Под взором синих глаз

"Я живу в том уединении, которое столь болезненно в юности, но восхитительно в зрелости" - Говорил Альберт Энштейн. "Забыть боль так трудно — но ещё труднее помнить хорошее. Счастье не оставляет шрамов. Мирные времена ничему нас не учат." - Писал Чак Паланик. "То, что для тебя ничего не значит, для кого-то — всё." - Учила Мариам Петросян. И как не странно, эти слова прелестно могли бы подойти к одной и той же персоне, обретая практически одинаковый смысл в тяжёлой ситуации, что смогла полностью изменить жизнь и полностью изменить человека. Он был лёгок, как ветер. Он был твёрдым, как сталь и холодным, как льдина. Был мягок и нежен, как мякоть фиалковой дыни. Был жестоким и острым, подобно материнскому клинку. Был светлый, как солнце в чистом небе и был тёмный, как бездна собственного прошлого. Он был таким разным. Он был тем, кем желал, был тем, кем не хотел. Был лживым для самого себя и раскрывал свою правду. И он стремится добиться того, чего сейчас поистине желает. Он осознал ошибки. И он оставил свое прошлое. Безымянная странствующая кукла имела много имен. Кабукимоно, Куникудзуши, Скарамучча, Сказитель. Такие разные и каждое имя выражает то время, каким он являлся. Каким он был для самого себя и каким себя принял. Но без ошибок не будет будущего. Прошлое его имело много грубейших ошибок, затемняющих все светлое и доброе в чувствительном теле, словно в туче, полной жгучих молний. Кукла, которая умела чувствовать с момента создания. Кукла, созданная великим божеством, пропитанная его силой и так хрупка, чувствительна. Его боль останется неописуема и крайне сложна для людского понимания. Но в ней не осталось смысла, ее словно смыло. Солнце выходит даже там, где долгие годы и века царила тьма. Кабукимоно стоял, шатался лёгким ветром игривым, напевал и насвистывал. Он был мягок и наивен, он не нуждался в том, что могло показаться людям диким и невозможным. Он был таким, каким создан изначально. Открыт и раним. Открыт для атак, был атакован и страдал от истекающей кровью раны. Сказитель скользит по живописным строчкам острым языком, больно задевая кожу подчинённых. Жесток и страшен. Отказ от веры и от прошлого привел к тому, что он назвал себя. Назвался он Скарамучча. Скитания без смысла всегда казались мучительными. И он обрел цель, к которой мог стремиться. Пытать себя, играя не на жизнь, не на смерть. Играя попросту на себя, в конечном итоге ощутить полную подставу со стороны божества. Таково оно, предательство. Через все мучения и все потери, что оказались такой же ложью, он добился того, о чем мечтал. Но и тут его подстерегала ложь. В нем бились разные сердца и ни одно не подошло. Чувствительная душа не приняла их. Его разум был разгневан, был измучен, придирчив, внушал то, что не было правдой. Его характер был нежен, был скверен. Был и его не было. Возвышающаяся сейчас личность, стала идеальным примером для подтверждения пословицы "время лечит". Но он ее опровергает. "Время только и есть для того, чтобы идти. Но оно не принесёт никакого вклада в чью-либо жизнь." Он обрёл свободу. Он не несёт мечт, что невозможны к выполнению. И не несёт груз своего прошлого на плечах. Отныне, он живет настоящим. Отныне, он обрёл свое тело, свою форму. Он отверг все цели, свободно скитаясь по миру. Он прозвал себя Странником. Лёгкий, как ветер. Хитрый и игривый, подобно лисе. Он, Странник, остался строг к себе, но таков весь замысел истории. Прошлое остается в прошлом. Оно смывается в мутные пятна. Будущее есть будущее, оно течёт и не останавливается. Оно несёт свободу.

***

Сумеру остаётся для него чужим краем. Но будучи рождённым в Инадзуме, величественном городе, где грозы нескончаемо бьют молнией, там он останется чужим. Там, его прошлое не примут. Тут, его настоящее будет идти на парах ветра, подобно аисту. Он не найдёт себе уединения и места, но хотя бы сможет оставаться спокойным, странствуя по чистому городу, наполненным мудростью и чистосердечной добротой. Благословление Архонта станет его нынешней заслугой и свобода очищенной души - тоже. Странник остался таким же удивительным. Его аура источала липкие и тёмные цвета. Она позволяла взирать чёрное свечение и внушала страх, она пугала и тянула в глубь. И он наслаждался этим. И как душа его отчистилась, он засиял небом. Нежно-голубым цветом. Цветом свободы. Невзрачный парень, что на первый взгляд и знакомство может показаться крайне языкастым, слегка невежественным и грубым, но искусно протирающий слова - оказался магнитом для всего светлого. Чуткие пушистые кошки, без определённого дома, путешествующие по окраинам мудрого города Сумеру, притирались к Страннику, не имея опасения и страха, будучи уверенными в том, что их не отвергнут. Они не чувствовали зло, сотворенное в прошлом и требовали ласки от источающего холод сына божьего. Кошки - животные, что обладают восхитительной проницательностью, что имеет далеко не каждый человек. Они способны понять, сотворил ли человек зло, каковым является он, и какова его душа. И пушистики приняли его таковым. Значит ли это, что он может оставить свое прошлое и принять себя? Значит. Он всегда манил к себе живность, что даже удивляет. Птицы часто выбирали для отдыха его плечо, либо же пристраивались на широкой шляпе, взирая на мир практически его глазами. Он был холоден к ним, но его руки тянулись одарить лаской. Возможно, он все еще не отпускает. Но наблюдая за ним, через чрезмерную жалость, становится тепло. Зоны увядания вызвали у него иное впечатление о Сумеру. Он мог ощутить свободу, разглядывая ярко-зелёную растительность абсолютно везде. Зоны увядания вызывали печаль и гнусь. "Я не могу долго там находиться, они похожи на мое прошлое. Они иссохли, но существуют. Их возможно убрать, но они распространяются". Он оставил затею устранять эти территории. Никто не в праве осуждать, таково препятствие не только в физическом плане, но и в его душе. Единственное, чего он сейчас желает - понять. Не ясно, истинное ли это желание или просто прихоть, но эмоции - интересная вещь. Ее не хватает не только ему, мы разделяем один интерес. Людские чувства, эмоции - удивительны. Разные всегда и везде. Их обычаи тоже кажутся ему интересными, но он не признает этого, кажется, он словно стыдится своих желаний. И это вполне ожидаемо. Он взбирался на самое высокое место у ущелья Чинват, чтобы наблюдать за городом с высока, наблюдать за всем и каждым. Он сидел на высоких холмах, границах разлома, на склоне Гандха. Так, можно разглядеть красоту Сумеру вокруг, увидеть, что ожидает в самом начале пути. Он наблюдал за людьми, за их суетливой деятельностью, постоянно меняющимися действиями и частой жестикуляцией. Как эмоциональные дети плакали, случайно пачкаясь или ударяясь. Как голосисто кричали, видя страх в том, что кажется таким несчастным. За взрослыми, что выходя из всей своей серьёзности смеялись, разговаривая о чем-то, точно не серьёзном и без всяких формальностей. Наблюдая за торговыми лавками, тихо пристраиваясь на окраинах города. За чувствительными зверьками, кошками, изучающие этот мир и выбирающими место, где лениво будут потягиваться и отдыхать. За зябликами, что практически на каждом шагу подстерегают, создавая вес на его шляпе. За ящерицами и лягушками, что у каждого водоёма, в любом месте спрятавшись в траве. Он наблюдал и в самóй жизни города, не со стороны. Вживался в роль человека, делал тоже, что и они, в попытке понять, что способно доставить им такие чувства, как счастье. У них есть смысл. Либо, они не думают о нем. Когда в спектр эмоций входят лишь несчатсливые чувства, сложно понять людское счастье. Но легко вдыхая свежий воздух, искусственное тело словно обретает жизнь. Словно разум становится под полным контролем, что можно управлять собой. Он наблюдал за людьми, что способны пользоваться стихиями. Глаз бога для них представляет нечто ценное, что они оберегают на протяжении пути и используют в различных целях. Либо принимают за побрякушку. Бирюзовый камень сияет, стоит только задуматься о причине, по которой Анемо Архонт одарил его силой стихии. Сердце. Отсутствие сердца - есть ли это причина? Пустота внутри и свобода от оков фальшивки, словно бессмысленная шахматная фигура, которой невозможно сделать ход и выиграть. Бесполезен. Но сможет ли этот камень стать сердцем? Нет. Хоть когда-нибудь? Нет, ни-ког-да. Но делать из него имитацию - тоже своеобразное самовнушение имения собственной души и способности качать кровь под решетой рёбер в грудной клетке. Таковы законы. Когда наблюдения за людьми ему наскучили, и когда он собрал нужное количество воспоминаний и информации, он ушёл. Теперь, вместо окружностей города, он уходил на возвышение пещеры Чатракам, изредка подходя поглядеть на сияющий лес Мотийимы. Низкая трава стала его второй постелью. А небо над головой - потолком. Небо повлекло его взгляд, множество созвездий и удивительных астрономических феноменов восхищали, но было тяжело поверить в эту ложь. Тогда и казалось, что стоит ему помочь. Снова.

***

— Нет смысла пребывать со мной и тратить свое время. Я всего лишь пытаюсь разобрать все по полочкам, мне не требуется компания. — Тянув руку к светлому небу и солнцу, что вовсе не слепило в глаза. Солнце горит пламенем. Но огня он не боится, как и солнца. — Твои размышления не уходили с мёртвой точки уже давно. Будет резонно, если я помогу тебе. — Он всегда отвергает чью-либо помощь. Возможно, он чувствует себя озадаченным, после спасения в весьма болезненном событие в его долгой жизни. — Мне не требуется чужая помощь. — Его рука резко сжимает жаркий шар, плотно смяв в руке. Поворачивая ладонь к себе, тыльной поворачивая к голубому небу, рука оказалась пуста. Ни намека на шар. — Облегчив свою ношу, ты сможешь расслабиться и подумать о произошедшем и о том, что тебя волнует. — Облегчив свою ношу? Отдавая свои жизненные беды в сознание другого человека я буду лишь более отягощен, ведь тайны, которые должны оставаться в прошлом невольно всплывут на поверхность. — И в чем-то он прав. Прошлое в прошлом, но город мудрости Сумеру несёт за собой крупную историю, плотно связанную с прошлым. Это ли не тяготит? — Я отвечу на вопросы, что мучают тебя. Такова будет моя помощь. — Его шляпа, располагаясь рядом с ним, златом сверкает под тёплыми лучами, бликами ложащимися на его лице, разогревая фарфоровую кожу. Глаза сверкают прозрачным сапфиром, а тонкая полоса нежно-розовых губ немного дрожит, желая сказать. — Поняла ли ты человеческие чувства, чтобы быть готовой к моим вопросам, Буер? Крайне тяжёлый вопрос. — Несомненно, я не достигла предела, которого так желаю. — Искреннее признание - таково ли доверие? — Народ удивителен, спектр эмоций всегда разный и порой тяжело понять, почему в тех или иных ситуациях проявляются те чувства, которых ты совсем не ожидаешь. Неожиданности случаются часто, особенно в понимании человеческих чувств. Его рука давно опустилась, без сил легла на траву, а взгляд ни разу не дрогнул, стремительно рассматривая без форменные облака, растворяющиеся в потоке ветра. — Но твоя душа... Ты не должен чувствовать, такова твоя реальность. Выходя за рамки реализма, ты с самого рождения был одарен этой способностью. Ты мог плакать, дорожить и радоваться. Это крайне удивительно. Божье создание, желанное лишь как сосуд и кукла для игры в безликом городе - имеет то, что имеют люди. — Возможно, не находя контроля, ты и не можешь осознать смысл людских ценностей. Но все исправимо. Ты обрел свободу и отныне тебе нет причин скрывать всю свою лёгкость за горечью своего хладнокровия. Вишня цветет весной, а твоя весна ещё не наступила. Молчание сопровождалось шуршанием травы и тихо воющим ветром. Послышался хруст или стук чего-то стеклянного. Хрустального. Маленькая кристальная бабочка дендро, скрипя крыльями, озаряет дневную округу лёгким, зеленоватым свечением, осторожно пристраивается на носу Странника, вызывая крайне сильное недоумение с его стороны. Он манил к себе живых существ. — Вся живность чувствует тебя другим, тебя приняли все и пора бы тебе забыть свой страх и волнение. Трепещущую душу никогда не спрятать, она ломится наружу и это до боли очевидно. Прими поражение, чтобы начать путь к победе. Ведь таков был твой выбор. На прикосновения его кожа холодна, но нежна. Молочный цвет оправдывает свое. Сей высказывание не вызвало у него никаких эмоций. Но немного быстрее застучало что-то внутри. Стучит и стучит, становится громче. Касаясь к груди, не ощущается ничего. — Отсутствие сердца лишь глупая выдумка. Если ты действительно так желаешь обрести его, то просто поверь в свою силу. Горечь прошлого лишь кажется преградой. На твоём пути больше нет осложнений, ты свободен, Странник. Бабочка исчезла из поля зрения так же неожиданно, как возникла прямо тут. Вместо ее сияющих кристаликов, засверкали слезы. Прозрачным хрусталем скапливались в глазах, цепляясь за длинные ресницы и стекая по щекам, по вискам. — Чувствовать - это не слабость. — Тихий всхлип прерывает монолог и мелодичные звуки окружающего мира. Свобода чувствам - это первый шаг на пути к счастью.