Цена твоих осколков

Чимин с беспокойством и поджатыми губами обрабатывает рану младшему. Он крайне недоволен и в его голове вертится миллион вопросов. — Ну, может теперь ты мне скажешь, что произошло? — заканчивая делать перевязку наконец задает главный вопрос старший. Чонгук знал, что ему не избежать вопросов, но не успел придумать ответа, который бы удовлетворил Пака. — Хен, правда ничего страшного не произошло. Просто произошла производственная травма на работе. Ты и сам ни раз калечился на работе, — Чон хочет переключить внимание с себя. — Чон Чонгук, — серьезным и холодным тоном начинает парень, — Ты не сравнивай. Такой ситуации у нас еще не было. Все очень подозрительно с этим господином Кимом. Я против того, чтобы ты работал с ним! — Чимин, ты не можешь запрещать мне! Это наш шанс… Не успевает договорить Чон, как его перебивают. — Какой к черту шанс? Шанс быть покалеченным? Я не верю, что за такой промежуток времени, можно заработать столько денег. — Хен, ты мне не веришь? Чимин глубоко вздыхает и закрывает глаза. Когда-то давно они договорились, что их отношения будут строиться исключительно на безоговорочном доверии друг к другу. Пак всегда был такого мнения, что с маленькой лжи, начинаются самые огромные разочарования. Словно снежный ком, ложь будет расти и расти, пока окончательно не разрушит все вокруг. — Давай ложиться спать. Я правда устал. Разница во времени тоже сказывается. Чонгуку действительно хочется многое сказать, но он не может выстроить никакие слова и в своей голове, не то, чтобы их озвучить, поэтому во избежание конфликта он соглашается оставить разговор на потом. Впервые их маленькая кроватка кажется такой огромной, потому что между ними образовалась невидимая стена. Оба не могут уснуть. Чон слышит, как копошится старший. — Чимин, ногти! Эта вредная привычка, кажется, не скоро оставит Пака в покое. Только младший всегда его ругает, за то, что тот словно маленький грызет ногти. Проблема, конечно, заложена психологически и при стрессовых ситуациях он не может себя контролировать. Чимин не знает куда деть руки. — Хен, правда давай спать. Это не конец, правда? — Чонгук больше не может терпеть и прижимается к спине любимого, заключая его в объятия. — Правда, — отвечает спустя паузу Чимин, но только чувствуя спиной младшего он может наконец провалиться в сон. Чонгуку же уснуть мешают мысли о том, что же делать дальше. Утром они не возвращаются к вчерашнему разговору. Чимин не хочет давить на младшего, по крайней мере пока тот до конца не восстановится. Он делает ему новую перевязку и собирается на тренировку. — Хен, может тебе надо пару дней отдохнуть? — Нет, Гуки. Танцы — для меня лучшее лекарство, — говорит танцор, собирая свои вещи для тренировок в сумку. — Предложения с агентств поступали? — Поступали… но стоящего еще ничего не было. — Ты все еще злишься на меня? — На тебя — нет, на обстоятельства — да. — Прости, что вынужден расстраивать тебя. — Мы вернемся к этому разговору, когда ты восстановишься. Ладно, я пошел. Чонгук не хочет, чтобы хен был расстроен, поэтому решает, что приготовит и принесет ему обед на работу. Оба были весьма организованными, проблем с домашними делами не возникало. Закончив с домашними делами и сложив еду в контейнеры, парень решил забежать на свою бывшую работу в компьютерном клубе, забрать наушники, которые забыл там. Из всех его подработок, компьютерный клуб был все же самым любимым местом. Старые коллеги были рады его видеть, как и постоянные посетители. Поболтав немного с ними, Чонгук уже собирался уходить, как в зал зашел парень с мятными волосами. — Юнги-ши! — О, Чонгук. Вернулся на старую работу? — Нет-нет, забежал забрать вещи. Я так и не поблагодарил Вас за работу. Юнги отмахнулся. — Давайте посидим, хоть угощу Вас чем-нибудь. В компьютерном клубе был небольшой уголок, где можно было купить снеки и напитки. Они разместились за одним из столиков. — Это конечно не идет в сравнение с работой, которую Вы мне порекомендовали. Обязательно угощу в следующий раз чем-то более приличным, — младшему было неловко, но еду Чимина он отдать не мог, а идти куда-то Юнги отказался. — Забей. И обращайся ко мне неформально. Как Намджун? — Господин Ким очень понимающий человек. Он пошел на встречу и даже дал мне аванс. — Господин Ким, — ухмыляется Юнги, — а мелкий то вырос. Важным человеком стал. — Вы друзья? — Скажем так, старые приятели, которые никогда не откажут друг другу в помощи. — А Ким Сокджин? — Чон не был уверен, что можно спрашивать о Джине, но возможно от Юнги он мог бы узнать с чем имеет дело. — Ты и его уже знаешь? — удивляется Мин, — Шустрый ты, однако. Джин и Намджун тесно связаны. Ты во что-то успел вляпаться? — На самом деле я и сам не знаю, — шумно вздыхает Чонгук. Он действительно не понимал, что происходило вокруг него. — Насколько я знаю, у Джина и Намджуна между собой мирный договор, и не одна из сторон не может нарушить его. Если же кто-либо, его нарушит, то будет противостояние… не на жизнь. И без того большие глаза Чона становятся еще больше от удивления. Ему надо переварить это все. Конечно, господин Ким заверил, что разберется во всем сам и обязательно найдет виновных. Чонгук еще раз благодарит Юнги и направляется на работу к хену. Хоть на какие-то вопросы он нашел ответ, а пока ему хотелось только раствориться в объятиях своего Чимина. Чонгук приходит в академию танцев и видит, что большинство родителей пришли за своими детьми, хотя по расписанию у Пака еще не закончилось занятие. — Что произошло? — спрашивает Чонгук у одной из родительниц. — Учитель Пак вроде как получил травму и занятия отменили… Дальше Чон слушать не стал, он побежал на поиски хена и нашел того в медицинском пункте. — Хен, что случилось? — сразу с порога спросил Чон, видя на кушетке лежащего Чимина. — Ничего страшного, — Чимин присаживается и младший видит перебинтованную ногу. — Чонгук оппа, — начинает маленькая Юна, ученица Пака, — Кто-то подложил в обувь учителя стеклышки, и он поранился. — Что? Кто это сделал. — Юна, спасибо малышка, что сидела со мной, но тебе пора домой. Мама тебя заждалась, — вмешался в разговор. Пак поблагодарил мать дочери, что они остались с ним. Он, конечно, отказывался, но девочка категорически отказалась оставлять его. — Да, учитель, — согласилась ученица, — Оппа, приглядывайте за учителем лучше. Чимин надел свою обувь, но только при занятии ощутил резку боль. Оказалось, кто-то старательно под подошву запрятал осколки стекла, поэтому он не сразу понял, какой «сюрприз» ожидал его на дне обуви. Прибывшие врачи выполнили свою работу, благо повреждения не оказались опасными, но воздержаться от тренировок ему все-таки придется. Подозреваемых у Пака не было, но Чонгук уже сделал выводы кто мог быть в этом замешан. К тому же, именно Дами сегодня отсутствовала в академии. Парень обязательно с ней разберется. Что еще ей нужно? Деньги она получила. Пока что, для Чона было в приоритете состояние хена, поэтому они оба добираются домой на такси. — Хей, Малыш Гуки, сам то раненный. Не стоило напрягать плечо, — всю дорогу Чимин переживал за Чонгука, но тот заверил, что рана его уже не тревожит. — Хен, мы с тобой оба теперь раненные, — со смешком говорит Чонгук, укладывая парня на кровать и накрывая одеялом. — Ага, «производственные» травмы, как ты любишь говорить. — Есть подозрения, кто бы это мог быть? — Нет. Не знаю, кому я так могу мешать… Чонгук ложится рядом с Чимином, берет его за руку и смотрит на их переплетенные пальцы. — Хен, прости за вчерашнее, но я правда не могу бросить эту работу. По крайней мере пока не отработаю аванс, который брал. Я подписал трудовой контракт и взял сумму, которая будет погашаться за счет моей зарплаты. — Чонгук, — Чимин встревоженно смотрит в глаза младшего, — Но почему ты мне ничего не сказал? Тебе нужны были деньги? — Да… Чимин вздыхает, накрывая глаза рукой. — Мы же всегда решали все проблемы вместе. Почему вдруг ты решил действовать самостоятельно? На что нужны были тебе деньги? — Прости, но я не могу сказать. Это… Это личное. Чимин сглатывает комок обиды. Ему некомфортно, что у младшего начали появляться секреты от него. У них одни мечты, цели на двоих. По крайней мере так было всегда, а теперь Чонгук заявляет ему, что у него были личные дела, на которые потребовались деньги. Все же Пак всегда придерживался соблюдения личных границ друг друга, поэтому не стал давить на младшего. — Я спрошу лишь одно, ты решил свои личные проблемы? — Да. Хен, не злись больше. — Где гарантии, что ты снова не придешь домой с какими-либо травмами в следующий раз? — Все будет хорошо. — Ты будешь учиться? Чонгук размышлял об этом слишком много. Раньше он думал, что работа госслужащим — это предел всех мечтаний. Но трезво оценивая их положение, он понимает, что обучение будет длиться четыре года. Целых четыре года, он не сможет посвящать работе время. Максимум на что его будет хватать — это одна подработка на неполный день. Один Чимин содержать их не потянет. Взрослая жизнь — это нелегкая ноша. Нужно оплачивать аренду квартиры, коммунальные расходы, продукты и это самые первичные потребности человека. Чон привык рассчитывать все на несколько шагов вперед, поэтому и сделал вывод, что деньги, выигранные с конкурса, может и помогут ему обучаться, но не смогут обеспечить им жизнь. — Чонгук, — Пак мягко ладонью прикасается к щеке младшего. — Хен, был тяжелый день. Давай потом поговорим. Чимин не может понять, что творится в голове Чонгука. Он обязательно должен разобраться в этом всем. Начнет, пожалуй, с того самого господина Кима. На следующий день к парням пришел Тэхен. Чонгук просидев с друзьями немного, сказал, что ему надо ненадолго отлучиться по работе, поэтому Чимин мог поговорить с Тэхеном наедине. — Тэ, я не знаю, что с ним творится в последнее время, — Пак с полным отчаянием рассказывал другу обо всем, что случилось. — Ну, ты пережил его подростковый период, не думаю, что тебе есть чего опасаться, — отвечал Тэхен наливая себе горячий чай. — Вот именно, что у нас с Гуки никогда не было проблем. По крайней мере, он всегда делился всем со мной. Я должен встретиться с его директором. — Что? Чимин, ты не его мама. Он уже взрослый человек и должен сам разбираться со своими делами. — Нет, Тэ, я не могу ждать, когда он окончательно погрязнет в проблемах. — Хорошо-хорошо, подожди только, чтобы нога зажила и потом уже иди хоть на край света. Чонгук вышел из дома и направился на встречу к Дами. Ему пришлось солгать, что он идет на работу. Он хотел сегодня окончательно поставить все точки с девушкой, чтобы она наконец перестала докучать его парню. Чон назначил встречу и на его удивление Дами не стала задавать никаких вопросов и быстро согласилась. Они договорились встретиться в той же кофейне, которая недалеко находилась от академии танцев. Парень вошел и увидел, что она уже ждала его за дальним столиком. У Чонгука не было желания тянуть время, поэтому он решил начать сразу с главного. — Какого черта, ты продолжаешь портить хену жизнь? — он старался контролировать свой гнев, все-таки они находились в общественном месте. — Сядь и говори тише, — тихо говорит девушка, озираясь по сторонам. — Я знала, что ты будешь подозревать меня, но могу сразу сказать, это не я! — И почему же я должен тебе верить? Я дал тебе сумму, которую ты просила. — Чонгук, какой бы мотив у меня был? Я взяла деньги. Сыграла грязно. Не отрицаю этого, но до такого, чтобы намеренно нанести вред здоровью, я бы не опустилась. — Кто тогда это мог быть? — Я правда не знаю. Все были удивлены, кому бы Чимин мог перейти дорогу. У него то и врагов не было никогда. — Ага, сказала та, которая подставила его. — Чонгук, — вздохнула девушка, — На то были причины, но из наших Чимину бы точно никто не навредил. Верить мне или нет — твое дело. К тому же… Не уверена, что могу тебе это говорить. Пожалуйста сохрани в секрете. Я скоро уеду навсегда. Чонгук стучит пальцами по столу и не может понять лжет ли ему сейчас девушка или все-таки говорит правду. Конечно, она могла бы снова попросить деньги, взамен обещая не докучать хену, но Дами не требует ничего, а значит у нее действительно нет мотива. — Если я узнаю, что к этому была причастна ты, то не посмотрю на то, что ты девушка, — твердым голосом говорит Чонгук. Девушка лишь вздыхает и ничего не отвечая, встает и покидает помещение. Чон еще сидит и размышляет, кто бы мог быть причастен к этому. По дороге домой, он заходит в академию и пытается еще раз опросить всех о чем-то подозрительном, но никто ничего не видел и не слышал. Без никаких зацепок, парень вынужден вернуться домой. Дом, когда в нем есть Чимин — это именно дом, а не просто помещение, в котором ты живешь. Тэхен ушел домой, а хен один возился на кухне. — Хен, зачем ходишь? Я же говорил тебе, не перенапрягать ногу, — с порога начинает ворчать Чонгук. — Это всего на всего царапина, — отвечает Чимин, помешивая рамен в кастрюльке на газе. Чонгук подходит к парню сзади и обнимает со спины, кладя голову старшему на плечо. — Ты знаешь, я далек от готовки в отличии от тебя, могу только раменом накормить. — Хен, ты же знаешь, твой рамен самый особенный. Чонгук никак не мог понять, может Чимин какой-то секретный ингредиент добавляет или каким-то другим способом варит лапшу, но именно рамен от его парня был самым вкусным для него на свете. Может секрет в том, что его готовил именно Чимин? Они садятся вместе за стол и едят прямо с одной кастрюльки. Чимин зачерпывает побольше лапши для младшего. Это так привычно, потому что настолько часто происходит в их маленькой квартирке. В их маленьком мире. Пару дней они проводят все время вместе, даже не выходя из дома. Это можно расценить как их первый совместный мини отпуск, так как раньше они не могли позволить себе так долго отдыхать, но иногда полезно побыть на больничном. Парни едят вкусности, смотрят бессмысленные фильмы, разговаривают, а ночами растворяются в объятьях друг друга. Но всему всегда приходит конец, и вот раздается звонок мобильного Чонгука посреди ночи, он, тихо убедившись, что Чимин не проснулся аккуратно встает с кровати и идет на балкон ответить на звонок. — Шум, прости, я даже не звонил и не спросил, как ты себя чувствуешь, — Чонгук только сейчас понял, что забегался с приездом Чимином и событиями в академии, что и не справился о состоянии пусть своего помощника. — Все в порядке, господин Чон. — Пожалуйста, не называй меня так. Мне правда некомфортно. И говори неформально, ты даже старше меня, а я тоже перешел на ты. — Хорошо. Спасибо, что не бросил меня. Я бы, конечно, не погиб, но сам факт того, что ты не оставил меня. Я обязан тебе жизнью. — Нет-нет, любой бы поступил также. Что-то произошло? Ты ведь не за благодарностью звонишь посреди ночи? — На самом деле, господин Ким велел, чтобы ты явился завтра рано утром к нему в офис. Я бы мог тебе сообщить об этом утром. Кое-что произошло, хотел спросить у тебя ведь нет семьи? — Семья? Есть. — Но я смотрел твое личное дело, там было написано, что они погибли… Прости. — Все в порядке. Мой хен — моя единственная семья. Пусть и не на бумаге. — А, так этот тот самый шнурок, да? Чонгук смеется, хену бы не понравилось, что его так назвали. — Да. Он самый. — Чонгук, на самом деле господин Ким Сокджин подозревает нас всех в предательстве. Сейчас мы и сами сейчас ищем, кто мог быть в этом замешанным. Хосок пропал, он владел практически всей информацией компании господина Кима, но никогда бы его не предал. Ты становишься новой мишенью для всех, а кто тебя окружает, автоматически тоже попадают. — То есть ты хочешь сказать, что хену угрожает опасность… Значит, дело с обувью… — Что? — удивляется Шум и начинает говорить более громче, — Уже что-то произошло подозрительное? Чонгук не может поверить. — Моему хену в обувь подложили стекло. Шум громко вздыхает. — Это предупреждение. — То есть, Ким Сокджин намеренно хочет навредить моему хену? — Не думаю. Он бы не мелочился и вышел бы сразу на господина Кима, а затем и на нас. Но он не может действовать так опрометчиво, пока у него нет против нас доказательств, он не будет начинать войну, а мы чисты, так как нам было не выгодно портить с ним отношения. Остается найти третье звено, которое наводит между ними смуту. Сейчас все думают, что ты правая рука господина Кима, а значит владеешь всей информацией о его бизнесе. — Боже. Я же просто передал чертов чемодан, — Чонгук запускает руку в волосы и оттягивает их. Несмотря на прохладу на балконе, он весь горит, потому что абсолютно не может представить во что вляпался. — Приходи с утра в офис. Уверен, господин Ким что-нибудь придумает. Он не бросает своих работников. Я просто хотел тебя предупредить и сказать, что обязан тебе жизнью. Чонгук еще немного стоит на балконе пялясь в одну точку. Теперь он чувствует, как холод одолел все его тело. Тихонько он возвращается в постель и слышит спокойное дыхание спящего любимого. Чон прижимается к спине хена и обнимает его. Он не может поверить, что подверг опасности своего Чимина. Конечно, ни о каком сне больше и не может быть речи. Парень лежит без сна до самого рассвета, и с первыми лучами солнца отправляется в офис. Ему все равно, что еще нет никакого из сотрудников, он подождет лучше здесь, словно здесь время будет идти быстрее. Наконец он дожидается Намджуна. — Здравствуй, — здоровается Намджун протягивая руку, — как рука? — Здравствуйте, нормально. Вы хотели поговорить? — Шум тебе наверняка уже все рассказал. Да дела не из лучших, но бывало и похуже. — Моему хену угрожает опасность! Я не могу представить, что может быть хуже. — Чонгук, я не бросаю своих — это, во-первых. Ты доказал свою преданность. Во-вторых, у тебя не должно быть уязвимых мест, которые могли бы сыграть против тебя. В-третьих, тебе придется временно залечь на дно. Чонгук хлопает глазами. — Я ничего не понял. Намджун вздыхает. Он не любил объяснять людям что-либо, тем более второй раз. Все должны понимать с первого раза. — Шум, объясни пожалуйста. — Чонгук, мы ищем Хосока. Не могу сказать, насколько это все затянется. Он — зацепка к тому, чтобы найти зачинщика войны между господином Намджуном и господином Сокджином. Намджун поднимает руку вверх, показывая, что достаточно. Дальше он продолжит сам. Все-таки придется рассказать все подробно. — Понимаешь, Чонгук, у нас с Джином были доверительные деловые отношения. Проблема не только в том, что мы якобы направили полицию на его территорию с подставой, но и с образцами, которые я ему передал. Их подменили. Мне с большим трудом, удалось доказать Джину, что я в этом не замешан. Конечно, доверие подорвалось, но он не разорвал с нами мирный договор. Я должен найти виновника, потому что этот зачинщик начал действовать с малого. Я уверен, он и причастен к пропаже Хосока. Сделаем тебе документы, и ты полетишь с Шумом в Японию. У меня там есть филиал, начнешь там работать рядовым сотрудником, выучишь язык, а дальше, как себя покажешь. Вижу в тебе потенциал, надеюсь не подведешь. — Но как же мой хен? Намджун вздыхает. — Шум сказал, что к нему уже подобрались. Выбор за тобой, но мой совет, сделай так, чтобы все думали о том, что он для тебя ничего не значит. Этим ты спасешь ему жизнь. — Жизнь? То есть, они могут даже убить? — Чонгук до сих пор не может понять масштаб всей проблемы. — Чонгук, выбор за тобой. Я могу лишь предполагать. — Но как? Пока меня не будет, как я могу быть уверен, что они не станут ему угрожать. — Поэтому ты должен оборвать с ним абсолютно все связи. Все должны думать, что у тебя нет абсолютно ни одного слабого места. А за Пак Чимином мы присмотрим. — Когда? — Ночью рейс. — Вы правда позаботитесь о нем? — Обещаю. Чонгук выходит из кабинета и находится словно в прострации. Шум подбегает к нему и дает воды. — Чонгук, — с сожалением начинает говорит Шум, — Не переживай. О нем действительно позаботятся. Иди. Заеду за тобой вечером и поедем в аэропорт, а пока попрощайся. Чон не может поверить. У него буквально осталось несколько часов, чтобы попрощаться с хеном. Это немыслимо. Парень идет в уборную опускает голову под кран с холодной водой, ему нужно прийти в себя. Он смотрит в зеркало и видит, как его волосы от влаги прилипли ко лбу отдельными локонами, а губы посинели, глаза увлажнились. От воды ли. Чонгук не может потратить последние часы на самобичевание. Он пишет Чимину, чтобы тот собрался и был готов через час, а сам приводит себя в порядок (создает видимость, что он в порядке). Перед дверью Чон сильно закусывает нижнюю губу и надевает маску счастливого человека. Сегодня он будет актером. Это будет роль всей его жизни, и он обязан просто безупречно ее сыграть. — Хен, ты готов? — с улыбкой спрашивает Чон. — Да, — Чимин встает с дивана уже собранный, — куда ты так рано ушел? Теперь говоришь собраться. — Прости, ты всегда хотел побывать в Диснейленде, но мы можем посетить обычный парк? — Ты серьезно? — Пак недоуменно поднимает бровь. — Хен, пожалуйста, давай сегодня сделаем все, чтобы ты хотел сделать. Конечно, я не могу все, но буду искать альтернативу. — Малыш Гуки, — Чимин хочет что-то сказать, но потом передумывает и отвечает, — хорошо, пошли. Оба, потерявшие все в четырнадцать лет, они потеряли рано детство. Сегодня же, они могли позволить себе побыть детьми. — Хен, пошли сюда, — тянул за рукав младший старшего на очередной аттракцион. Сколько бы нам не было лет, мы никогда не будем в полной мере осознавать свой возраст. Вот и сегодня, оба решили забыть обо всем на свете. У каждого из них были свои мысли в голове. У Чонгука о расставании. У Чимина о подозрении. Но на данный момент, они наслаждались моментом. Бывает такое, когда тебе очень хорошо и ты думаешь, что это скоро закончится и ты уже грустишь, об этом. Наверное, именно так можно описать состояние Чонгука. Время летело неимоверно быстро. Воля б Чонгука, он бы все часы мира заставил остановиться. — Малыш Гуки, смотри! Там тир, — на этот раз Чимин тянет Чона за рукав, и они идут к тиру. Раньше они частенько стреляли. — Давай посмотрим, кто сегодня выиграет? Кто выиграет игрушку, тот загадывает желание, идет? — улыбаясь говорит Чимин и первым берет в руки оружие. — Хорошо, — соглашается младший, — только желание надо загадать сегодня. — Идет! Что бы такое загадать? Чимин стреляет и набирает максимальное количество очков. — Ваш приз, — работник вручает парню небольшого желтого, плюшевого цыпленка. — Я знал, что выиграю! — Чимин светится от счастья прижимая к себе игрушку. — Хен, я еще не начал. Чонгук берет оружие и с легкостью, попадает строго в цель. — Божечки, ребята поздравляю. Но лучше больше не приходите, а то оставите нас без призов, — говорит, смеясь сотрудник, и протягивает Чонгуку пушистого кролика. — Получается мы оба победили. Тогда ты должен желание мне, а я тебе? — спрашивает Чимин. — Да, хен. Парни приходят домой и Чонгук понимает, что времени все меньше. — Хен, — начинает младший. Это сложнее, чем он думал, — Я уезжаю. — Куда? Надолго? — В Японию. Думаю, на очень долго. — Но ты же знаешь, я не могу бросить академию, учеников, — хмурится Чимин, — Мы не сможем переехать. Это так быстро не решается. — Хен, — Чонгук сглатывает. Нужно быстрее это завершить, иначе он не выдержит, — Ты не понял. Я уезжаю один. Без тебя. Чимин молча смотрит на Чонгука и хлопает глазами. — То есть? — Прости… — Значит, слухи были правдивы… — Какие слухи? — Чонгук недоуменно спрашивает. Никто не знал, кроме господина Кима и Шума, а они проговориться не могли. — Все в академии шептались, что не один раз видели тебя с Дами. Я не придал значения. Но когда ты начал меняться, что-то начал подозревать. Чонгук не может поверить. Действительно он виделся с Дами недалеко от академии. Многие могли увидеть их вместе и неправильно истолковать их отношения. — Что? — спрашивает Чон. — Я все понимаю. Кроме меня ты и не видел никого. Вероятно, тебе и девушки могли быть интересны. Прости, Чонгук. «Мне неинтересны ни парни, ни девушки. Для меня существуешь только ты.» — звучит в голове у Чонгука, но он не говорит этого вслух. — Прости, — все что он может сказать и быстро закидывает в сумку вещи. Чимин обнимает себя за плечи. Ему неимоверно больно. Не физически, а морально. Но он держится, закусывая губу. Парень отворачивается к окну, чтобы не видеть, как смысл его жизни, частичка его души покидает его навсегда. Он не будет просить остаться. Нет, не из-за гордости, а из-за того, что он всегда давал право выбора Чонгуку. Если Чонгуку так необходимо, то он отпустит. А сам переживет. Переживет же, правда? Чонгук берет минимум вещей, но кладет обувь, подаренную хеном и игрушку-цыпленка. Надеется, что хен не обратит на это внимание, но он хочет оставить себе побольше воспоминаний на прощание. — Хен, мое желание — забудь меня пожалуйста, — уже на пороге, говорит Чонгук. Спустя минуту Чимин поворачивается к нему. — Мое желание — будь счастлив пожалуйста, — он пытается улыбнуться, но получается плохо, — Малыш Гуки, можно я тебя поцелую? Чонгук разрушится на миллион осколков. Он боится, что после этого не сможет покинуть дом. Поцелуи для них — были обычным делом, но этот должен был быть прощальным. Чон не может отказать и слегка кивает в знак согласия. Чимин медленно подходит к нему, кладет одну руку на затылок парня, а второй поглаживает скулу, заглядывает влажными глазами к нему в глаза, те глаза, в которых всегда видел целую Вселенную и закрывает не в силах вынести взгляда. Он нежно прикасается своими губами к холодным губам Чонгука, которые мгновенно ему отвечают. Этот поцелуй наполнен отчаяньем, болью и прощанием. Чонгук чувствует, как на его губы скатилась слезинка с глаз хена. Это неимоверно тяжело. Он разрывает поцелуй, быстро хватает сумку и выбегает, захлопывая дверь, чтобы хен не увидел его слез. Его ключи от дома остаются на полке. Он больше не вернется. Чон буквально бежит по ступенькам, боясь самого себя, что сможет развернуться и побежать обратно в квартиру. Чимин стоит у двери, борясь с самим собой, не побежать за ним вслед. Затем он быстро бежит к окну и видит, как Чонгук подбегает к машине и уже у двери бросает взгляд на их окно, в котором стоит Пак, положив руку на окно. Чон быстро садится в машину и уезжает. Чимин еще долго будет стоять и смотреть на пустое место, где в последний раз видел Чонгука.