Северный ветер

Длинные черные волосы его опускаются до самой земли и тянутся бесконечно долго дальше. Прямые локоны всегда казались ему тяжелыми и заставляли сутулиться. Он сидит на своем привычном месте в глухой задумчивости и в исступлении смотрит в небытие. Тело больше, чем следует иметь простому человеку, жизнь такая же и это все сильнее давит на разум. Потеряв сон и покой, некогда буйный, он замер, но от того не стал жалким. Даже наоборот. В этой таинственной задумчивости лицо разгладилось, а пустой взор сделал черные глаза блестящими и по-хорошему стеклянными. Это таинственное существо стало обретать новые для себя формы и не замечало растущей силы. По всем уголкам его дома, совсем забытого самим хозяином, стал расползаться холод, но он уже не был таким настойчивым и пробирающим до костей, как прежде. Скорее постоянным, надоедающим и монотонным. Он не пропадал и не давал забыть о себе, не пытался навредить. Он просто был.        Малое дитя ступает по длинным тканям одежд лежащих на полу. Подол тускло-зеленого платья прикрытого накидкой оставался лежать на холодном камне. Пол в этих местах всегда обжигал босые ноги, но дитя того не боялось. Мальчик шел в одной ночнушке, а светлые волосы были распущены и оставались лежать на узких плечах. Большие глаза василькового цвета были чуть прикрыты в сонной растерянности и одному только богу известно как ребенку удалось пробраться в это место. Он шел задать только один вопрос и ноги сами привели его к этому месту. — Вы больны, дорогой Северный ветер? — Голос еще совсем юного и неокрепшего существа раздается робким эхом в большом зале. Ответом становится всепоглощающая тишина. Только одно изменилось, что-то очень важное. Сидевший до этого времени неподвижно невесть сколько времени мужчина поднял пустой взор на дитя. Сухие и совершенно бледные губы тронула тень улыбки. Иголки ресниц вздрогнули от тепла мелькнувшего в глубине души. Нет, Северный ветер не мог заболеть, как не мог сойти с ума. Он просто устал и, сев на своем месте, задумался. Вместе со своим хозяином затихли все ветра подчиненные ему. — Спи, дитя, — тихо и певуче произносит он впервые за тысячи лет, — спи и забывай. Мальчик просыпается в своей комнате сам не зная от чего. Точно, буйный ветер рвет легкие занавески расшитые узорами и украшенные кружевами, опять забыл закрыть окно. Но почему-то само дитя стихия не достает в уголке комнаты. Только легкий ветерок, словно ледяной рукой поглаживает его по волосам.

Показалось