Перекресток миров

Вне всякого сомнения, тяжелее всего дипломный семестр, даже когда уже миновали государственные экзамены, а по предварительно защите еще и конь не валялся; хорошо хоть на работу ходить не надо… а на практику надо! Наташа, чертыхаясь, выбиралась из рыхлого снега, ведь только-только женский праздник на горизонте, а в этом году морозы были полный кошмар, снегу по уши и все такое прочее, к тому прилагающееся. Девушка сумела добраться дворами от остановки, и теперь форсировала «полосу препятствий» возле голубятни у соседнего дома – старенькое строение еще бодро поскрипывало, хотя и было брошенным неизвестно в каком году, но сама Ната помнила зелененький сарайчик с детства, там еще кто-то кур держал и красавца-петуха, так что порой до бабушкиной комнаты с утра доносилось довольно громкое: «Кукареку!», так что порой не захочешь, а вскочишь. Внезапно голубятня как-то странно, призрачно, пожалуй, засветилась, и из низенького сарайчика вылетело нечто, которому, казалось, отвесили хорошенького пинка – да и не в том беда, что вылетело, вопрос, куда улетело, а улетело в сторону девушки, отчего довольно увесисто врезалось – аж дух вышибло, - и студентка выпускного курса вмиг оказалась в уже далеко не пушистом сугробе. - Итить! – вырвалось у Наташи. - Итиль? – неуверенно пискнул нежненький голосочек. Девушка уставилась на нечто, чувствуя, что глаза медленно, но верно лезут на лоб: на ней лежал мальчишка лет… ну, семи, наверное, хорошенький как куколка – волосики будто чистое золото, глазки серенькие, бровки и реснички будто кто углем рисовал, идеальное личико такое же беленькое, как этот нетоптаный еще снег. Одежда на нем была странная, приятного серо-синего цвета и необычного покроя, состояла она из штанишек и подобия курточки, а на ногах – мать честная! – сапожки, тоже весьма необычные, будто мальчишка с утренника сбежал, где играл в спектакле. Повертев пушистой головкой, он поморгал глазками и еще менее уверенно переспросил: - Итиль? - Да какой Итиль, белый день же, - хрипло выдала Ната, поскольку пацаненок, хоть худенький и легенький, врезался в нее с ускорением, а потому отбитая грудь болела неимоверно, аж перед глазами все плыло. Да, приложилась знатно, аж кажется, что у него ушки остренькие… чего?! Девушка тотчас схватилась за кончик уха (мальчишка при этом запищал), убеждаясь, что они и правда острые. Общение с ролевиками явно не прошло даром, да еще и перезанималась, видать. Пришлось срочно потрясти головой, но пацан никуда не исчез. - Пустите меня, мне очень больно, - на глазки аж слезинки навернулись. Прикола ради Наташа за институтские годы выучила эльфийский, потому что была вся на нервах из-за учебы и работы, так что с толкиенистами попросту отрывалась, дабы придти в себя. Что мы в итоге имеем? Парень белокурый, остроухий, говорит на квениа и упомянул Итиль – эльфийское название Луны. Не сойти с этого места, эльфенок! Настоящий! Ната поспешно разжала руки, отпустив бедные ушки. - Прости, мой хороший, - медленно сказала она на том же языке, - понимаешь, у нас эльда не живут. - А кто? – заинтересовался мальчик. – Ты – аданет? Старшие говорят, Эру Илуватар создал вас Идущими Следом, Младшими. Хе, умный парнишка, внешность-то у нее самая что ни на есть человеческая, пусть даже не страшная. Слишком низкая для эльфийки, она была для гномки чересчур высока и стройна, поэтому в игру брали только человеком, ну за редким исключением хоббитом, да и то мешала примесь татарской крови, потому что «у тебя брови как у вастачки», плюс еще и волосы рыжие, спасибо, веснушек сроду не было. Глаза Наты тоже невнятного цвета, не то серые, не то голубые, не то зеленые, а не то вообще рыжие – кошачьи, вечно цвет меняют. Фигура… трижды «ха!» и при написании в конце две кляксы; словом, нелепая карикатура на статных казачек Шолохова, хотя, кто знает, может, к тридцати и выровняется, как утешает бабушка. - Ты прав, аданет, меня зовут Наталия. А тебя как зовут? – девушка попробовала выбраться из сугроба. - Артафиндэ. Бах! – поскользнувшись, девушка аж снегу наелась, поняв, что перед ней, пусть и маленький-сладенький, но сам Финрод Фелагунд! Имя его, и по описанию похож. - Фи… кхе… Финдарато? – прочихавшись, все-таки уточнила она. - Да, меня так nana называет, - мальчишка вылез вместе с ней. Он держался молодцом, хотя носик уже посинел, а сам эльфенок отчетливо дрожал. Заболеть ему не грозит, но – как Ната помнила со слов приятелей – сильный холод способен убить даже эльфа. - Ну-ка, иди ко мне. – отряхнув мальца от снега, девушка подхватила его и пристроила у себя на бедре. – Пошли домой, а потом разберемся, как ты тут оказался. То ли студентка была куда крепче, чем думала (хотя она знала, что довольно сильная для женщины), то ли малой совсем ничего не весил, но зашагала она бодро, быстрее даже, нежели с тяжелой сумкой из магазина. Единственной проблемой было то, как она скажет родителям и бабке, где вдруг ребеночка взяла, да и что с ним делать в перспективе. К счастью, Наташа нянчилась с детишками соседей, когда те в гости приходили, те ее обожали и были как шелковые, но к двадцати годам все это стало девушке надоедать, а сейчас от шалопаев просто тошнило. Почему она в эльфенка вцепилась глупый вопрос, нельзя же бросить беспомощное дите в прямом смысле в сугробе, но себе взять… хм, а иного выхода-то и нет. Теперь только в омут с головой, вне зависимости от последствий. Вот как бы еще его вернуть Арафинвэ с Эарвен, они, верно, уж с ума сходят. Дома, помимо бабушки, обнаружились еще и родители (ну естественно, короткий день же!), а потому на нее уставились все три пары глаз – у бабушки с отцом голубые, у мамы прозрачно-серые, так что их цвет мальчишку не удивил, а вот домочадцев страшно удивила ее ноша. - Так, - спокойно произнес глава семьи, - раньше котят-щенят приносили, а теперь детишек притаскивать начали… - А лопочет что? – нахмурилась мама. – Беленький вроде, а язык непонятный… у нас что, уже и из Прибалтики гастарбайтеры пошли? - Как хоть зовут? – поинтересовалась бабушка. - Артафиндэ, - пошла ва-банк младшая в семье. - Артафен? – переспросила мама. – Прямо как у тебя в кино – Баралгин, Эффералган… Мальчишка тихо шепнул ей на ухо: - Благородные аданы недовольны моим появлением? - Они просто понять не могут, кто ты, - тихо ответила Ната. Родители вмиг поняли, что дочь откуда-то странный язык знает, и потребовали объяснений, но сначала мама решила бедное дите покормить, повела было на кухню, но спохватилась, что ручки не мыты, а потому увлекла в ванную и пустила воду. Увидев, что мальчишка смотрит расширенными глазами на потекшую из крана горячую воду, женщина всплеснула руками: - Да где ж он жил? Кран впервые видит! На кухне же мальчик снова всех удивил, уверенно взяв нож в правую руку, а вилку в левую, да и управлялся приборами с легкостью и грацией маленького принца (разумеется, ведь таковым и являлся). Именно за обедом Наташа, как могла, объяснила все, хотя мама с бабушкой твердили, что дитятко в милицию надо, родители, верно, обыскались уже. Пришлось предъявить повергшие окружающих в шок острые ушки, заодно еще раз повторить, что говорит он на эльфийском, так как является эльфенком. - Неужели твои друзья нормальнее всех нас? – поднял брови отец. - Кто их знает? – устало вздохнула Наташа. – Надо, конечно, его домой отправить, но как – понятия не имею, если только голубятню проклятую стеречь. А домой ему надо позарез. Эльфенок мило хлопал на всех огромными серыми глазками, но не вмешивался. С его точки зрения этот народ был странным, но, если они тоже дети Эру, их нужно уважать. Более всех поразила его бабушка (что не удивительно, ведь этой когда-то очень красивой женщине было за шестьдесят, угадать, что именно испортили морщины, еще было возможным, но сама возможность старения в голове эльфа не укладывалась). Наташа догадалась и увела мальчика фотографии смотреть, причем старые, сделанные еще в ныне прошлом ХХ веке – кусочки бумаги привели Артафиндэ в восторг, он даже бабушку мгновенно узнал, но огорчился, что красота ее хроа стерлась, оставшись только в фэа (остроухие такие вещи нутром чуяли, так помнила сама девушка). Похоже, она сама и ее домашние королевскому сыночку понравились. Через неделю эльфенок уже спокойно говорил по-русски, а так как у начитанной семьи был весьма богатый лексикон, Финдарато сумел запомнить много синонимов, с удовольствием смотрел телевизор, понимая практически каждое слово, и весьма сильно пристрастился к сказкам таких легенд, как Роу и Птушко. Он часто повторял, что из созданий Эру люди, несомненно, самые уникальные, а потому он, Финдэ, просто восхищен и будет рад дружить. Сказка в жизни – вещь, несомненно, прекрасная, но через пару месяцев, когда Наташа и эльфенок играли возле достопамятной голубятни, там снова сверкнул яркий свет, маленький нолдо забежал в нее и пропал, словно его и не было. Любой на ее месте и огорчился бы, и обрадовался, но без пяти минут выпускница неожиданно для себя подумала, что это, скорее всего, еще никакой не конец…