Ждать и терпеть

      Зоро видел, каким взглядом на него смотрел этот завитушчатый придурок. Как едва заметно краснели его щёки, когда его глаза опускались ниже шеи, на сильную накаченную грудь, ох, Ророноа знал, что блондинке она нравилась, как тот отворачивался в сторону, стоило мечнику подхватить его взгляд, как кок пытался притворяться, что всё это некрасиво и не нравится ему вообще. А ещё Зоро слышал, как Санджи ублажает себя в душе, во время кульминации случайно простонав его, мечника, имя.       Зоро надоело делать вид, что он не замечает всех этих голодных взглядов на своём теле. Иногда он специально в особо жаркие дни раздевался чуть ли не догола, оставаясь в одних лишь штанах и харамаки, и тренировался прямо на палубе, чтобы вывести нерадивого повара на чистую воду. Но тот каким-то невероятным образом держался, скрывая вполне очевидный стояк.       Зоро хотел того же, чего хотел Винсмоук. Но это всего лишь дело принципа — он не будет делать, пока его не попросят напрямую.       Зоро замечал, сколько ревности было во взгляде кока, когда они дружно высаживались на очередной остров, и когда особо смелые местные жители пытались совратить Ророноа. Иногда, конечно, хотелось назло демонстративно свалить с общей пирушки с незнакомцем (или незнакомкой) под ручку, но старпом сам не особо хотел ложиться в постель не пойми с кем.       Поэтому всё, что оставалось Зоро, — это ждать. ***       Санджи готов был на стенку лезть и грызть свои рубашки от одного только вида этой тупой водоросли. Почему он всегда выглядит так… так… идеально? Его грудь, которую хотелось сжать в своей ладони, была больше, чем у Робин и Нами вместе взятых, иногда он бессовестно пялился и стыдливо отводил взгляд, понимая, что его вот-вот раскроют. Порой повар замечал, как во время дрочки после тяжёлого дня мысли кочуют от прелестных милых леди к этому зелёному неандертальцу, но опомниться успевал лишь тогда, когда струи воды смывали с рук позорные следы семени.       Санджи надоело смотреть на недомечника с одними похабными мыслями в голове. Когда тот щеголял ничем не скрытым торсом, хотелось вцепиться в него зубами, оставить неровные укусы на загорелой потной коже, хотелось сделать множество других вещей, но блондин не мог себе этого позволить, он не имеет право желать мужчину, да ещё и такого… правильного. Приходилось ретироваться с предательски вставшим членом.       Санджи хотел абсолютно несбыточных вещей, но он не мог так просто подойти к Ророноа и сказать: «Эй, маримо, мне так хочется вставить тебе по самые яйца».       Санджи бесился и грустил, когда остров за островом на Зоро вешались первые красотки страны и какие-то непонятные мужики, более смелые, чем Винсмоук. Ох, если бы этот придурок в один день реально ушёл так с кем-нибудь, кок бы себе волосы выдрал и съел бы их прямо на глазах у ошеломлённой публики.       Поэтому всё, что оставалось Санджи, — это терпеть. ***       В один день Зоро понял: он больше не может ждать.       Ему надоело ждать, пока мишенебровый подойдёт сам и попросит уединиться, так и вечность пройдёт. Он что, непробиваемый? Как можно столько много времени пребывать с объектом вожделения и довольствоваться лишь рукой? Это оставалось для Ророноа огромной загадкой, поэтому он стал сам делать довольно жирные намёки и дразниться, когда была такая возможность. Во время приёма пищи он просил подлить саке, отклонялся назад, «случайно» давая лучший обзор на ключицы и торс. Стоило им начать драться, он сталкивался с ним лбами, прижимался ближе, брал ноги в захват и невзначай проводил руками по местам, которые кок просто так бы потрогать не дал.       Блондин же считал все эти вещи случайностями и проверкой на прочность от судьбы. В конце концов, то, что его влекло к мечнику, — большое недоразумение, ведь его до этого тянуло к одним лишь девушкам.       Когда Винсмоук никак не отреагировал на открытую попытку совращения (они дрались; Зоро позволил повалить себя на спину, ноги он раздвинул широко и, согнув их в коленях, поставил на дощатый пол, оставляя место для того, чтобы между них поместился кок; когда тот опустился, чтобы зафиксировать его в таком положении и обозначить свою победу, Ророноа захлопнул ловушку, сжав бёдра и обвив ногами чужое тело; мечник почувствовал упирающийся стояк, едва заметно приподнимая таз, будто в поиске более удобного положения. Он был предельно очевиден в своих желаниях), Зоро понял: нужно действовать напролом, а то придурок не только себя в могилу дрочкой сведёт, но и старпома заодно.       Был долгий жаркий день. Все накама прятались по каютам, не желая превратиться в дымящиеся угли на испепеляющем солнце, ждали, когда опустится ночь. Ророноа специально весь день не заходил на камбуз, отдавая всё появившееся свободное время тренировкам на палубе и в гнезде. Он точно знал, что кок придёт отчитывать его за то, что он не появился ни на одном из приёмов пищи и даже не брал перекусов, так что мыслями он уже был в будущем, где Санджи перестал стесняться и открыто смотрел на него с вожделением.       Всё же дружеско-враждебные отношения слегка мешали их планам.       Всё произошло ровно так, как Зоро предполагал. Когда мечник не спустился к ужину, продолжая тягать железо, Винсмоук вышел из кухни с корзиной и направился в сторону импровизированного тренировочного зала. Наблюдать за тем, как он карабкается по верёвочной лестнице с занятыми руками было воистину развлекающе. Услышав матерные восклицания ближе, чем они были, Ророноа вместе со штангой повернулся ко входу в гнездо, вставая в позу поинтереснее, расправляя плечи, слегка высокомерно приподнимая голову и почти кокетливо приспуская ворот кимоно. Таким и увидел его Санджи, и мечник деланно-раздражённо опустил железяку на пол и упёр обе руки в бока, выпячивая прикрытую плотной зелёной тканью напряжённую грудь.       — Какого хера, ублюдок? — не церемонясь, воскликнул повар.       — Нет, это ты какого хера, выродок?       Несколько мгновений они смотрели друг на друга испепеляющими взглядами, но по итогу блондин отвёл взгляд и поплёлся к небольшому столику, где лежали некоторые нужные для тренировок вещи, чтобы расставить на нём тарелки и приборы.       — Совсем охуел, мудак, я тут, значит, у плиты стою, усираюсь, чтобы твоя жирная жопа не голодала, а ты, сукин сын, имеешь, блять, наглость не жрать! Вот нихуя теперь, всё съешь…       Это было просто идеально. Ему как раз нужно было отвлечь кока для того, чтобы быстро направиться к люку, опустить крышку и плотно закрутить вентиль, отрезая пути завитушки к отступлению. Теперь не отделается.       Винсмоук, однако, услышал возню за спиной, пока сам возился с едой, и, едва обернувшись, с шоком уставился на сидящего на люке Зоро. Тот сложил руки на груди и закинул одну накаченную ногу на другую, на его лице было предельно недовольное выражение.       — Тц, — выдал кок недоумевающе, — маримо, какого дьявола?       — Нет, кок, это ты «какого дьявола», — передразнивать «принца» было любимым занятием мечника, если это ещё не стало понятным. — Мне уже надоело.       По лицу Санджи было видно, что он и малейшего понятия о том, о чём говорит мечник, или о том, что происходит, не имел.       — Ч-чего?       Громко цыкнув и закатив глаза, Ророноа поднялся и угрожающе медленно направился к накама.       — Не строй из себя невинность, завитушчатый, — прорычал он. — Думаешь, я не замечаю ничего? Что я слепой? Буквально вчера твой твёрдый хуй упирался мне в ногу.       Услышав это, повар испуганно посмотрел на Зоро, но тут же отвёл взгляд от поджарого манящего тела, упёрся ладонями в столик, зажмуривая глаза.       — Ты хочешь меня.       — Всё совсем не…       — Кок, — он резко схватил его руку и сжал так сильно, как мог, пытаясь не повредить её. Всё же блондинка сильно дорожит своими ручками. — Хватит. Я знаю, ты хочешь меня.       Они пялились друг на друга в тишине некоторое время. Ророноа точно знал, что такой откровенный разговор подействует и Санджи перестанет зажиматься, мужик он или нет, но повар подозрительно долго ничего не говорил и продолжал смотреть мечнику в глаза. В один момент в его взгляде кроме шока, испуга и непонимания мелькнуло сожаление, и только сейчас старпом понял, на каком моменте он облажался.       — Зоро, извини… — выдавил он, отворачиваясь и прикрывая рот свободной ладонью. — Я не хотел, правда, я думал это пройдёт, я пытался от этого избавиться, честно…       Зоро прокололся. Его напор выглядел скорее как выпад и претензия, чем выражение не меньшего желания. Он не говорил о том, что сам чувствует и чего хочет. И теперь кок винит себя за то, над чем не властен, на грани истерики.       — Я так надеялся, что ты не заметишь…       — Кок…       — Прости меня, я виноват, что на меня нашло, я должен был вообще не высовываться…       — Кок.       — Я подвёл тебя, твою мечту, я подвёл всех, даже себя!..       — Кок!       — Я, наверное, теперь должен уйти из команды…       Пришлось прервать поток этого несуразного бреда. Будь они не наедине, мечник бы врезал ему по лицу, да побольнее, чтобы тот сразу понял, как он неправ. Но они были одни, и от этого разговора зависело трахнет его Винсмоук или нет. А если всё пройдёт гладко, то, кто знает, может это будет не единственный их раз…       В общем, чтобы заткнуть завитушку и заставить его не нести ещё большей хуйни, Зоро приблизился к его лицу и крепко поцеловал, сразу страстно и глубоко. Некоторое время Санджи снова стоял как молнией поражённый и ни на что не реагировал, но стоило только Ророноа прижать его поближе к себе, надавливая на лопатки, повар тут же принялся отвечать, с нежностью и с не меньшим напором.       Ох, вот оно что. Блондину хотелось чувственного милого секса с человеком, который не ненавидел бы его. Было понятно, почему тот так долго не решался сделать первый шаг, всё же, их враждебность мог не заметить лишь глухой и слепой.       Кок искренне полагал, что старпому не нравятся мужчины, вы посмотрите на него! Он весь такой мужественный огромный накаченный медведь, такие мужики обычно берут всех, кого хотят. Девушек, разумеется, хрупких и маленьких…       …А Зоро сейчас упоённо и с энтузиазмом сам его целует! Это просто подарок какой-то. Санджи уже свыкся с тем, что он — ошибка природы, ведь ему нравятся не только утончённые женственные леди, но и маскулинные неотёсанные мужланы, и что одних, что других, он хочет практически в равной степени. Но вот что и мечник такой же, он и знать не знал. А он-то думал, что испортит Ророноа своим неправильным желанием.       Руки Зоро неожиданно двинулись к вороту чужой рубашки, принявшись развязывать дурацкий мешающий галстук, в это же время он нетерпеливо посасывал и прикусывал нежную бледную кожу на шее. Когда с бесполезной полоской ткани было покончено, он принялся торопливо расстёгивать мелкие пуговки, такие бесящие и раздражающие.       — Вот зачем тебе всё это, — недовольно рыкнул он, едва удерживаясь от того, чтобы всё это не разорвать к чёртовой матери. — Помогай давай!       Поколебавшись, Винсмоук всё же стал снимать свой пиджак, и как только он оказался на полу, старпом с силой дёрнул рубашку вверх, через голову, не в силах расстегнуть её до конца. В следующий момент повар, несколько раз неглубоко поцеловав губы старпома, тоже спустился к его шее. Она, как и всё остальное тело, была тёмной от загара, по ключицам к груди стекали блестящие в свете нескольких свечей капли пота, и Санджи не сдержался, слизал их, выдавливая из накама удивлённый смешок.       Кок был уже наполовину голым, Ророноа повалил его спиной на тренировочные маты, потому что времени и желания вслепую ковылять до дивана совершенно не было. Поставив колени по бокам от партнёра, Зоро, пронзительно посмотрев тому в видимый глаз, положил одну из ладоней тому на пах, оглаживая и несильно сжимая, выбивая из чужих лёгких довольный вздох.       Терпеть с каждой секундой получалось всё сложнее и сложнее, хотелось уже без всяких прелюдий достать из штанов чужой член и насадиться на него до самого основания, но мечник смотрел вниз, на полностью раскрасневшегося любовника, и понимал, что с ним лучше так не спешить, а то кок отключится прямо здесь и поминай как звали.       Думать о том, что давняя фантазия станет реальностью было невероятно возбуждающе. Когда он начал замечать ответное желание, он стал частенько готовиться к возможному соитию: меньше ел, прочищал и растягивал себя, чтобы когда дело дошло до постели, не было никаких неприятных казусов. И вот объект его вожделения смотрит на него расфокусированным взглядом, готовый на всё что угодно.       Но и кок просто так без дела лежать не хотел. Привстав и достигнув раскрытым ртом чужого плеча, он сильно прикусил влажную кожу, втягивая её в рот. Укус уже начал немного наливаться кровью, но Санджи не обращал на это внимания, он принялся кусаться и целоваться всё больше и больше, отодвигая всё ещё не снятое кимоно.       Мечник недовольно посмотрел на светлую макушку, отнимая голову повара от себя и снова притягивая лицо для очередного поцелуя. Винсмоук целовал так мягко, что этому хотелось подчиниться, он укрощал пыл Зоро. Ророноа и сам раньше не понимал, что именно такое ему всё это время и нужно было: кто-то более спокойный, кто продлит моменты наслаждения и не позволит всему закончиться так быстро.       И всё же старпом уложил блондина обратно на маты, поглаживая живот и оставив несколько засосов на ключицах. Санджи хотел было потянуться обратно, но мечник не дал, заставил лежать смирно, и кок покорился. Развязав красный пояс на талии, Зоро отбросил его в сторону, кимоно раздвинулось в стороны. Стоило только Ророноа начать стягивать с плеч уже ненужную одежду, как повар потянулся рукой к его телу, оттянул харамаки, поднялся ладонью выше. Ему откровенно нравился вид: мечник, гроза морей, охотник на пиратов, властно возвышался над ним, оголяя себя, и трогая его, повара, промежность. Пальцы внезапно начали подрагивать от напряжения и нетерпения. Зоро, наконец, снял долбаное кимоно, и Винсмоук, казалось, возбудился ещё сильнее, член грозился разорвать брюки к чертям собачьим.       Снизу грудь Ророноа казалась просто гигантской. Нет, она не была такой же объёмной, как у прелестных леди на их корабле, она была более плоской рельефной, но рот Санджи всё равно наполнился слюной. Его рука непроизвольно потянулась к одной из грудей, несильно сжимая, едва ощутимо проводя ладонью по всей её поверхности, слегка надавливая большим пальцем на твёрдый сосок.       — Нравится?       — Угум, — одобрительно и высоко промычал тот, делая попытку кивнуть, но его движения казались дёрганными и судорожными. Зоро взял обе его руки в свои и сам принялся водить ими по своей же груди, потираясь своим пахом о чужой.       Мечник смотрел жёстко и пристально, подмечая даже малейшие изменения в выражении лица любовника. Парень под ним был таким смущённым, таким очаровательным, таким податливым.       Из одной его ноздри тонкой полоской заструилась кровь.       — Ох, тебе так нравится.       Ророноа наклонился к его лицу и осторожно слизал тёмную солёную жидкость, но стоило ему отстраниться, как она снова потекла, пачкая на этот раз губы и подбородок, стекая по шее. Он попытался стереть её, но по итогу просто размазал по коже.       — Посмотри на себя. А я всего лишь снял кимоно.       Санджи стыдливо прикрыл глаза.       — Нет, не смей. Я хочу видеть тебя, когда ты кончишь.       Кровь из носа, казалось, потекла в разы сильней.       Пока Винсмоук был в замешательстве, старпом ловко расстегнул ремень, звякнув пряжкой, и вытащил его из петель, чтобы в следующее мгновение стянуть брюки вместе с бельём. Сильно качнувшись, перед ним предстал завитушкин член. Он не был огромным, но и маленьким тоже, ствол был в меру толстым, с крупной красной головкой, и Зоро, не долго думая, взял его в рот, тут же заглатывая его почти на всю длину. Санджи, выгнувшись, протяжно застонал, сжав в ладонях прорезиненный материал обивки мата. Ророноа увлечённо сосал, издавая неприличные звуки, он то опускался до основания и зарывался носом в лобковые волосы, то вынимал член и посасывал одну лишь головку, вырисовывая языком узоры и двигая по стволу рукой.       Кок смотрел куда угодно, пока не начал чувствовать приближающийся оргазм. В тот момент мечник снова брал член в рот, повар положил свои ладони ему на затылок и сам насадил его ртом как можно глубже, от такой неожиданности старпом невольно закашлялся, сразу же отстраняясь.       — Я щас кончу, — горячечно пробормотал блондин, оттягивая зелёные пряди.       Зоро снова взял в рот, ощущая на себе чужой взгляд, он упёр головку в одну из щёк, а затем — в горло, низко простонав. Через секунду он почувствовал, как изливается его партнёр, как слегка дёргается член во рту и как сперма стекает по нёбу.       — Быстро ты.       — Я щас уйду, — тяжело дыша, огрызнулся Винсмоук, после чего почувствовал, как чужие бёдра плотно прижимают его собственные. Кого он обманывает, никуда он не уйдёт.       Поспешно избавившись от своих штанов, Ророноа потянулся к столику с инвентарем для тренировок и взял с него пузырёк с массажным маслом, вылил несколько капель себе на пальцы и вставил один в свой зад, затем, почувствовав, что он двигается там вполне свободно, вставил второй, раздвигая стенки ануса. Глядя на это, член Санджи снова стал, подрагивая, вставать. Третий палец вошёл немного более туго, чем остальные, но болезненные ощущения прошли почти сразу. Вчерашняя сессия подготовки в душе прошла вполне успешно и плодотворно.       Когда Зоро уже был готов вставить себе завитушки член, блондин не был достаточно возбуждён, и мечнику снова пришлось приложить чужую ладонь к своей груди и начать медленно дрочить партнёру. Снова ставший готовым, Ророноа смазал маслом чужой член, направил головку к своей дырке и принялся медленно на неё насаживаться.       — Маримо, — ни с того ни с сего проблеял блондин.       — Чего тебе, — ответил тот, запыхаясь.       — Нам не обязательно, знаешь…       Это откровенно разозлило старпома. Кок может думать всё, что угодно, но когда у Зоро наконец появилась возможность исполнить то, чего он так давно хотел, он не отступит.       — Мне поебать, что ты себе там надумал, завитушка, я хочу тебя внутри себя, и хочу уже давно. Если ты вдруг резко передумал и захочешь сейчас встать и уйти отсюда, я тебя никогда не прощу.       Винсмоук удивлённо замолк, не подавая признаков жизни. Что, испугался? Сам же, вроде как, этого хотел, так чего мяться?       Санджи подмахнул бёдрами, вгоняя член глубже.       — Маримо, прости за настойчивость. Мне правда очень стыдно, — он схватился за его бёдра и стал медленно входить и выходить, — но… я тоже так давно мечтал об этом.       Он продолжал аккуратно вбиваться в тело над собой, двигаясь короткими толчками, и Ророноа довольно оскалился, внезапно даже для себя опускаясь задом до самого основания. Послышался первый шлепок кожи о кожу.       — Зоро, я так хочу тебя.       Вот чертяка, знает, что говорить.       — Ты такой красивый.       — Заткнись.       Потому что если он не заткнётся, Зоро кончит от вылетающих из чужого рта нежностей.       Ему не хотелось, чтобы кок был слишком активным. Ему хотелось довести его своим напором. Ему хотелось самому подниматься и опускаться обратно на член, чтобы любовник покорился его желанию и не смел даже шелохнуться под приковывающим взглядом.       До того, как головка коснулась простаты, всё, что приносило мечнику удовольствие — это мутные тёмные глаза кока и его руки, с осторожность поглаживающие чувствительные бока мечника. Но стоило ему насадиться до нужной точки, как перед глазами всё поплыло, и он стал двигаться быстрее и резче. Одна из ладоней Санджи проскользнула по животу к груди, аккуратно огладила, слабо сжимая мышцу, затем, облизнув пальцы, он принялся дразнить соски, щипая и оттягивая. Наигравшись, он решительно положил свою руку на чужой член, и стал водить ей в такт толчков. Из носа Винсмоука снова потекло.       — Какой же ты идиот, — сорвалось с языка Ророноа.       От невзначай брошенного оскорбления повар, слегка прогнувшись в спине, кончил, напоследок как можно глубже толкнувшись в сильное тело. Старпом продолжал скакать на нём, пока член полностью не обмяк и пока он не довёл самого себя своей же рукой.       Санджи, уставший, залитый своей и чужой спермой, выглядел просто прекрасно. Его глаза были слегка прикрыты, волосы разметались на мате, тело, обессиленное, не могло пошевелиться. Зоро хотел надолго оставить эту картину в своей памяти.       — Как быстро ты выдохся, — самодовольно отметил он. — Нужно закаляться.       Партнёр лишь бездумно поглаживал его, мечника, бедро, пока тот стоял над ним на коленях и пока из него вытекало коково семя.       — В следующий раз я буду сверху.       — Как скажешь, дорогой.       В следующий раз.