает из потока мыслей. уэнсдей чувствует чье-то дыхание совсем рядом. энид. она бы повернулась в сторону говорящей, но тело будто в оцепенение впало. – что? куда подальше послать хочется это риторическое «что?», но уэнсдей все равно не верится. – у тебя с интуицией все в порядке ведь.  не надо было энид своим ледяным взглядом сверлить, пока та с аяксом на переменах милуется, она же под ним плавится как ммдмсы в жару. ну и нахуй этих парней? – аякс – лишь прикрытие. приехали. можно ли было найти более подходящий момент для подобных переговоров? возможно. но энид неплохо справилась. – а ты не церемонишься. удивительно. – у тебя научилась. синклер медленно поворачивает к себе ножку крутящегося стула, пока сидящая впивается ногтями в обитые кожей подлокотники.  – ты шот беладонны выпила? откуда такая смелость, признавайся. энид переводит взгляд на губы девушки. немного обветрившиеся от прохладной погоды в джерико, покрытые вишневым оттенком любимой помады, которую аддамс в жизни не променяет ни на что другое. синклер не выдерживает, впивается губами в уста уэнсдей, прижимается еще ближе, но целует на удивление нежно. проводит языком по губам, углубляет поцелуй. разноцветные коготки удлиняются, значит энид все очень устраивает. девушки отрываются, когда воздуха катастрофически не хватает. темные зрачки напротив расширяются. – какая ненасытная. все мысли о выяснении правильности чувств куда-то улетучиваются. движения уэнс становятся резче, она сажает девушку к себе на колени и собственнически сжимает энид за талию, ответно царапая бледную кожу. обжигающее тепло чужого тела сразу же окутывает с головой, и аддамс даже начинает отчетливее слышать запах тех самых цветочных духов, улавливая новые ноты. руки синклер спускаются с плеч и сжимают воротник накрахмаленной белой рубашки. она целует аддамс в шею, что отзывается у той еле слышным протяжным стоном. засос медленно переходит в укус и уэнсдей резко втягивает воздух меж зубов. оборотни, все-таки, охуенны в поцелуях. бедра сидящей дергаются навстречу, встречаясь с ловкими пальцами энид. она оглаживает внутреннюю часть ног уже под юбкой, вызывая мурашки у брюнетки. уэнсдей постепенно ослабевала, с каждым разом выпуская громкие вздохи, когда синклер проходила языком по местам укусов, водила коготками по прохладной коже. – вещь, сходи погуляй. рука со свежим темным маникюром показывает одобрительный жест и в быстром темпе вылетает из комнаты. бай-бай, сестрички. удалив все источники, которые могли вызывать стеснение у участниц процесса, девушки, не отрываясь от поцелуя, падают на заваленную яркими пледами кровать соседки. не минимализм конечно, но и так сойдет. энид немного отстраняется, чтобы стянуть с себя розоватый свитер. в таком приглушенном свете небольшой комнатки девушка выглядит не менее чудесно. аддамс бы сравнила ее красоту с пытками на затупленной гильотине, но сказать не решилась.  стон срывается с блестящих и опухших от поцелуев губ, когда уэнс гладит мягкую грудь по кружевному бюстгальтеру. – я готова. слова сходят с губ почти криком, заставляя аддамс нахмуриться. – химию поучить готова? у тебя пропусков за прошлую неделю немерено, крошка моя. – бесишь, блять. уэнсдей все понимает, но смехом саркастичным заливается. уж больно растянуть удовольствие хочется.  она блуждает ледяными пальцами сверху вниз, задевая ключицы, и медленно, аккуратно спускается к нижнему белью. энид волнуется предательски, но виду в жизни не подаст. аддамс проникает под ткань, аккуратно раздвигает половые губы и подготавливает свою девочку, разрывая поцелуй и вглядываясь в голубые глаза. хочет видеть это изменение в ее лице. палец медленно проникает во влагалище, проскальзывая по влажным стенкам. лицо энид замирает, а рот начинает глотать воздух, пока коготки пытаются понежнее ухватиться за плечо, чтобы рубашку не разорвать к чертям от зреющего желания. уэнсдей свободной рукой избавляется от рубашки, откидывая ее куда подальше – сегодня больше не пригодится. она хватает синклер за горло, пока та победно ухмыляется. они слишком хорошо понимают друг друга. энид не медлит и ответно сжимает талию, а затем и грудь девушки, оставляя маленькие порезы-отметины. воздуха становится все меньше, а палец постепенно набирает скорость, и энид не может сделать ничего, кроме неосознанных движений навстречу. ее глаза закатываются, и блаженная улыбка синклер застывает в памяти аддамс. энид утыкается носом в плечо девушки. уэнсдей заботливо приобнимает ее и поглаживает по совсем растрепавшимся блестящим блондинистым волосам с цветными прядями. – готика возбуждает, да? – ой, да иди ты! разобралась ли уэнс в своей ориентации? окончательно и бесповоротно.