Havana

       — Извините, сэр, вы не подскажете, который час? — я вежливо обратился к семенящему мимо старичку, катящему неприметную железную тележку с лежащими на дне блестящими от масла токпокками. Кажется, он был удивлён моему вежливому обращению, но покорно дал ответ, взглянув на наручные часы:        — Ровно десять вечера, господин, — не дав мне даже отблагодарить его, старик схватил меня за рукав рубашки своими слабыми узловатыми пальцами. — Милый господин, не хотите ли купить токпокки? Вкусные, домашние!.. Я улыбнулся, показывая ему свои ямочки на пухлых щеках. Взяв небольшую порцию и попрощавшись с любезным дедушкой, который рассыпался в благодарностях, я направился дальше, вдоль по бульвару, усеянному множеством крошечных фонариков. Прямо как из «Рапунцель». Меня завораживала эта атмосфера, и я, по правде говоря, впервые гулял по улице так поздно вечером, да и к тому же, без сопровождения своего телохранителя. Телефон давно разрядился от того, сколько фотографий я успел сделать, поэтому теперь болтался в кармане, мною забытый и заброшенный. Хотя, если бы сейчас его можно было включить, вы бы увидели двести, — ну может, двести тридцать — пропущенных вызовов от моих отца и матери. И я не шучу. Меня зовут Ким Сону, мне девятнадцать лет, и всё, что вам нужно знать обо мне в этот момент — то, что я обязан жить по многовековым традициям своей семьи, в которой я не имею собственного мнения и права голоса. Да, это всё. Честно, городская ярмарка — просто предлог, чтобы погулять по шумным сверкающим улицам ночного Сеула. Я уже знаю, что ждёт меня, когда я вернусь домой, но, на удивление, это меня пока не пугает. Наслаждаясь спёртым летним воздухом, я мечтательно петляю средь разных киосков со вкусностями и заморскими сувенирами, одетый в чёрную кружевную блузку с оборками, тянущимися от шеи до груди, чёрные шорты до колен и такого же цвета чулки. Странная красная лента была обёрнута вокруг изгиба моей талии; если честно, я не знаю, зачем она здесь, но меня не выпустили бы из дому, если бы я не оделся подобающе аристократам (то есть нашей семье). Среди этих беззаботных посетителей ярмарки разных возрастов, одетых в оверсайз балахоны, кажущиеся стильными и удобными, я чувствовал себя сконфуженно, но ничего не мог с этим поделать. Моё сердце почему-то пропустило удар, когда до ушей долетели обрывки знакомой мелодии. О, неужели это «Havana»? Это же моя любимая песня! Мне всегда казалось, что она подходит для страстных танцев, броских и романтичных. Завертев головой в разные стороны, я пытался уловить источник — с какой же стороны исходит звук? Наконец, я смог понять: мелодия доносилась откуда-то справа. Бросив взгляд на приколоченные к столбу таблички, я прочитал вслух:        — «Выступления танцоров», — стрелка указывала именно туда, куда я хотел направиться по следам своей любимой песни. Заслышав то, что слова песни уже начались, а с ними, вероятно, и сам танец, я поспешил в указанном направлении, чтобы не пропустить наверняка завораживающее зрелище.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Я спрятался за одной из палаток и тихонько выглядывал из-за неё. Перед моими глазами предстала небольшая площадка, освещённая уличными фонарями: вокруг собрались зрители, глазея на изящную девушку, двигающую телом в такт музыке. Она была одета в короткий цветастый комбинезончик с висюльками, декольте которого открывало вид на чёрного цвета бюстгальтер. Наверное, эти танцоры не являлись уличными, а состояли в какой-нибудь танцевальной команде, и решили удивить своими талантами на ярмарке. «…я поняла это, когда встретила его, Я полюбила его, когда ушла от него» Я начал покачивать головой в такт музыке, целиком и полностью растворяясь в ритме любимой песни. Кем бы ни была эта девушка, под эту песню она точно подошла бы в банду уличных музыкантов. «Моё сердце целиком осталось в Гаване (эй)! В его манерах есть что-то такое (ага), Гавана, у-у, на-на…» Когда началась мужская партия, к девушке внезапно вышел парень со взъерошенными светлыми волосами, которые были в очаровательном беспорядке. Он был одет в обтягивающие джинсы и обыкновенную белую рубашку и почему-то сразу завладел моим вниманием. Сощурившись, я наклонился чуть ближе, чтобы рассмотреть его черты лица. Этот мальчонка был, кажется, даже помладше меня, и первое, на что я обратил внимание — его милая родинка на подбородке. Можно посчитать меня странным, но так и было. «Касаюсь её задницы, словно мы машины в пробке…» Девушка медленно вела по его руке, пока он придерживал её ниже пояса. Затем он привлекал её к себе за руку, они гармонично двигали телами, прижимаясь друг ко другу. Он огладил её щёку, увлекая волной за своим телом, и снова прижал к себе, поглаживая бёдра. О, чёрт, кажется, этот малец отнюдь не стесняется контекста того, под что он сейчас танцует. Он такой раскрепощённый, делает всё со старанием, но словно бы ему это и не интересно вовсе, и двигается, чёрт возьми, как бог. Страсть на его красивом лице, то, как приподнимаются брови и изгибаются в ухмылке полные губы… О, чёрт, это бросает меня в жар. Моё сердце вновь пропускает удар, от безысходности приходится с силой закусить губу. Больно! А что поделать. «…На мне творится история Выстрел в упор, с близкого расстояния, Если это стоит миллион, это я, мне это нравится» Да, чёрт возьми, парень, на тебе творится история, ведь я никогда не западал на кого-то с первого взгляда так сильно. Я пришёл в себя только тогда, когда песня подошла к концу, отыграв последние свои аккорды, и зрители зааплодировали и засвистели в знак того, насколько сильно они оказались погружены в то, что только что происходило. Я не мог не захлопать в ладоши из своего укромного местечка тоже, пусть и совсем-совсем тихо, чтобы никто не услышал; это было восхитительно захватывающе. Взявшись за руки, мальчишка с девушкой, — да, она была явно постарше его — поклонились со смущёнными улыбками на лицах, и почти тут же я услышал, как кто-то из парней, окруживших площадку, выкрикнул: «Ни-ки, я хочу от тебя детей!» Тут же окружающие разразились громким смехом; я тоже заулыбался. Это и правда было забавно.        — Извини, но мальчики для меня не выступают любовным интересом, — и он засмеялся в ответ. Из толпы прозвучало несколько делано обиженных возгласов, а я, в свою очередь, непроизвольно ахнул. Непонятно даже, на что я вообще надеялся, но то, что его, оказывается, не интересуют мальчики, немного задело меня. Казалось бы, как ко мне, богатому подростку из семьи аристократов, блещущих изысканными манерами, относится обыкновенный мальчишка, который танцует на ярмарках и которого я, вероятнее всего, больше никогда не увижу. Я даже имени его не знаю! Ну, Ни-ки… Но это ведь явно не его настоящее имя. Я где-то слышал, что почти все люди, занимающиеся танцами, берут себе сценические псевдонимы. Внезапно его глаза устремились в мою сторону. Вот просто так, шныряя по пространству рынка, уставились и впились в меня. Тут же меня словно окатили ушатом холодной воды: его глаза были тёмными и глубокими, прищуренными, глядящими на меня с неким вызовом, смелостью или даже насмешкой. Холодноватые, но вместе с тем горящие таким сумасшедшим огнём, что у меня закружилась голова. А потом он сделал шаг в мою сторону, и я понял, что нужно валить. Резко сорвавшись с места, я побежал прочь сломя голову, ускоряясь что было сил. Я бежал в том направлении, где всё реже попадались люди и не было машин — простая дорога, до которой едва доходили лучи тёплого искусственного света фонарей. Я двигал ногами всё быстрее и сильнее, стремясь как можно скорее скрыться с «места преступления», но на полной своей скорости я почувствовал, как трущаяся о кожу подпрыгивающая на плече во время бега цепочка раскрылась и слетела с моей шеи. С едва уловимым звуком она глухо приземлилась на пыльную дорожку. «Эй, стойте!..», — закричал мне Ни-ки, который, видимо, заметил слетевшую на землю блестящую золотом цепочку и резко затормозил возле неё, но я уже скрылся из его поля зрения. Забежав за какой-то дом, я сполз по стене, и мои глаза широко распахнулись от удивления и страха. Это цепочка давно покойного дедушки, на ней висели подвеска из розового кварца в виде сердца и крестик. Моё сердце почти остановилось, оно пропустило миллионный за этот вечер удар, когда я понял, что цепочка теперь скорее всего у Ни-ки, а сейчас я точно не смогу догнать его, ведь тогда как минимум в глазах этого мальчишки я буду выглядеть как тот, кто трусливо смылся, когда его, подглядывающего, заметили за стеной палатки. А что, если он увидит, кто я на самом деле? Мне нельзя так позорить семью! Переждав некоторое время, пока вокруг более или менее стихло, я вышел из-за своего укрытия и угрюмо поплёлся домой в расстроенных чувствах. Я знал, что мне крышка, но сейчас волновало другое: как забрать у невероятно горячего мальчишки свою цепочку, чтобы с концами не отдать ему своё сердце?

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Я лежал звездой на кровати, бездумно уставившись в потолок. Я был подавлен и разбит всеми случившимися событиями: когда я вернулся с ярмарки домой, пошёл двенадцатый час вечера, отец встретил меня на пороге и отругал с криками, поставив ультиматум — либо я сижу дома, ходя только в школу, целую неделю, либо я больше никогда в жизни никуда не пойду один. Меня это раздражало — я уже взрослый человек, почему я не могу получить немного свободы? Оставалось только ждать того момента, пока я смогу съехать из родительского дома. Без цепочки я чувствовал себя неуютно. Вместе со слетевшим с шеи украшением пропала будто часть меня; кажется, что я оставил кусочек своей души на этом бульваре. Своими переживаниями я решил поделиться со своей родной старшей сестрой Ким Аран. Мы с сестрой настоящие друзья — с ней можно обсудить всё на свете, да и к тому же хорошо провести время.        — …Да уж, — сидя на моей кровати, она покачала головой, пока я медленно, нервно крутился на своём стуле на колёсиках. Её редкая чёлка закрывала мне обзор на задумчивый взгляд прищуренных глаз, а непослушные волосы рассыпались по плечам. — Зачем ты убежал от этого мальчишки? Надо было забрать цепочку. Ты хотя бы не винил себя в том, что сейчас она не у тебя.        — Я понимаю, — закивал я. Прошла уже половина моего наказания, а я до сих пор не мог найти себе места. — Но ты же помнишь, родители учили не якшаться с теми, кто ниже тебя по статусу, иначе засмеют. Я просто боялся… — я разочарованно опустил голову. — Подвести их. Знаешь, как хотелось бы мне просто выйти к этому мальчишке, поговорить с ним, восхититься его танцевальными способностями, да может даже… Я не знаю! — внезапно растерялся я, разозлившись; всё это действовало мне на нервы. Аран кивнула, скопировав мой жест. — Конечно, я прекрасно понимаю тебя. Ты знаешь, как мне сложно нарушать запреты, пытаясь общаться с людьми, — о, я знал: у Аран была куча знакомых и много друзей, но все они были из, кхм, «низшего общества» как выразились бы наши родители. Она точно так же, как и я, знакомилась с ними в кафе, на ярмарках, просто на улице. В подругах у неё даже числится одна девочка, с которой они нашли общий язык, когда та раздавала листовки на улице. Аран была гораздо более общительной и смелой, чем я, и я, если честно, всегда сестре завидовал.        — Но если мне обязательно нужно вернуть цепочку, что же мне тогда делать? — в расстроенных чувствах я спрятал нос в оттянутом воротнике своей рубашки. Аран задумчиво издала странный звук, больше похожий на бульканье.        — Если у тебя нет никакого другого выхода, кроме как вернуться туда за цепочкой, подумай, какими путями ты мог бы это сделать, чтобы тебя не узнали. Вспомни, может, есть какие-то зацепки? Она многозначительно взглянула на меня, и я задумался, погрузившись в воспоминания. Всё, о чём я помнил — бумажка с расписанием, спешно приколоченная на столб позади площадки; я успел разглядеть её, пока девушка дотанцовывала припев. Кривым почерком там было жирно выведено: «здесь в 18:00 каждый вторник, четверг, субботу и воскресенье». Я тряхнул головой. У меня есть расписание. И что?.. Я помассировал виски, промычав что-то, больше похожее на расстроенный вой. Аран вздохнула мне в ответ, и в этом вздохе прослеживались одновременно вся грусть еврейского народа и сочувствие мне, но сестра по-прежнему настаивала на том, чтобы я думал. «Извини, но мальчики для меня не выступают любовным интересом.» Эта фраза юноши, резко вспомнившаяся мне, будто обухом по голове дала. Я был немного отрешён и побаивался вереницу своих мыслей, резко начавших прокручиваться в моей голове, словно юла, но вместе с тем меня осенило: если он посчитает меня просто таинственной незнакомкой, которая засмущалась и поэтому убежала, уронив цепочку, он беспрепятственно отдаст мне её, и возможно даже с некой нежностью и галантностью, чем если бы он увидел во мне мальчика. Всё же, мне хотелось бы немного внимания от него хотя бы напоследок, учитывая то, как сильно он меня охмурил, стоило мне лишь взглянуть на него… А после мы больше никогда не встретимся, и он не найдёт меня, ведь я буду ходить в своём обычном виде! Подпрыгнув, я хлопнул в ладоши, и моё лицо словно посветлело. Сестра, кажется понявшая, что я нашёл решение проблемы, взволнованно поднялась с кровати и сделала шаг в мою сторону.        — Ну что?.. — с придыханием спросила она с радостным волнением. Подобно ей, я решительно поднялся с кресла, а мои руки сжались в крепкие маленькие кулаки:        — Нуна, во вторник мне будет нужна твоя юбка. Сначала Аран не поняла. Она застыла, будто приросла к земле, уставившись на меня непонятливым взглядом, а после её глаза широко распахнулись, будто блюдца.        — Что?.. Сону, ты чего удумал?        — Мне нужны будут твои вещи, — решительно сказал я, не разжимая кулаков, хоть моя уверенность и постепенно начала таять из-за реакции сестры. Но отступать было уже поздно.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

       — Дело твоё, конечно, — Аран сидела на кровати, пока я в её же комнате пудрил лицо, сидя за её туалетным столиком. — И возможно ты там гениальный режиссёр-кукловод, но мне не очень нравится эта идея.        — У тебя есть варианты получше? — просто отозвался я.        — Да что угодно… — пробурчала она в ответ, но так и не смогла предложить ни одного альтернативного решения проблемы. Непроизвольно закатив глаза, я усмехнулся, продолжая кропотливую работу над своим лицом. Знаете, есть такие обиженные парни, которые пытаются оскорбить своих бывших девушек тем, что они якобы носят на лице тонну макияжа? Так вот, если бы эти парни взглянули сейчас на моё лицо, они бы аху… Да. Я стараюсь не материться, ведь нецензурная брань сама по себе режет мне слух. В общем, они бы узнали, что такое «тонна макияжа» на самом деле, да.        — Вот видишь, ты не смогла предложить вариант получше, — я поддразнил сестру, на что Аран всплеснула руками, подпрыгнув на кровати:        — Поэтому я и помогаю тебе! Возле её руки лежал рюкзак с запасными вещами; на самом деле, это была моя повседневная одежда, в которой я выходил на улицу или в принципе в люди, и после того, как я заберу цепочку, мы должны будем тихонько встретиться с Аран, а после найти какое-нибудь укромное местечко, например, туалет кафе, чтобы я смог переодеться. Ну, я же не поеду обратно в таком виде, понятно дело. Кроме того, к тому времени, как мы прибудем, домой уже могут вернуться родители, и если они увидят меня, разразится гром среди ясного неба. Сейчас на меня уже были надеты чулки и пышная кружевная юбка. Бюстгальтер ощущался немного… ну, он смущал, но ничего не поделать. Зато я застегнул его сам — на самом деле, это было не очень трудно, я знал, как это делается. Также на мне была надета белая шёлковая блузка с корсетом; честно говоря, я в неё влюбился, но подозревал, что если стырю её у сестры, она меня прикончит. Когда со всем было покончено, Аран помогла мне закрепить на волосах парик. Это был очень хороший — и, конечно, довольно дорогой, но наши финансы позволяли — парик под цвет моих волос, чтобы никаких лишних вопросов, если вдруг что, не возникало. Как только это коснулось моей головы, я выругался сам про себя: я уже чувствовал, как потеет моя голова.        — Который час? — спросила Аран, потирая руки, когда мы, наконец, управились. Взглянув на часы, я прищурился, чтобы получше разглядеть стрелки: — Полшестого ровно, — отозвался я. Что ж, на то мы и рассчитывали. Пора выдвигаться.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Теперь я возвратился на то же место, где и произошла вереница событий, заставившая меня поверить в то, что карма отыгрывается на людях за все их грехи. Высовывая носы из-за той же самой пустующей теперь палатки, в которой сейчас никого не было, мы наблюдали похожую на то, что я увидел тогда, картину. Моё сердце сжалось при виде этого мальчишки. Теперь он был одет в чёрную рубашку и свободные джинсы, всё такое же простое вновь. Мне даже немного стыдно стало за свой видок, хотя, казалось бы, аристократы здесь мы. Да… Даже звучит смешно.        — Так, — прошептала мне Аран, привлекая к себе моё внимание, обернувшись к сестре, я дал знать, что внимательно слушаю её, и Аран зашла за палатку, воровато оглядываясь по сторонам. — Забираешь у него цепочку и идёшь прямо, я перехватываю тебя за домами и мы валим отсюда в ближайшее кафе, я уже нашла дорогу по картам. Понял? Я кивнул, всё моё тело трепетало от волнения. Мы с Аран стукнулись кулачками, и она, пожелав мне удачи, прижала к себе рюкзак с вещами, а я медленно, на ватных ногах направился к площадке, вновь окружённой примерно тем же количеством зрителей. Я даже не знал, какова была гарантия того, что моя драгоценная цепочка сейчас при мальчишке, но почему-то чувствовал, что сегодня точно получу её. Рядом с Ни-ки танцевал ещё один парень. Конечно же, я не знал его имени и точно видел в первый раз, но мне показалось, что он был примерно одного со мной возраста, а также размеров и телосложения. Ну, почти — моя фигура была больше миниатюрной, а у него была очень тонкая талия, но широкие плечи. Он и Ни-ки танцевали на этот раз под корейскую поп-музыку: я узнал BTS. Их движения были гармоничны и сочетались между собой, а люди вокруг хлопали в ладоши в знак восхищения и порой присвистывали им. Я встал между двумя незнакомцами, затерявшись среди собравшихся. Кажется, мы подоспели уже к концу танца, потому что в скором времени песня остановилась, отыграв свои последние ноты. Вокруг начали разноситься громкие аплодисменты, и я своими руками в перчатках зааплодировал тоже. На моём лице неожиданно начала выступать мягкая улыбка, пока я разглядывал этого мальчишку, чьи светлые волосы вновь были в очаровательно-хаотичном беспорядке. Тогда же я заметил, что рядом стояла какая-то посудина, где собралась уже достаточно солидная на вид сумма. Захотелось немного подкинуть тоже, но мне показалось, что это будет проявлением неуважения… Я не знаю, почему.        — Хей, — внезапно я услышал глубокий голос Ни-ки, и пришло время поднять взгляд. — Может, сейчас кто-то хочет станцевать со мной фристайл? Тут же в небо взметнулось большое количество рук. Окружающие меня тут же начали кричать: «Я, я!», пытаясь выглянуть из-за спин других, чтобы посмотреть на него. Но он, казалось, не обращал на них внимания. Его глаза будто бы искали кого-то, и каково же было моё удивление, когда холодный цепкий взгляд впился в меня.        — Например, эта прелестная девушка, — тут же окружающие начали перешёптываться и переглядываться. Затем небольшая толпа вокруг расступилась, и я почувствовал, что мне нужно выйти вперёд, чему последовал неуверенно, сделав шаг навстречу Ни-ки. — Миледи, вы не согласитесь на танец со мной? Жаркая ухмылка растянулась на лице Ни-ки, когда он с поклоном предложил мне свою руку. О, как бы я хотел!.. Но я совсем не умею танцевать, да и к тому же на каблуках. Я чувствовал, как горит моё лицо, когда коснулся его руки в ответ, чтобы не обидеть, но тут же отдёрнул свои пальцы, чтобы он не увлёк меня за собой. Его ладонь такая большая и тёплая, в ней самое место для моей руки… Господи, какой же я дурак!        — Спасибо за предложение, но вынуждена отказаться, — пропищал я очень противным, как мне показалось, голосом. — Я совсем не умею танцевать. Он усмехнулся. — Что ж, очень жаль, — но он продолжал смотреть на меня, а у меня, пока я изучал его крепкую фигуру быстрыми взглядами, захватило дух: на его шее я увидел свою цепочку. Сердечко из розового кварца промелькнуло вспышкой, но я успел зацепиться за него. Почему Ни-ки носил её на шее?..        — Цепочка… — прошептал я ослабевшим голосом, вновь обретшим надежду. Сначала Ни-ки не понял: его брови нахмурились в изумлении, но затем до мальчишки дошло, и его глаза вновь загорелись жарким пламенем.        — Кажется, я нашёл прекрасную обладательницу прекрасного украшения? — зрители вокруг загалдели, а я отвёл взгляд, нервно бегая им по столбу позади мальчишки, где было приколото на… скрепки? то самое расписание. Хотелось спрятаться за волосами парика, но они, как назло, были собраны в тугой высокий хвост. — Но я не смогу отдать её вам просто так, миледи. Сначала мне нужно убедиться, что вы являетесь её законной обладательницей, потому что уже были попытки забрать её себе. Миледи, не подождёте ли вы окончания мероприятия, чтобы мы с вами могли поговорить? Я совсем не был готов к такому вопросу, поэтому ожидаемо растерялся; неужели это означало, что мы с Ни-ки останемся наедине и будем общаться с глазу на глаз? При мысли об этом сердце заколотилось быстрее.        — Извини, но я не знаю, смогу ли. У меня дела… — я не нашёлся, что ответить помимо. Неожиданным для меня было то, что резко он откинул голову назад и тихо рассмеялся: — Вы были здесь на ярмарке, и вы запомнили расписание, чтобы специально прийти сюда. Вероятнее всего, дел у вас нет. Чёрт, а он умный малый. Я прикусил губу и нормально так растерялся; мои глаза продолжали бегать по любопытной толпе, по другу Ни-ки, тоже с интересом наблюдающему за всем этим, по столбу и ближайшим палаткам, как вдруг резко почувствовал, как в кармане сообщением завибрировал телефон. Почему-то я чувствовал, что это было что-то важное, и нельзя не посмотреть прямо сейчас. Извинившись перед юношей, я полез за гаджетом в карман юбки. Ни-ки лишь угукнул, всё ещё наблюдая за мной. Разблокировав телефон, я был удивлён сообщению, пришедшему от моей сестры, которая, видимо, успела подслушать: Аран-нуна ♡ «СОГЛАШАЙСЯ, ИДИОТ!!!!!!!!!!!» 18:23 Я мимолётно бросил взгляд на палатку, но не увидел там абсолютно никого. Спрятав телефон в карман, я сказал:        — Хорошо, я соглас… на. Это было немного неуверенно, но можно было списать всё на неожиданность вопроса и понять меня. До этого наблюдающий за мной с искренним любопытством Ни-ки слегка улыбнулся, кажется, очень довольный моим ответом. Чёрт возьми… у него прекрасная улыбка.        — Отлично. Тогда подождите меня здесь, миледи. Пока они с другом включали новую запись, ища на телефоне того песню, под которую можно было бы замутить неплохой фристайл, — да, после они всё-таки выбрали другого человека — его друг с насмешкой поинтересовался:        — Кики нашёл себе новую игрушку? Меня это очень смутило, но на лице Ни-ки не дрогнул ни один мускул. — Заткнись, — пробормотал он. Хмыкнув, другой послушно замолчал. А после они танцевали, но всё это время его тёмные глубокие глаза смотрели прямо на меня и только на меня. Моя цепочка подпрыгивала под его рубашкой, а Ни-ки дерзко уставился в мои глаза с едва уловимым любопытством, вызовом и насмешкой в горящих огнём очах. Неужели этот мальчишка на самом деле обратил на меня внимание? Неужели я и правда заинтересовал его?