Загадки новейшего времени

      В прошлой главе: сразу же после нападения на Храм Ордена Джедаев, Фимор — бывший и малоизвестный ученик Квай-Гона и Страж Храма, призванный охранять стены этого самого Храма скрытно — оказывается посреди лавины, несущеюся в сторону туристов. Всё еще не отошедший от предательства самых верных людей и ряда других потрясений, Фимор, следуя своим инстинктам джедая, бросается вперед и прикрывает собой одного члена группы горных туристов — девушку по имени Элли. В итоге он, как и вся группа, оказывается погребенным под слоями снега.       Это наименьшая из его проблем.

***

      Маленькие, легко достижимые цели успокаивали.       Фимор понял это достаточно быстро.       Не нужно думать о том, что произошло, когда твои легкие с трудом могут дышать с ограниченным количеством кислорода.       Нет смысла выяснять, где он находится, когда рядом человек, которому сейчас нужна была его помощь.       Не обязательно пытаться понять, что делает странный артефакт, в чем его цель и намерения его создателя, когда его пальцы коченеют от постоянного контакта со снегом.       Нет резона обращаться к Силе за руководством, когда… ее нет.       Просто…       Просто нужно помочь людям.       Он джедай — это его работа, это то, чему его учили еще с Яслей.       В этом нет ничего сложного.       Перо — которое он неловко держал в одной руке, а другой рукой продолжая работать — все так же освещало пространство и почти нежно пульсировало под стать сердцебиению Фимора.       Фимор, сам того не желая — он взрослый человек, он должен уметь справляться с любимым невзгодами, которые падут на его плечи — был благодарен за эту бессловесную поддержку неизвестного артефакта.       Человеческая девушка работала с ним наравне, но даже с дополнительной парой рук дело протекало достаточно долго, чтобы снаружи успели наступить сумерки.       Фимор с трудом пробивает последний слой снега, руки и мышцы в целом неприятно сводит судорогой.       Джедай вздыхает и, не позволяя дискомфорту взять над собой вверх, игнорируя боль с помощью своей силы воли, немного приседает — насколько это возможно в таком узком пространстве — и прыгает вверх, цепляясь руками за рыхлый снег, подтягивается, падает грудью на землю и заходится кашлем.       Фимор как можно быстрее приводит себя в чувство и, повернувшись в сторону ямы, где продолжало пищать странное устройство его напарницы, протягивает свободную от артефакта руку, чтобы вытащить человеческую девушку, которой не может быть и тридцати лет, на волю.       Фимор еще раз осторожно вдохнул холодный воздух, сосредоточенно нахмурив брови, когда копался в воспоминаниях.       Разумные шли цепочкой, примерно на расстоянии двух шагов друг от друга, а лавина была недостаточно сильной, чтобы отбросить их слишком далеко от изначального местоположения.       Артефакт в его осторожной хватке вспыхнул чуть сильнее, чем прежде, прежде чем маленькая белая искра отделилось от опахала и, описав плавный зигзаг, бесшумно приземлилась на снег недалеко от всё ещё тяжело дышащего Фимора и потухла.       (Перед глазами Стража Храма замелькали с таким трудом подавленные воспоминания о том, как бластерный болт похожего оттенка, направленный недрогнувшей рукой в белом пластоиде, прошел прямо сквозь…)       Рука, внезапно опустившиеся на его плечо со смутно ощутимой — но всё еще заземляющей — тяжестью, заставила Фимора слегка подпрыгнуть от неожиданности, а потом обернуться в сторону человеческой девушки — Элли, верно? — которая улыбнулась ему со спокойной уверенностью.       (Фимор был слишком рассеян, чтобы заметить легкое беспокойство и настороженность в морщинках вокруг глаз.)       — Ты в порядке, Фимор?       Из сказанного Страж Храма мог различить только своё имя — и вот опять незнакомый ему язык — но он может опереться контекст, который предлагает ему язык тела и тон голоса.       И, судя по всему, это было что-то ободряющие, с легкой вопросительной интонацией.       Фимор, встряхнув десятисантиметровый слой пыли со своих знаний этикета, заставляет себя неловко улыбнуться, чтобы заверить своего товарища по несчастью в том, что с ним всё в порядке.       (Нет, это не так.)       Когда перо внезапно посылает еще одну искру — в одно и то же место — Фимор вдруг понимает, что чел… Элли — намеренно или нет — так или иначе игнорирует артефакт в его руке и его, без сомнения, странное для обывателя поведение.       Фимор невольно сглатывает, осторожно наблюдает за тем, как девушка еще раз улыбается ему и отходит в сторону, чтобы выключить сигнализирующую аппаратуру и начинает складывать свое снаряжение на землю, очевидно для того, чтобы оно не мешалось при поиске других членов ее группы.       Это… все эти светящиеся вещи трудно не заметить без постороннего вмешательства.       Пальцы джедая слегка сжимаются на артефакте.       Словно почувствовав опасения молодого Стража, перо немного потускнело, сделав тени в сумерках гораздо больше, чем они должны быть на самом деле, но всё равно продолжало пульсировать в такт его сердцебиению — мягко, но непреклонно.       Фимор: …       Хорошо.       Даже если контроль сознания является в основном прерогативой ситхов, это не значит, что это не может сделать кто-то другой, может быть, даже с добрыми намерениями.       Или просто скромный по своей натуре — Фимор тоже знает несколько Силовых техник, которые помогают ему лучше прятаться среди колон Храма или которые просто заставляют обращать на него меньше внимания, что достаточно сложно, когда ему нужно носить маску.       Пар покидает его, когда он выдыхает накопившийся в легких воздух — он не заметил, как задержал дыхание от неприятного открытия — и, максимально осторожно вложив перо в карман куртки, направился к тому месту, куда указало ему Перо.       Он решает сосредоточится на работе, а не на странном коммуникаторе (?) в руках человеческой женщины и на разговоре, который она ведёт на незнакомом ему языке, и других — многочисленных — аномалиях, которые окружали его и которые он, как разумный, вышедший из развитой эпохи, пока что не мог принять.       Не смотря на очевидную стратегию избегания реальности, Фимор, пожалуй, был интуитивно гораздо ближе к пониманию происходящего, чем все остальные.

***

      Как джедай, который, по сути, является частью бесконечного всесильного существа и который держал себя в форме, Фимор никогда даже не думал о том, что может по настоящему устать — по крайней мере, не совсем так, как это делает подавляющая часть Галактики.       По сравнению с ситуацией сейчас — почти невыносимой болью, которая теперь не была компенсирована Силой, тяжелым кашлем, который заставлял сильно сгибаться, и холодом, свернувшимся змеей в костях, не смотря плотность одежды — он мог прекрасно ощутить разницу между своим состоянием… Там и своим состоянием… Здесь.       Но если он…       Сосредоточится на мелких, легко исполнимых задачах, да.       Во всяком случае, на сегодня.       Его пальцы нервно — почти привычно — пробежались по опахалу неизвестного артефакта в поисках утешения и Перо, словно понимая, согрело его пальцы несколькими волнами белых пульсаций, позволяя выдохнуть накатившие напряжение.       Большинство освобожденных из снежного плена оказались без сознания, у некоторых — к счастью, таких было меньшинство — были травмы разной степени тяжести, у одного единственного разумного был перелом ноги, но все были живы.       И все они были людьми — все одиннадцать.       Фимор, который решил пока не углубляться во всё то, что он каким-то образом вляпался и который вместо этого решил уйти в неосознанку, не позволил себе смутится этому факту, как и всем остальным, которые мелькали до этого.       (Разговоры на неизвестном языке, технологии без проекции, непривычная и качественная одежда, которая, видимо, не была напечатана — все так, так странно и не похоже ни на что, с чем он имел дело… когда-либо в своей жизни.)       (У него действительно плохо получалось уйти в неосознанку.)       Фимор пустым взглядом смотрел в темноту леса, продолжая осторожно перебирать тонкий, но комфортный материал артефакта в своих руках.       Фимор специально отошел на некоторое расстояние — как для собственного спокойствия (и, возможно, смутного плана затеряться среди теней, как он это делал тысячи раз до этого), так и для того, чтобы не смущать своим присутствием, по сути, незнакомцев, которые были заняты тем, что праздновали свое спасение и зализывали раны, им было не до потерянного джедая — поэтому тот факт, что к нему, в разгар всего этого беспорядка кто-то подошел, стал… неожиданностью.       В некоторой степени неприятной неожиданностью.       Рука, потянувшиеся к его запястью, заставила Фимора инстинктивно дернуться в сторону — как Стражу Храма, ему не нравился контакт, который он не мог заранее предугадать или когда кто-то пытался подкрасться к нему незаметно — и обернулся, неосознанно принимая самый безобидный вид боевой стойки, который он знал — готовность к неожиданной перемене, готовность к движению, готовность плавно уйти из-под удара.       Человек — судя по форме лица, едва различимой даже при свете фонарей в руках других разумных в стороне, мужчина — мгновенно отшатнулся в сторону и, дружелюбно улыбнувшись, поднял руки ладонями вперед в легко узнаваемом жесте капитуляции.       Но для Фимора, как для адепта Силы, у которых принято использовать подобные жесты руками, чтобы атаковать или просто для концентрации, это выглядело немного по-другому — более агрессивно, как что-то, что заставляет быть готовым к самозащите.       Но молодой человек так же был выше своих инстинктов и, имея некоторое дипломатическое образование, которое получаю все джедаи, мог увидеть любопытный блеск в глазах человека напротив и расслабленность мышц лица.       Не угроза — пока нет.       Поэтому сейчас Фимор просто надеялся, что случайно не попал в поле зрения одной из тех самых агрессивных культур, о которых иногда ворчал (читай: проклинал) мастер Винду, когда думал, что его никто не слышит.       (Что было неправдой — Стражи были всегда, даже если их нельзя было заметить ни со второго, ни даже с десятого взгляда и слышали гораздо больше, чем кто-либо другой из живущих в Храме.)       …       Притвориться обычным человеком, как это делают падаваны и рыцари-джедаи, не будет слишком сложно, верно?       (Фимор мысленно оплакал свои социальные навыки, которые были загублены выбранной им профессией и стал надеется на лучшие.)

***

      Томас, если честно, был самую малость дезориентирован. Не слишком сильно — произошло довольно много, хотя и не слишком опасных для жизни, но довольно пугающих событий — но со стороны было заметно.       (Он действительно должен был прислушаться к гороскопу на эту неделю, который советовал сократить количество приключений на пятую точку.)       Но также молодой человек был вынужден признать, что, не смотря на очевидные — и довольно неприятные — последствия их решений, дальнейшие события были чертовски интригующими.       Изнывая от нетерпения, Томас, не заметив настороженного взгляда своей старой подруги — Элли — отправился в сторону окраины поляны, где и стоял их загадочный спаситель.       (Он выглядел странно — вгляд, направленный за тысячу километров отсюда, полностью седые волосы и сверхъестественное светящиеся перо в сложенных лодочкой ладонях.)       (О, подождите, это же фонарик, точно — теперь, когда Томас подошел поближе, он это сразу понял. В фонарикпх нет ничего странного и нет смысла уделять чему-то такому обыденному столько внимания. Он вроде бы даже видел что-то подобное в специальном магазине для горных туристов и счел это хотя и интересным, но на практике довольно бесполезным.)       Убедившись, что его лицо приняло настолько миролюбивое выражение, насколько это было возможно в его возбужденном состоянии, Томас подошел к погруженному в себя незнакомцу и собирался осторожно коснуться его запястья, когда объект его внимания, видимо, заметив его приближение периферийным зрением, резко обернулся.       Быстро пробежавшись аналитическим взглядом по позе и движениям. турист умиротворяющее поднял руки перед собой.       (То, какое положение инстинктивно приняли ноги, говорило либо о боевой подготовке, либо о знании боевых искусств.)       (Интересно.)       (Перо, которое незнакомец прижал к груди в защитном жесте, продолжало оставаться фонариком в сопротивляющемся манипуляциям сознании Томаса.)       Но пауза уже достаточно затянулась — настало время разговоров.       — Привет, я Томас! Но ты можешь называть меня просто Томом! Знаешь, из-за того, что ты бросился защищать Элли?       Между ними опустилась — немного неловкая из-за глубины взглядов — тишина, а потом…       — Извините, я Вас не понимаю. Не могли бы Вы донести до меня свою мысль по-другому?       Томас замер.       (Перо продолжала светится и переливаться от малейшего движения, как неестественный хрусталь — и в этом всё ещё не было ничего необычного.)       Дело в том, что изучение языков является его стезёй и хотя он, конечно, не мог знать все их разновидности, он знал или хотя бы слышал краем уха о самых нераспространенных.       И язык, на котором их загадочный спаситель обратился к Томасу, был…       Именно этот момент — немного слишком возбужденного — просвещения выбрал их неофициальный лидер, чтобы вмешаться.       Рука Роберта — совершенно невидимая для бледно-бирюзовых, словно первые заморозки озерной воды, глаз незнакомца — опустилась на спину Томаса и с силой — предупреждение — сжала одежду, на все сто процентов готовая оттащить парня в сторону для приватного разговора.       Угроза быть унесенным, как непослушный котёнок от объекта своего интереса, немного проветрила мозги Томаса.       — Боюсь, Том, наш новый знакомый, по словам Элли, не имеет возможности общаться с нами на равных, — мужчина, всё одетый в стандартную яркую синюю одежду альпиниста, приложил руку к груди и обратился к их загадочному спасителю, — Роб, — а потом указал в сторону неврно прикусившего внутреннюю сторону щки лингвиста, — Том.       Переведя взгляд с одного улыбающегося горного туриста на другого, беловолосый юноша, всё еще держа свой фонарик в руках, как какое-то сокровище, с которым он отказывался расставаться, сложил руки перед собой и, поклонившись, ответил взаимностью:       — Фимор.

***

      Все — включая Элли — знали о… пристрастиях Тома к Теории Заговора, инопланетянам и всё с этим связанное.       Нет, подобное увлечение не требовало вмешательства психотерапевта, но иногда эта одержимость могла случайно переключиться на случайного человека — чаще всего такого человека, который каким-то образом подходил по описанию «возможной маскировки инопланетянина».       И так получилось, что их новый знакомый — Фимор — своими… обстоятельствами никак, ну…       Элли мысленно тяжело вздохнула.       Не помогал.       — Подумай, Роб! — громким шепотом обратился к усталому, словно потрепанный лабрадор, брюнету, — какой человек пойдет в гору без снаряжения?!       Этот самый человек сидел, поджав под себя ноги, на диване того самого злополучного отеля, в котором они остановились в прошлый раз и заплатили больше, чем рассчитывали, окруженный множеством одеял (потому что обморожение это та еще мерзость) и выглядел скорее как измученный многочисленными бедствиями человек, чем как инопланетянин-шпион, собирающие информацию для своего штаба, планирующего захватить Землю.       Они же — точнее, та часть туристической группы, которая не была мгновенно отправлена в ближайшие медицинское учреждение для оказание помощи — заметив возбужденное поведение Томаса, стратегически расположились вокруг столика чуть подальше, всё так же стратегически зажав лингвиста в самом углу.       Верная командная работа не раз спасала их от нескольких суток тюремного заключения за преследование.       Роберт, на чьи уши сел в первую очередь настойчивый Том из-за удобного близкого расположения, устало выдохнул:       — Заблудившийся путешественник, Том.       — Хорошо, но как ты объяснишь незнание языка? Эта самая минимальная подготовка, когда кто-то собирается покинуть свой регион, в котором говорят на родном языке!       — Потерял телефон с Гугл-переводчиком. Не все из нас полиглоты, Том.       — Хорошо, даже если ты не веришь в мои познания лингвистики, что ты можешь сказать о его поведении?       Роберт наградил Томаса не впечатленным взглядом и, поплотнее укутавшись в свое собственное одеяло, недовольно шмыгнул носом.       — И что же в поведении Фимора ты считаешь неправильным?       — Вспомните, как он держал пульт от телевизора! Или как он смотрит на нас! Это странный взгляд, не находишь?!       — Ну, во-первых, — решил вмешаться Джордж, почетный владелец лысины и коротких бакенбард в их компании, — штраф за порчу имущества отеля, как правило, не маленький, как ты мог убедиться из собственного опыта. Во-вторых, по воле судьбы Фимор оказался в кругу незнакомцев, которых он не может понять из-за незнания языка — с его точки зрения, с тем же успехом мы вполне бы могли оказаться кучкой преступников и между собой затевать его убийство, и он не смог бы этого понять. И, в-третьих, до встречи с нами он, скорее всего, блуждал по ближайшим окрестностям незнамо сколько времени и, как это часто бывает, боялся вообще не найти выход. Конечно, он нервничает — и это совершенно нормальное поведение человека в такой ситуации. Удивительно, что его реакция не была хуже той, с которой мы сейчас имеем дело — с легкой подозрительностью и растерянностью.       Томас, еще больше раззадоренный аргументами, резко поднялся со своего места и хлопнул раскрытой ладонью по столу:       — А как же перо?!       — А что не так с пером? — спокойно уточнил Роберт.       — Это… это… — с каждым произнесенным словом лингвист, кажется, сдувался, — самое обычное перо.       (Глаза Томаса едва заметно остекленели, по краям глаз на секунду блеснул белый ободок.)       Закончив предложение, он тяжело сглотнул и сел на свое место.       Элли решила, что наступило то самое время для того, чтобы закрепить эффект:       — Том, послушай, — ее рука с аккуратным маникюром мягко опустилась на дрожащие от напряжения пальцы лингвиста, — даже если он действительно инопланетянин — это не повод относится к нему так, как ты относишься к нему сейчас. Тем более первое, что он сделал, когда мы встретились — попытался укрыть меня от лавины, а не забрал на свой космический корабль для неэтических экспериментов. Я думаю, он заслуживает хотя бы каплю твоего уважения.       Девушка проникновенно заглянул ему в глаза, чтобы отстоять свою точку зрения.       Томас слегка качнул головой, словно прогоняя сонливость, и слабо фыркнул:       — Хорошо, убедила.       Удовлетворенная ответом, Элли убрала руку и слабо улыбнулась, когда заметила краем глаза как остальные члены группы тоже расслабились.       Проблема была решена.

***

      Фимор, мягко говоря, находился в эпицентре стресса. Последние часа два и без возможности как либо от этого самого стресса избавиться (читай: устроить тихую истерику во время медитации).       Но перо — по какой-то счастливой для Фимора причине — всё еще с ним и он держался.       Держался, когда прибыло ещё больше людей, чтобы безопасно транспортировать пострадавших путешественников, и его повели вместе со всеми.       Держался, когда его посадили — это была разновидность спидера? В темноте и сильно нервничая он не обратил внимания — в транспорт и дали в руки что-то теплое.       (Он не сразу понял, что этот железный тубус на самом деле термос с горячим напитком и человеческой девушке по имени Элли пришлось помочь ему открыть крышку.)       (Фимор не думал, что может почувствовать такую боль от простого возвращения теплой крови к конечностям и сухожилиям, но последние двадцать четыре часа и без того были щедры на сюрпризы.)       Держался, когда яркий свет ламп в помещении, в которое его привели, ослепил его на долгие секунды, по-своему ужасающие секунды.       Держался, когда его — крайне осторожно — усадили на диван, сняли мокрые верхние одежды и дали кучу теплых одеял.       Фимор вздохнул.       (Артефакт, лежащий на его ладонях, уже не сиял так ярко при комнатном освещении, но при этом всё еще оставался приятно тёплым.)       Он уже чувствовал, как его тело охватывает глубокая сонливость, но Фимор не мог себе позволить ни минуты отдыха — не на виду у расы, чьи язык и намеренья ему были неизвестны, даже если никаких тревожных звоночков, говорящих о каких-либо угрозах, с их стороны не было.       Он должен был уйти, спрятаться и тихо собирать информацию, чтобы случайно не угодить в культурную ловушку из которых чаще всего не существует выхода, кроме как кровопролитного.       (Сила, сколько крови было на полу Яслей, Фимор просто остановился там и…)       Фимор задержал дыхание и, подавив печальный звук в глубине горла, спрятал свое лицо в ладонях, при этом уткнувшись носом в неизвестный артефакт.       Нет, сейчас он был слишком не в себе, чтобы принимать ответственные решения, и изоляция может только ухудшить его и без того шаткое психическое положение.       Он должен найти другой якорь — место или человек, который поможет ему психически держаться на плаву — который сможет заменить перо, хотя бы ненадолго, чтобы вернуть часть его самообладания.       Путешественники, попавшие под горячую — или, скорее, холодную в данном случае — руку стихии идеально подойдут на данный момент, поэтому он задержится.       А потом он уйдет и будет искать… что-то, что поможет ему вернуться Назад.       (Не домой — у него больше не было дома, к которому можно бы было вернуться и даже если бы и был к тому времени, он не уверен, что смог бы.)       У него есть долг перед Галактикой, долг перед другими — павшими в бою и нет — джедаями и он не откажется от этого.       Перо, словно шепот Силы, которую он потерял, когда прибыл сюда, нежно шелестит около его уха, опахало щекочет кожу, заземляя и возвращая к реальности.       «Останусь на ночь и уйду утром», — решает для себя Фимор, чувствуя как упрямость его семейной линии мастер-падаван возвращается в его вены.       Перо слабо пульсирует, когда его пальцы снова и снова пробегают по мягкому опахалу.

***

Маленький театр.

      Томас: *ПОЧТИ разубежден настойчивыми словами своих друзей в том, что Фимор — не инопланетянин*.       Перо с анимешным лицом, истекающим потом во время битвы с сильным разумом Томаса в попытке убедить его в нормальности реальности: *крик гуся*!       Фимор, который продолжает бороться со своими скрытническими инстинктами Стража-убийцы и внутренними проблемами: *просто продолжает существовать*.