Без тебя я отправлюсь к монстрам

Последнее желание должно быть, стало единственным пунктом, на котором застряла Ральда до того, как подписать контракт. Из-за этой нелепицы она едва не вгрызлась в ни в чём не повинную ручку, впрочем, как раз вовремя вспомнив, что писчий инструмент казённый. Последнее желание. Как глупо звучит. Лучше бы уже «последняя воля». Хотя нет: если от первого веет неким волшебством, то от второго – запахом разложения и нервно потеющими в ожидании наследства родственниками. От этой ассоциации Ральда даже хохотнула, и, чтобы не точить зубы об ручку, поскребла ею же собранные в хвост медно-рыжие кудри. – Добрались до последнего желания? – заметив её замешательство, поинтересовалась секретарша, вся такая чистенькая и аккуратненькая, как породистая кошечка. Ральда уже успела бросить на неё оценивающий взгляд. Таких, как она, растят для спокойного будущего и пристраивают в места, где чада будут заниматься самым безопасным делом на свете: перекладыванием бумаг. То есть секретаршами, как бы она по факту ни представлялась, пусть и специалистом по набору добровольцев. Нет уж. – Да. Туплю вот, – пожала плечами рыжая, – У нас есть лимит на скорость заполнения бумаг? Я в целом всё, только вот это осталось. – О, не волнуйтесь! – мягко махнула ладошкой «кошечка», – Возле этого пункта есть «звёздочка», видите? Примечание в конце документа. Ральда скривилась: – Я сегодня забыла лупу. – Там говорится, что Вы вправе изменить последнее желание вплоть до дня отправки в Конвертацию, мисс Свон. Мы понимаем, что это нелегко, и сделаем всё возможное, чтобы порадовать любого нашего добровольца. Разумеется, без нарушения законов. – Разумеется, – Ральда снова уставилась на пустую графу. Эта белая полоса почему-то жутко бесила, – А сейчас-то мне что ставить? – Не знаю, – специалист по набору добровольцев неловко улыбнулась, – Если собираетесь подумать, тогда что угодно, кроме прочерка. – Ладно, – пораскинув мозгами, мисс Свон облагородила донельзя серьёзный документ надписью «Двадцать наггетсов и чесночный соус». *** Последовавшее за этим перераспределение особого интереса не представляло. Добровольцам – молодым людям в возрасте от 18 до 30 лет – показали кратенький ролик с привкусом ярого патриотизма и горячей похвалой в адрес всех тех, кто решился на столь великий шаг во благо своей страны. «Вы уже герои, раз собрались здесь», но на самом деле в почёте будут лишь те, кто пройдёт путь до конца: войдёт в Конвертацию и вернётся оттуда победителем. Узнав номер своей комнаты, Ральда, ловко миновав сборище таких же, как она, заперлась во временном жилище и рухнула на кровать, потягиваясь. Тренировки начнутся завтра, ни свет ни заря, так что не помешает выспаться как следует. Только дураки сейчас соберутся на ночь глядя и будут до рассвета обсуждать то, что их ждёт, бестолково переливая из пустого в порожнее. Умывшись, переодевшись и определив матрас как весьма удобный, мисс Свон начала было задрёмывать, как в голову пришёл пункт «последнее желание». Судя по реакции секретарши, многие застревали на этом вопросе. Переправить? Но на что? Полетать в аэротрубе? Поддержать в руках «Оскар»? Что может быть соблазнительнее Конвертации и предоставляемых ею возможностей? А ведь самые необычные желания добровольцев попадали даже в сводки новостей: вот кто-то гладит панду, кого-то целует известная актриса, кто-то, пусть и хронически безголосый, поёт со сцены под умильные взгляды и вспышки фотокамер. Добровольцы и их желания уже стали своеобразным развлечением для простых людей. Ральда в клоуны не записывалась. Пусть будут наггетсы. Она всегда готова с аппетитом почавкать на камеру. А теперь спать. *** Её звали собственные воспоминания: призраки, не нуждавшиеся во сне и пище. Мозг тасовал образы, окрашенные пастелью, и иногда среди них попадались яркие пятна. Виноградно-фиолетовый. Вспышка на окраине сетчатки, сигнал в кончики пальцев, так и не ощутивших грубоватую текстуру чужой парки. В сон ворвался звук: изумительный голос на высоких частотах. Имя... Как её звали? Розу как ни назови... Образ обретал плоть. Круглое личико и волосы цвета сена, пушистые, словно мех молодого оборотня. Где они виделись? Кто она? Как её звали?.. *** Сон закончился с воплем будильника, оставив Ральду с привкусом интриги и нечищенных с прошлого дня зубов. Романтичнее некуда. Кто только назначает обследование у психолога такую безоговорочную рань? Извращенцы. Как можно получить нормальные данные от человека, который не выспался? Уж кто-кто, а мисс Свон не была одним из тех соловушек, которые радостно вскакивают с первыми лучами солнца и собираются на работу, ещё и умудряясь насвистывать что-то себе под нос. Хотя… Освобождая футболку из плена зубчиков застёжки-«молнии», Ральда практически догадалась, чем руководствуется её новое начальство. Не все добровольцы сходу могут определиться со своим заветным желанием. Поневоле вспомнилось глупое упражнение «Нарисуй будущее», которое задавали в школе. Ральда только каким-то чудом заставила себя не нарисовать в конце и без того срисованной у одноклассника дороги унитаз, как знак того, что пока все её проекты ведут вовсе не к совершенствованию, да и не к стандартной схеме «Дом, семья и дети». Встреча с психологом только подтвердила её догадки. – Мисс Свон, в своей анкете Вы указали весьма обыденное желание. Вы намерены передумать, я права? – Разве психологу пристало называть желание клиента «обыденным», тем самым обесценивая его? – Ральда сказала это скорее в пику молодому специалисту, нежели из вредности, но практически сразу же поняла, что проиграла: собеседница с улыбкой смахнула за плечо густую русую косу: – Хотите сказать, ранее это имело для Вас ценность? – Туше, – рыжая дружелюбно сверкнула зубами, показывая, что не намерена раздувать конфликт из ничего, – Боюсь, дядька на облачке, или кто там за него, обделил меня по части великих стремлений. Я и сюда-то пришла, поскольку в моей жизни нет как такового смысла. Я лишь жру ресурсы и занимаю место. – Допустим, – начисто проигнорировав этот акт самобичевания наряду с нелестным упоминанием религии, психолог сделала пару пометок в блокноте, – По моим наблюдениям, более половины участников проекта окончательно определяются с последним желанием после пробного пуска. – Диссертацию пишете? – снова не удержалась Ральда, – Ладно, простите, я не нарочно. Шуткую от нервов, только и всего. Психолог лишь кивнула: хитрая лисица знала своё дело. Пожалуй, даже слишком хорошо: – Совсем забыла: что Вам сегодня снилось? Ральда, уже собиравшаяся была выйти, отпустила дверную ручку: – Мне? Что снилось? Психолог кивнула. – Так… Один человек из прошлого. Ничего особенного, – соврала сама себе мисс Свон. – Ясно. Тогда не смею Вас задерживать, увидимся после пробного пуска. И, если Вас не затруднит, пригласите следующего добровольца. *** Та осень выдалась какой-то несусветно тяжёлой, и Ральда от нечего делать записалась на пленэр в парке, чтобы хотя бы попытаться полюбить время года, в которое появилась на свет. Каждый раз, ровно в день рождения Ральды Свон, Природа, словно преисполняясь омерзением к творению рук своих, выключала всё, хоть отдалённо напоминающее бабье лето. Циклон принёс нечто, напоминающее мокрый ветер, практически не оседающий на зонтах, но при том умудрявшийся пробраться под любую одежду, не говоря уже про сумки. Казалось бы, безнадёга для любого пленэра с его бумага и красками, но организаторы не сдались, арендовав крытый павильон, который использовали для разного рода и ярмарок. Пребывавшие на мероприятие художники облегчённо чертыхались, забегая под навес. Особо уверенные не захватили с собой зонты и отряхивались, будто мокрые псы. Та девушка была из особо уверенных. Даже не в куртке, а в парке, уже промокшей до груди, и бумагой, обёрнутой в пергамент, а не в привычный пластиковый тубус. Только смахнула мокрые волосы назад, и, негромко ругнувшись, огляделась в поисках свободного места. Когда минут пятнадцать спустя к Ральде подошёл один из организаторов, та приложила палец к губам. Мужчина понимающе кивнул, на секунду задержавшись на наброске, где вместо пейзажа мисс Свон, хоть и далеко не идеально, но попыталась изобразить аккуратный профиль бунтарки с короткой стрижкой. Перед самым окончанием пленэра рыжая замешкалась. И было от чего. Во-первых, она нарисовала незнакомку без разрешения, а это выглядело весьма и весьма крипово. Во-вторых, рисунок резко разонравился, едва Ральду покинуло вдохновение. Да над этой жалкой попыткой только посмеяться. В-третьих, незнакомка выглядела молодо. Очень молодо, лет на 15-16, и, если это было действительно так, ситуация на раз-два стала бы невероятно неловкой. Да и что сказать? «Я тут тебя рисовала вместо пейзажа, давай знакомиться»? Это сценарий возник в голове и тут же почил смертью храбрых. А затем она обернулась. Восхитительные глаза зелёного оттенка. Мисс Свон почувствовала, как пересохло во рту. Наваждение сорвал звонок телефона из кармана парки. – Да? – у неё оказался довольно высокий голос, – Да, нормально… Давай сходим. И я тебя. До встречи. Если в Ральде ещё шевелилась какая-то надежда, то с этими фразами как отшибло. Нет, какая-то часть мисс Свон ещё подумала что-то вроде «Это может быть мать, или сестра, или отец, или брат, да мало ли кто ещё», но… Обругав себя за наивность, Ральда лишь скребла рисунок с мольберта, а после он и вовсе затерялся в ходе кочевания из одной съёмной квартиры в другую, как и это воспоминание. Ровно для того, чтобы вернуться во сне. *** Пробный пуск, как и всё пробное на свете, просто обязан был пройти скомкано и нервозно настолько, насколько это вообще возможно. – Интересно, нам же выдадут оружие? Да? Да? – едва ли не верещал субтильный парнишка с всклокоченными каштановыми волосами и пушком на губах, ну никак не смахивающим на брутальную небритость. – Это просто симуляция, – в который раз занудел самоназванный командира отряда. Ральда хмыкнула. Она сызмальства терпеть не могла этих альф, которые считали, что знают всё на свете и просто напускают на себя загадочность. Их группа из восемнадцати человек, лишь четверо из которых, не считая Ральды, были женщинами, не очень терпеливо коротала время в комнате ожидания, пока симуляцию проходил другой отряд. Чем-то напоминало очередь на прививку в детстве: сейчас выйдут первые добровольцы и расскажут, как оно было. Правда, облом наступил быстро, ведь, судя по всему, предыдущую группу вывели через другие двери, возможно, для чистоты эксперимента. – Нам всего-то надо почувствовать своих монстров, вот и всё, – продолжал вещать альфа, когда дверь открылась, и сотрудник в белом медицинском халате попросил их зайти внутрь. Признаться честно, Ральду всегда угнетал минимализм в помещениях, и сейчас она даже немного обрадовалась, увидев заполненную мониторами огромную комнату, в центре которой, подсвеченный белым, красовался округлый бассейн: камера сенсорной депривации, в которую им предстояло нырнуть всем вместе, закрепив головы на специальных фиксаторах, расположенных по краям бассейна. Мисс Свон едва удержалась от смешка, поняв, что добровольцы в этом положении будет напоминать гигантский цветок ромашки. Но это бы ещё что: настало время надевать купальники, и над до этого нервничающим отрядом разнеслись пошлые шуточки. Сейчас точно кто-то не сдержится, только и успела подумать Ральда, поправляя лямку похожего на силикон лифчика. И точно: – Какой прикольный енот! Мисс Свон вздохнула, оборачиваясь к товарищу по погружению: – Это циветта. Их ещё кошками-призраками называют. – А, ну да, – блондин снова взглянул на рисунок, тянущийся по её позвоночнику, будто восточный дракон, – У неё пятна, да. Это ты типа вся такая загадочная? – Типа жру что не попадя и шляюсь где хочу, – снизошла до шутки Ральда. Блондин сверкнул зубами и практически сразу же отошёл. Права была покойная тётка, мужчины не любят умных женщин. – Уважаемые добровольцы, прошу посерьёзнее! – один из врачей, видимо, старший среди тех, что обеспечивал пробный пуск, хлопнул в ладоши, – Проходите по одному для закрепления датчиков. Смешки тут же сменились на тихие «шу-шу-шу», пока отряд, пусть бестолково, но всё же построился на пути к резервуару, от которого шёл интенсивный запах морской соли. Ральда пару раз услышала «последнее желание» и пожалела, что добровольцам обязательном порядке не преподают азы строевой подготовки. Ясное дело, конечно, их и так набирает негусто, а каждый прошедший Конвертацию и вовсе на вес золота. К чему пугать. Но вот в толпе этих кур было бы чуть спокойнее, стой они смирно. – Постарайтесь расслабиться, – мягко увещевала Ральду медсестра лишь затем, чтобы всадить дозу чего-то, будто в шутку названного успокоительным. Мисс Свон, и не подумавшая поддаться на уговоры, издала негромкий смешок, обескуражив программиста, надевавшего ей сеточку из датчиков. – Отлично, мисс… Теперь ложитесь сюда. Вода была настолько солёная, что казалось, будто она пружинит. Медсестра в тандеме с программистом работали быстро, и, подтянув лёгшую на воду девушку, зафиксировали её на одной из подставок, издавшей кратенький писк. Краем глаза Ральда увидела зажёгшиеся у бортика бассейна свет. Тело, хоть и зафиксированное в более-менее свободном положении, посылало в мозг панику а возможном утоплении, пусть воды здесь и было чуть больше, чем по колено. – Уважаемые добровольцы, сейчас вам покажут небольшой фильм, который поможет вам сориентироваться при пробном пуске, прошу внимания, – прозвучал голос невидимого человека, и белый свет сменился на красноватый, а затем и вовсе погас. На потолке спроецировалась эмблема Великих Островов с обрывком инструментальной версии гимна, и, раньше чем Ральда успела закатить глаза, начался сам фильм. *** Вопреки своим ожиданиям, мисс Свон не узнала о Конвертации ничего нового. Лазейка в привычном физическом мире, открытая три года назад, произвела фурор в понимании природы человека. Реальность конвертации паразитировала на ноосфере, словно уродливый сиамский близнец, используя каждого живущего как материал для своего извращённого вдохновения. Все те, кто изволил проверять то, что говорили высоколобые учёные, в один голос твердили: это ложь. При попадании в иной мир время и восприятие пространства искажалось. Да и разве могло быть такое, чтобы подобное чудища рождались одновременно с людьми, с несоизмеримо жалкими двуногими приматами – и при этом были связаны с ними? Чем это могло быть, кроме лжи? Ложь или нет, но истина – проверенная единицами – восхищала и ужасала ещё больше. Попадая по ту сторону реальности, человек находил своё чудовище. И их влекло друг к другу, совсем как вещество и антивещество, чтобы по итогу в живых остался только один. Тела чудовищ были сотканы не из плоти и крови, а из страха и тёмных желаний, и, если человек одерживал победу, он становился иным. Сильным. Бесстрашным. Универсальным солдатом, который не боялся ничего, но и… И ничего не чувствовал. Совершенная машина, способная делать всё, что прикажут. Неудивительно, что на изучение этого мира тратились огромные средства. И только простые обыватели могли думать о более приземлённых вещах, например, почему монстры не похожи друг на друга, и, если сходится пара людей, сходятся ли их чудовища. А если на свет появляется ребёнок, то новый монстр – порождение двух исходных, или всё-таки нечто, появляющееся из ничего? Фильм кончился, и Ральда, всё же расслабившаяся в солёной воде, недостаточно бурно отреагировала на разряд, пронизавший её мозг и позвоночный столб. Хорошо что дали успокоительное, пусть оно и было болезненным. Погасший экран отпечатался на сетчатке переливчатым фосфеном. Зрение мутнело. Оправившийся от манипуляций организм доложил, что они парят, затем встают. Полное вспышек марево, и… *** Ральда ожидала от виртуальной симуляции чего угодно, вплоть до падения через грозовые облака в жерло вулкана, но нет. Фантазия даже близко не подобралась к тому, что увидела она её товарищи по несчастью. Они оказались на маленькой, севший на мель яхте, чьи когда-то белые бока пожелтели и облупились от солнца, а борт ощутимо завалился влево. Вокруг, куда ни глянь, виднелась лишь вода, сквозь которую просвечивал коралловый песок. Небо было сероватым, и в целом пейзаж, хоть и был спокойным, производил депрессивное впечатление. – Чувствуете что-нибудь? – поинтересовался один из добровольцев и тут же невольно перевёл остальных в режим бестолочей: одни вознамерились спрыгнуть в воду, обнаружив, что-то та не доходит и до колена, и, несмотря на виртуальность, ощущается как жидкость, другие рвались в экспедицию в неведомые дали, третье голосовали за то, чтобы остаться на яхте. – Ты куда? – спросил какой-то бритый качок, заметив, что Ральда отделилась от группки. – Пойду на нос, крикну, если что-то замечу, – пообещала рыжая, действительно направляясь туда. Почувствовать. Только для этого их сюда и согнали. Не было единого способа или таблетки, чтобы сделать это без симуляции. Эта связь была столь же эфемерной, как та, что присуща близнецам, более похожа на неё, нежели на пресловутое шестое чувство. Рождается человек – рождается монстр. Как инь и ян. У каждого разные, но неизменно один и свой. В их власти все скрытые желания и страхи. Панические атаки, вспышки ярости – дела лап этих существ, ищущих питание для того, чтобы жить и сражаться в своём странном и противоречивом мире. И чем больше человек отрицает свои мысли и чувства, тем… На секунду Ральде показалась, что её солнечное сплетение пронзила тонкая игла, аж защипало кожу. На нос яхты с невероятным изяществом опустилось тёмная нечто с тонкими задними и массивными передними лапами. Это он. Её монстр. Никаких сомнений. Поэтому нет страха? Шубуршание остальных добровольцев отошло на второй план. Человек и монстр разглядывали друг друга с интересом. Ральда слышала, что очень часто монстры выглядят как вариации драконов – кто кого опередил в мифологии, неясно – однако её диво было похоже на помесь чёрного медведя и летучей мыши. Морду существа закрывала маска наподобие тех, что изготавливают африканские народы, вытянутая, из серой, кустарно обработанной глины. Казалось, исчезло всё и вся. В этой иллюзии были только они, остальные свалили за горизонт, пусть уши и докладывали Ральде о том, что кто-то из этих дураков шлёпает по воде буквально в десятке метров от них. – Как твоё имя? – мисс Свон даже не успела договорить эту фразу. Казалось, ответ всегда был в её голове. «ИКА» С ударением на первый слог. Не самое жуткое имечко. И не самый большой. Может там, за маской, двойной ряд зубов, щупальца, как у Ктулху, а то и унизанные червями глаза, будто у гренландской акулы? Нет. Ничего такого. – Я приду убить тебя, – будничным тоном оповестила его Ральда. Совсем не по геройски, без ненависти, долгом перед Родиной и не пахнет. «ЗНАЮ» – он даже не шелохнулся. Это было не смирение. Скорее… Уважение? Его человек на секунду пожалела, что их нельзя приручать: монстр по виду был, конечно, на любителя, но отвращения всё же не вызывал. Поэтому Ральда рискнула: – Сними маску. «НАЕДИНЕ» – Боишься? По мускулистому горлу прошла волна, и мисс Свон ощутила вибрацию где-то на донышке лёгких. Эта тварь умела смеяться, или, по крайней мере, усмехаться. Яхту качнуло, и Ральда не удержалась, потеряв равновесие. Пришлось вспомнить о горстке придурков. – Мой! Это мой, мой, мой! – лепетал побритый под «тройку» живчик, пока его держали аж четыре товарища. Вырвавшаяся из неведомых глубин махина, усеянная толстыми чешуями, разглядывала своего человека с немалым аппетитом. Ика по сравнению с этим Левиафаном больше смахивал на дикого кота, нежели на чудовище. – Ты должен перебороть себя, это просто… – У-уберите его! Я не смогу! Не смогу, не смогу, не смогу, он огромный, огромный, огромный! Воздух разорвал сигнал тревоги: добровольцев возвращали в обычную реальность. Ральда в последний момент взглянула в сторону Ики. Он так и сидел на носу яхты, но его коготь поддел маску снизу, и то, что промелькнуло там за секунды до расставания, твёрдо убедило Ральду в одном. Последнее желание должно было быть гораздо значительнее наггетсов. *** Дурацкая мысль не исчезла и на утро. Немудрено, вчера засиделась с остальными добровольцами, вот и мерещится что не просят. После пробного пуска разрешили немного алкоголя, и вот это пойло точно было лишним. Ральда села на кровати, ворочая своё безумие как препарированную на уроке биологии лягушку. Разве так можно? Наверное, да. Другой человек в праве отказаться, а уж как пройдёт… Не надеясь ни на что сказочное, Ральда Свон отправилась переписывать своё последнее желание. *** – Ох и заставили же Вы нас побегать, мисс Свон, – изящный хлыщ, который, судя по всему, имел прямое отношение к связям с общественностью, улыбнулся Ральде отрепетированный улыбкой, – Но мы нашли Вашу неожиданную знакомую. Сандра Раевски. Знали бы Вы, сколько раз она изволила бросить трубку, прежде, чем мы убедили её, что это не мошенничество и не розыгрыш. Сандра. Вот значит как её зовут. Ральда облизнула зубы, будто пробуя имя на вкус. Той дерзкой девушке оно подходило идеально. – Первым, что она спросила, было… – сотрудник сверился с записями на планшете, – Цитирую, «Какого хрена вам от меня надо?»… Это не смешно, такое поведение... – Давайте к сути, – прервала его излияния мисс Свон, – Она согласилась? Встретиться. – Как ни странно, да, но за всё время разговора мисс Раевски держалась очень настороженно. Я не уверен, что Ваш с ней разговор будет продуктивным. Вы абсолютно уверены, что это идеальное последнее желание? – Да, – Ральда хотела пожать плечами, но передумала, – Больше я ничего не хочу. – Значит… – сотрудник снова сверился с планшетом, – Ужин. – Да. Ужин, а дальше как пойдёт. Сначала Ральда думала выпросить день на встречу, но решила, что это бессмысленно. Если у них не отыщется ничего общего, то это вынужденное пребывание вместе принесёт только отрицательные эмоции. Если же точки пересечения найдутся… привязываться ни к чему. Мысли перед встречей не давали Ральде покоя, и вплоть до момента получения последнего желания она поразила своих товарищей просто завидным рвением по части преодоления пересечённой местности. Кто-то из командующих даже успел её похвалить, но слова влетели в одно ухо и тут же вылетели из другого. Волнение нарастало. Втиснувшись в суженные чёрные брюки и алую блузку, Ральда в который раз взглянула на свои веснушки, проверяя, не приютил ли кто из них прыщ. А макияж лёг нормально? Надо было сделать маникюр, а не «Спилю лишние, итак сойдёт». Волнуется прямо как перед первым свиданием, было бы смешно, если бы это происходило не с ней. Эта маленькая задира была ей симпатична. Но ведь столько времени прошло, а шарм дело мимолётное. Так и чего нервничать? Другая сторона, судя по всему, точно не нервничала: Сандра Раевски предстала пред очи мисс Свон в потёртых джинсах и толстовке, которая, возможно, успела отметить десяток дней рождения. – Привет, – подойдя ближе к столику, накрытому в одной из специальных легко модифицируемых «комнаток мечты», легонько улыбнулась Ральда, заметив, что гостья невольно вздрогнула при звуке её голоса, – Нормально добралась? – Ссать хотела, но в целом нормально, – она боевито прищурилась. – Если что, туалет там. – Уже чекнула, ты долго собиралась. Чего хотела-то? Учти, я не буду распинаться перед тобой только потому что ты доброволец. – Меня устраивает, – в животе Ральды шевельнулось что-то похожее на голод, – Поедим и выпьем, да я отправлюсь по адресу. Кстати, я Ральда. Не люблю полную форму имени, веет цыганкой из романа Виктора Гюго. – Ну из меня тоже так себе горбун, – тонкие губы тронула едва заметная улыбка, и Сандра отодвинула себе стул, – Что пожрём? – Я попросила предоставить меню моего любимого ресторана, – обрадовавшись, что пошёл какой-никакой, но диалог, Ральда тоже села за столик, накрытый скатертью цвета тёмного шоколада, открывая меню, – Очень рекомендует тартар с каперсами, он… – А нормальная еда есть? – Картофель фри отменный, но учитывая, что всё за счёт государства, я бы рекомендовала всё же попробовать что-нибудь новое. – А мне это нисколько не мешает, – небрежным движением вытряхнув из меню винную карту, Сандра с интересом уставилась на значащиеся там богатства. – Логично, – переживания Ральды отступили на второй план. Несмотря на манеру общения, рядом с этой полторашкой было невероятно уютно. – Ля какой, – заметив появление стейка из тунца, принюхалась Сандра. – Меняю кусок тунца на кусок твоего бургера. – Вот это по-нашему, – Ральде тут же была предоставлена тарелка, – Кусай… Э-э, куда столько?! – Вкусно! – мисс Свон отстранилась, чувствуя соус не только на щеках, но и на кончике носа. Сандра рассмеялась, и это был самый прекрасный звук из того, что приходилось слышать Ральде за всё время пребывания на этой планете. Вечер проходил мирно, и виновница торжества как-то не была готова, что на втором бокале зинфанделя её визави решит спросить прямо в лоб: – Так. Пока я ещё могу ходить, скажи: трахаться будем? – А ты хочешь? – приподняла брови мисс Свон. – А на кой ты меня позвала и ещё и накормила, если не за этим? Или ты извращенка? – Сандра с намёком усмехнулась. – Не то чтобы я надеялась на такой исход, но было бы славно. – Да твою мать, – мисс Раевски поморщилась, – Что ты за человек, говоришь такими полотнами. Просто «да» или «нет», и всё. – Тогда «да». – Вот так бы сразу, – отодвинув тарелку, девушка из прошлого перегнулась через стол, находя чужие губы и чужую грудь, через считанные секунды готовую расстаться с прикрывавшей её одеждой. *** Секс всегда представлялся Ральде механической рутиной, которую надо было соблюдать при наступлении определённого момента. Это как театральное действо, во время которого ты стараешься изобразить неземные переживания, вызванные самой обычной симуляцией точек, с которыми, по сути, ты появился на свет, и, так уж и получилось, останешься до самой смерти. Иным их наличие очень мешает, иным – нет. По-настоящему Ральде нравились не краткие вспышки оргазма, а возможность поговорить с партнёром, когда эта потная борьба со стонами затихала, и люди открывали с другой стороны. – Мне было хорошо, – её имя растворилось, тело – тоже. У душ нет имён и пола, и здесь, в ночи, на прохладных шёлковых простынях, звучала лишь её внутренняя сущность. – Хочешь ещё? – на всякий случай назвалась Ральда, пока чужие пальцы перебирали её кудрявые пряди. – Нет. Я бы ещё пожила, – она глубоко вздохнула, переводя дух и прислушиваясь, – Кажется, снаружи льёт как из ведра. Ральда и сама уловила урчание грома. Крупные капли, гонимые порывами ветра, принялись ломиться в окна, будто всерьёз намеревались добраться до двух грешниц. – Мы встретились в ливень, – вдруг произнесла она. – Я бы не сказала. Моросило довольно посредственно. – Да не. Это название картины. Линда Саппе… Ах, да, ты не близка к искусству. В общем, она моя ровесница, но, как по мне, пишет посредственно. И название убогие. Но это продаётся, и всё потому, что она завалила Интернет своей мазнёй, лет так с тринадцати шумела как свидетели Иеговы в Апокалипсис, и бам! – она изобразила взрыв обеими ладонями, – Богата и знаменита. – Популярное не означает хорошее, – по-философски заметила Ральда, кладя руку за голову и краем глаза примечая вспышку молнии за окном. – А я и не говорю, что она хороша. Да только я не хуже. И сотни таких, как я. Как это вообще работает? Почему? – Чёрт его знает. – Вот тебя, – она тронула Ральду за талию, прося повернуться набок, – Не раздражает, что ты ничего не добилась, хотя могла бы? – О, ну я не прикладывала особых усилий. – Почему? – Когда-то давно я писала коротенькие рассказы, – припомнив старые добрые времена, усмехнулась мисс Свон, – Ничего особенного, всякие случаи из жизни. Ещё в школе. И все, кому не лень, говорили, что я стану писателем. Гнали то на конкурсы, то ещё куда-то, то вопили не закапывать талант, а я… – Ральда подняла руку вверх, словно пытаясь дотронуться до невидимого полотна надо их головами, – Я просто могла прикасаться к чему-то, лежащему за гранью моего понимания. Выше денег и признания, выше народной любви и престижных наград. Абсолютно бесплатно и только для меня. Вот почему я писала. Я растворялась в чём-то, превосходившем меня. – И… Что было после? – блеск её глаз изменился: видно, нахмурилась. – А после я разучилась, наверное, только и всего. Появились ещё какие-то интересы, но я абсолютно уверена в том, что никогда не думала, что из меня выйдет нечто эдакое. – Слушай, – она пододвинулась ближе, – Отдай мне их. – Кого? – Твои рассказы. – Хочешь прославиться, опубликовав посмертные мемуары? – усмехнулась Ральда, но её визави была весьма серьёзна: – Нет. Хочу почитать. Только не говори, что уничтожила их. – Зачем бы это, они не мешали мне жить, – даже с некоторым удивлением проговорила мисс Свон, – Они среди моих вещей, я могу распорядиться, чтобы отдали тебе, а дальше делай с ними что пожелаешь. Она помолчала, затем негромко произнесла: – Я прочту их, а после приду к тебе и выскажу своё мнение. Только учти, если мне не понравится, я так и скажу. И мне без разницы, ребёнком ты была тогда или нет. – Я и не рассчитывала на другое, – пододвинувшись ближе, Ральда погладила изгиб чужой спины, уже избавившейся от бисеринок пота, – А пока позволь мне компенсировать твоё грядущее литературное разочарование. *** Астрономические сутки оставались равнодушны к последним желаниям людей, и заставить их повременить не было под силу ни одной организации. Ральду не поднял конвой с прикладами наперевес: она проснулась сама. Ика ждал её по ту сторону Конвертации. Наступал час сделать хоть что-то. Сандра умудрилась стянуть общее одеяло, но всё равно ёжилась: половина полотна лежала на полу а вторая часть удерживалась только благодаря прессу из ноги. Возможно, шёлковое постельное белье было не лучшей идей, но Ральде нравились прохладные объятия этой ткани. Так могла держать на руках троюродная тётка: вроде осторожно, но при этом ожидая, пока это нечто кто-нибудь заберёт. И мисс Свон действительно было пора. Благо, она могла уже уйти и сама. – Мне всё очень понравилось. Надеюсь, тебе тоже. Будь счастлива, – напоследок шепнула Ральда, запечатлев бережный поцелуй на округлом плече. Сандра недовольно поёжилась: сразу видно человека, не приспособленного к утренним подъёмам. Встав, мисс Свон прикрыла её сбежавшим за ночь одеялом, и, отыскав на полу свои вещи, быстро оделась. За дверями ждал очередной хлыщ: – Ваше последнее желание исполнено, мисс Свон? Рыжая обернулась, бросив прощальный взгляд на взъерошенную макушку: – Да. Отдайте ей все мои личные вещи. – Будет исполнено. Вы готовы пройти через Конвертацию? – его угодливое выражение лица не изменилось. Если подумать, эта маска будет похуже той, что носит Ика. – Да, – Ральда ощутила прикосновение солнечных лучей к коже, когда они проходили через надземную часть комплекса. Нечего грустить, если после будет возвращение, ведь так? – Готова. Дальше она пошла по рукам. Хлыщи, военные, люди в халатах, какие-то приборы, фото на память, похвалы, разговор о тех, кто отсеялся, и тирады о ценности служения высшему благу и прочее, прочее, прочее. Уже стоя у входа в Конвертацию, огромной, годной для прохода слона установки, Ральда, множество раз обработанная какими-то предположительно необходимыми химикатами, всё ещё ощущала запах чужих волос, похожий на таковой у свежеиспеченного хлеба. От Сандры, мятежной, прямолинейной и запутавшейся в себе, пахло домам. Но другие люди никогда не соглашаются служить кому-либо чем-то столь значимым, мисс Свон давно это усвоила. Годится для собак и кошек, для людей – нет. – Как только войдёте, просто придумайте себе оружие, – донеслось из динамиков, – Для удобства мы спроецируем лучшие модели на экран. – У меня нет проблем с фантазией, спасибо, – Ральда улыбнулась от всей души, оглядываясь на непрозрачные зеркала Гезелла, по ту сторону которых наверняка толпились десятки сотрудников, – Мне надо сказать что-то напоследок? – Можете поклясться в верности Великим Островам, если желаете. – Через пару шагов в моей верности и без того не останется никаких сомнений, так что... – вместо слов она лишь помахала рукой. В шаге от портала ощутила Ику. Он уже ждал, трепеща от желания встречи. Вот он, самый верный и преданный любовник, аж смешно. Страх сменился покоем. Они встретились молча. Возможно, потому, что никогда толком и не расставались, пусть и были по разные стороны баррикад. Мир Конвертации пучился от молний, и тучи ходили по чужим небесам словно мокрый каракуль, когда Ика поддел когтем маску, снимая её. Гладкий лик с провалами глубоких глазниц и полосой плотно сжатых губ. Тёмная плоть пришла в движение, показывая то, что Ральда ненавидела больше всего: тысячи личин притворства, тысячи ролей, которые она сыграла, чтобы успешно прижиться в мире людей. Печаль. Страсть. Покорность. Любопытство. Сочувствие. Сосредоточенность. Дочь. Ученица. Любовница. Работница. Был только один способ заставить исходную пустоту вернуться. Отставив руку в сторону, Ральда вспомнила прекрасную вещь, которая подарила ей пару минут отрезвляющего забвения, когда играть роли стало слишком тяжело. Лезвие достаётся на всего-ничего, зато ручка лежит в пальцах как влитая. Канцелярский нож. Ика сделал шаг назад, раскрывая объятья. Ральда кинулась на него, и клубок из чёрного и рыжего рухнул вниз, растягивая по воздуху кровавые ленты. *** Политика относительно феномена конвертации всегда выбивала Сандру из колеи. Одно дело добровольцы и пиар вокруг них, но последние желания… – Так это рукописи капрала Свон? – Как только мисс Раевски изложила свою просьбу, рядом как по волшебству появился один из хлыщей по связям с общественностью. – Да. Я обещала прочесть их и сказать своё мнение. За этим и приехала. – О, – будь у этого офисного пса хвост, он, возможно, уже вовсю бы вилял им, – Имеете право опубликовать их. Могу помочь с поиском литературного агента. Уверяю Вас, будет продаваться на «ура», что бы там ни было. Сами знаете. Наши воины Конвертации – прижизненные герои Великих Островов, книги раскупят как горячие пирожки, глазом моргнуть не успе… – Я могу с ней увидеться? – прервала его излияния Сандра. – О, да-да, капрал как раз вернулась с одной из спецопераций, сейчас рассматривается возможность повышения её в звании. Блестящие результаты. Жаль, мы так и не узнаем, что за тварь она там завалила. Мисс Раевски не разделяла его интерес. Кончики пальцев, держащие перетянутые канцелярскими резинками тетради, похолодели. В то утро она просто проснулась уже одна, с небольшим похмельем. Подождала некоторое время, но Ральда не вернулась. Пыталась вспомнить, что сказала рыжая на прощание, но мозг вычитал только интонацию, нежную. Должно быть, что-то хорошее. Персонал, встретивший гостью за пределами номера, был максимально обходителен, лишь уточнил, как передать ей личные вещи Ральды. Позже на адрес матери пришло несколько аккуратно упакованных коробок. Книги авторов, о которых Сандра слышала впервые, пара пыльных игрушек, потрёпанная косметичка, объёмистая кружка с колечками от кофе на дне, и среди всего этого развала под массивным канцелярским ножом покоились тетради. Некоторое время мисс Раевски боялась прикоснуться ко всем этим вещам, чувствуя себя так, будто перебирает что-то, оставшееся от покойника. Но постепенно осмелилась. Может, причина была в том, что мать навострила уши на странную посылку, а может, сыграло чистой воды любопытство. Выделив себе вечер и полуулёгшись в любимом кресле, Сандра прочла рукописи, потратив всего-ничего на дешифровку крупного почерка. – Можете, кстати, написать мемуары, – всё не унимался представленный к мисс Раевски пиарщик, пока они вихляли по коридорам зоны, открытой для посетителей, – Вроде Вашего знакомства и того дня в целом. И приврать не грех, у капрала Свон нет близких родственников. А следом – эти рассказы. Комплектом. Было бы вообще по красоте. – Я так похожа на нуждающегося в деньгах человека? – напрямую спросила Сандра. Хлыщ притормозил, а затем снова сверкнул керамической улыбкой: – Ах, нет-нет, не поймите меня неправильно. Это не преступление: делать так, чтобы жить становилось всё лучше и лучше. Мисс Раевски смутно подумала о том, что предки это крысюка могли снимать сапоги с трупов во время войн, но промолчала. – Вот мы и на месте, – в руках менеджера мелькнула карточка доступа, – Только я не могу гарантировать Вам полноценного разговора, сами понимаете. – Понимаю, – заметив, как её провожатый шагнул в сторону, Сандра зашла внутрь. Капрал Свон сидел за интерактивным столом, разглядывая подробную карту вражеской территории. Она изменилась. Рыжие волосы были убраны в тугую косу, а лицо не отразило никаких эмоций при появлении гостьи. Лишь взглянула на плечи, но не найдя знаков различия, снова уставилась в карту. – Здравствуй, – Сандра ощутила, как в ней заскрёбся эффект зловещей долины – отвратительный феномен, возникающий при общении людей с андроидами, – Я… прочла, как и обещала. Она вообще слышит? Наверняка слышит, просто не воспринимает эту информацию как существенную. Сандра почти месяц не могла получить добро на визит, поскольку её визави натаскивали на новое понимание реальности. Лучше всего в этом преуспели армейские, их методы мало отличались от дрессировки собак. Чёткие и недвусмысленные команды. – Твои рукописи. Они… – мисс Раевски посмотрела на ближайшую свободную полку, но так и не решилась пристроить свою ношу, – В них мало описаний и они весьма рваные, а тот рассказ про кошмар и вовсе провисает в середине, но учитывая, что ты была ещё ребёнком… Нет. Если бы постаралась, могла бы в будущем стать писательницей, но, похоже, ты и сейчас… Делаешь успехи. – Слава Великим Островам, – наконец хоть как-то отреагировала Ральда, не поворачивая головы. – Да, им. Я… – Сандра отвела глаза, соображая, – Долго думала насчёт произошедшего. Ничего такого не произошло, но я не могу выкинуть этот эпизод из головы, пусть и была весьма и весьма поддатой. Не то чтобы ты или я были на высоте, но мы поговорили, и я теперь жалею, что времени было слишком мало. Показалось, или что-то изменилось на этом точёном профиле? Она похудела, скулы стали острее. – Пока я шла сюда, мне пели в уши писать книгу о тебе. О нас. Мол, ври, что хочешь, народ схавает. Я бы записала пару твоих мыслей, но боюсь, они станут иными, едва я перенесу их на бумагу. Мы так отличаемся, и...Но ты же могла не уходить! Капрал Свон обернулась, скорее отреагировав на повышение громкости: – У Вас проблема? – Наверное! Не знаю! – Сандра вцепилась в тетради, мотая головой, – Разве оно стоило того? У тебя было будущее! – Моя цель – служить Родине. – Ты сделала это не из патриотизма, а из любопытства! И ты победила, и… Почему я? Из всех желаний ты могла выбрать что угодно, но выбрала меня! Какая же ты идиотка! – Мэм, изложите свою проблему. – Моя проблема – это ты! – мисс Раевски сжала зубы, чтобы не расплакаться, – Я больше не смогу тебя забыть! Между нами пропасть, я ещё в поисках себя, вокруг сотни и сотни людей, но я не забуду тот день. И у нас бы ни черта не получилось, ты не знаешь, в какой дыре я живу, и я точно бы не переехала в большой город, как и ты в глубинку, и всё закончилось бы через пару месяцев, поскольку я не выношу отношений на расстоянии, и… – Мэм, я не могу ничем Вам помочь, – она снова отвернулась к карте и даже не вздрогнула, когда на интерактивный стол рухнула пачка тетрадей: – Ты была права! Это было литературное разочарование, но... – глаза Сандры заволокло слезами, – Ты так и не отработала его до конца. А я слушала тебя недостаточно внимательно. Обнимала недостаточно крепко. И больше не смогу тебя поцеловать. Даже слова бесполезны. Ты ушла в Конвертацию и вернулась, а чувство, будто мы погружались туда вместе, но мой монстр меня прикончил. – …жаль. Этот выдох был таким тихим, что показался мисс Раевски обманом воспалённой от горя фантазии: – Что? Ты что-то сказала? – Капрал Свон, – дверь открылась, и Ральда, увидев вошедшего, тут же встала по стойке «смирно». Этот военный носил звание капитана, – Прошу простить за беспокойство, вижу, у Вас посетительница, но Вам пора услышать решение комиссии относительно повышения Вас в звании. Мисс, попрошу Вас уйти. У капрала Свон есть дела. – Да… Да, конечно, – Сандра помотала головой, словно оглушённое животное. Сделала шаг к столу, не зная, забрать ли тетради, но в итоге вышла без них. – Капрал Свон. – Капитан? – У Вас… – армейский даже замешкался, но всё же показал на щёку. Распознав его жест, Ральда смахнула слезу, недоумённо глядя на мокрые кончики пальцев. Одна Конвертация знала, о чём она думала в этот момент. – Всё хорошо? – капитан знал, что это бессмысленный вопрос. Люди, победившие своих монстров, могли только доложить о характере полученных в бою физических повреждений. Что-то внутри этой совершенной военной машины отреагировало на появление незнакомки. Ральда снова подняла глаза. От неё ждал ответа старший по званию, и молчать было недопустимо. Как только ответ пришёл, лицо снова разгладилось, натянув привычную пустую маску: – Пылинка, сэр.