Светлые ожидания

      В каждой легенде таится доля правды. Такие легенды зачастую рассказывают маленьким детям перед сном. Родители предупреждают об опасности, на их мысль несуществующей, дабы дети не ходили по местам, что так и будут кричать: «Беги или умри». Но детям лишь становится все любопытнее, и они хотят узнать: правдивы ли легенды?

      Но что, если легенда — это не просто маленькая правдивая история, раскрашенная яркой ложью. Что, если легенда — настоящая история?

      Люди не видят, что творится у них прямо перед глазами. Ведь герои таких легенд могут ходить рядом с ними, а они об этом даже не подозревают.

      Однажды родится тот самый мальчик, который уведомит своими поступками все королевство и скажет человечеству, что легенда на самом-то деле реальная история, которая охватила все Лесное Царство и его обитателей. Все, что было до его рождения, не будет казаться людям просто выдумкой, когда они увидят это своими глазами. Увидят то, чего не видели множество столетий.

Легенда о Светлыни

      Это произошло в начале ноября, сразу же после рождения двух принцев.       Каждый в городе спешил как можно скорее добраться до своего дома, дабы успеть и не пересечься с опасностью, что поджидала в темных закоулках высоких зданий. Она исчезала, как только небо обволакивали тучи, а после снова появлялась и рушила народу надежду убежать. Каждый стремился спрятаться от лунного свечения. Это выходило неистово — так, что заставляло людей в панике убегать от каждого луча, когда тот догонял особь, как только густые тучи отплывали от месяца, тем самым, наконец, позволяя забрать все больше людей. Это выходило неожиданно и слишком быстро, чтобы как-то среагировать.       Паника рассеивалась по всем тупикам, в которые забегали ошеломленные жители столицы. Антиго, столица королевства Дако Нга, стояла в мрачном оазисе страха, окруженная лунным светом. Блуждание тумана по улицам привело к тому, что люди не могли увидеть, куда бежать и где спрятаться. У них не было выхода с этого оазиса.       Народ успокоится только тогда, когда наступит утро, когда солнце заполнит собой их королевство, затронет небольшие щели окон, говоря о том, что утро настало, а ночное светило больше не сможет забрать их души. Полная луна, свечение которой было настолько яркое, что приравнивалось к солнцу и его величию. Такое люди видели впервые за все свои годы жизни. Никогда такого не происходило.       Ночью набредают слухи о ведьмах, якобы те выходят для того, чтобы отнять у родителей их детей, дабы провести свои шабаши, которые происходили далеко от столицы, за зелеными лесами, где-то среди гор. Но сейчас было не то происшествие, от которого утекал народ. Это было что-то неведанное, что-то страшное, что пробиралось под саму кожу и не позволяло оставаться в здравом уме. Безумие затуманивало сознание каждого.       Люди были слишком напуганы. Боги злились на них?       Каждый, на кого попадали лучи лунного диска, исчезали.       Улица была настолько пуста, что глаза разбегались, пытаясь найти хоть небольшое укрытие. Туман мешал это сделать. Тошнота подкатывалась к горлу тяжелым комом, но единственное, на что был способен мужчина — бежать к замку и как можно быстрее. Его вершина, видневшаяся сквозь мглу, была той самой надеждой, которая давала немного сил, чтобы он бежал дальше. Король не оставит на произвол судьбы, мужчина пробудет там до утра, а после вернется к жене. Он чувствовал ее взволнованный взгляд на себе, чувствовал ее страх. Она смотрела за ним сквозь щель ока, она ждала его, надеялась. Вот, вот его дом! Он сможет добежать, он точно возле дома! Всего два здания…       Туча, что до этого загораживала луну, медленно и верно уплывала от нее, давая возможность продолжать затеянное. Как только на свет родились молодые принцы, лунное свечение словно взбесилось и начало поглощать каждого, кто попадал под прицел. Словно королевская семья была готова на все ради того, чтобы на свет явились принцы. Будто бы они продали душу, отдали большую часть народа ради наследства, дабы их род продолжался вечно. И так поплатились они? Или это бред сумасшедшего, который обвиняет совсем ни к чему не причастных людей? Ведь королевская семья также была в недоумении от происходящего, и они ни за что бы не причинили вреда народу.       Ноги были настолько уставшими, что чувствовалось, как земля уходила из-под них. А время замедлялось. Глаза в изнеможении не могли сфокусироваться. Они искали какую-то щель, к которой не доберется светлынь. Взгляд метался от одного здания к другому в надежде, что дверь или окно будут открыты. Он дожидался, когда жена сможет открыть дверь в дом, пустит его. Мужчина терял надежду и потому искал какие-то другие ходы, понимая, что жена напугана и не имеет сил для того, чтобы отворить дверь или окно. Он найдет другой выход из этой ситуации и обнимет ее. Но нет. Мужчина не успел убежать, не успел спрятаться. Луна захватила его, унося за собой в неведанную даль. Мужчина исчез, испарился, как дыхание на морозе.       Женщина, которая наблюдала за своим мужем через щель закрытого окна, тут же закричала. Старший сын забрал ее оттуда, дабы светлынь не попала через небольшое пространство. Парень все время сдерживал ее, боялся, что заберут и ее, и он останется один со своей маленькой сестренкой.       Луна безжалостно надвигалась на всех. Она не щадила никого, была наготове забрать каждого, кто попал в поле ее лучей.       В замке тоже было отнюдь не спокойно. Король приказал закрыть все двери и окна, не забыть также опустить плотные холщовые шторы. Слуги боялись даже взглянуть на витражи, сквозь которые сочилась таинственная светлынь. Они обходили их как можно осторожней, боясь, что попадут, ведь пару придворных уже исчезли.       Король в спешке передвигался по всем коридорам, пока слуги в панике миновали его. Он чувствовал тревогу за народ, за жену, за только появившихся на свет детей. Ему было сложно разобрать путаницу в своей голове, ведь Фредерик сам не понимал, как ему действовать. Он надеялся, что его мать с отцом в порядке, что они смогли спрятаться от неминуемой опасности, как и люди в их городке. Их нужно навестить и узнать, как они, по первой же возможности.       Мужчина встал посреди длинного закрытого коридора, который освещали множество свечей, висевшие вдоль стены. Напряжение в плечах не уходило вместе со сбитым дыханием, а лишь набирало обороты, позволяя ознобу овладевать им. Фредерик замер, совсем забывая о своей задаче, услышав, как одна из прислуг крикнула, оповестив о рождении двух мальчиков. Наконец-то этот момент настал. И он поплатился за свое счастье исчезнувшими людьми. Он слишком долго просил у Бога ребенка, просил счастье, но не знал, какая будет этому цена. В воспоминаниях явилась Тильда и ее улыбка. Он вспоминал, как гладил ее живот, зная, что вот-вот на свет явится наследник.       Ночью, когда Король сидел рядом с Королевой в особых покоях, той резко стало плохо. Тут же была вызвана повитуха, но, к прискорбию, началось неведанное явление — луна разгневалась. Это ударило Короля еще больше. Он не понимал, как ему действовать, поэтому паника начинала овладевать им. Пока его жена кричала от боли, он в страхе мельтешил по всему замку, приказывая закрыть все окна и двери. Не потому, что жене было сложно рожать, а из-за светлыни.       Он сжал кулаки, направляясь по длинному коридору совершенно в иную сторону, с которой пришел. Король шел уверенно, при этом не чувствуя твердую поверхность под ногами. Она уходила глубже с каждым шагом, и казалось, он в корне замер во времени. Испуганные возгласы придворных рассевались по всем углам замка. Фредерик знал дорогу к покоям, но сейчас он затерялся. Затерялся в голосах, что закрывали окна и двери и пытались бороться с внутренним страхом, которые радовались появлению двух принцев. Он видел все в тумане, идя по таким знакомым и одновременно неведомым коридорам.       Фредерик понимал, что жена спустя столько времени сможет выйти в свой любимый сад. Теперь не только с ним, но и с детьми. Он будет учить их бою на мечах, будет учить их быть защитниками. Он знал, как будет строиться их жизнь. И был благодарен тому, что счастье обернулось к нему, несмотря на произошедшее в эту ночь.       Голос дворецкого вывел его из бесконечного хоровода спутанных мыслей, когда он приблизился к открывающимся дверям. Он выветрил все мысли о будущем, все моменты. Для начала нужно увидеть мальчиков. Руки вспотели от нервозности.       — Король Фредерик Миньярд Третий прибыл, Ваше Величество, — слегка наклонив голову, ровно проговорил Чарльз при виде пришедшего к жене Короля.       Королева, которая все это время смотрела уставшим взглядом на повитуху, что держала новорожденных, перевела свой взгляд на Фредерика. Он взглянул сначала на детей, но не осмелился подходить к ним. Боялся. Он видел, как улыбалась женщина, в руках которой были два новорожденных принца укутаны в белой пелене. «С ними все в порядке», — сказал он себе и обошел постель Тильды.       Она не отводила от него глаз, счастливо улыбаясь его присутствию.       Ее лоб сверкал от капелек пота, а волосы спадали на лицо. Он трепетно прибрал их, позволяя ей не морщиться от нежеланных прядей, что задевали глаза.       — Как себя чувствуешь? — он легонько склонил голову к ней, дабы поцеловать в лоб.       — Прекрасно, — это было сказано хрипло из-за непрерываемых ранее криков, но одновременно радостно. Что-то приятное прошлось по телу Короля. Он давно не слышал такого успокаивающего и счастливого тона Королевы. Фредерик, наконец, познал истинное счастье, и теперь он знал, как на самом деле оно выглядит. Оно выглядит как Тильда, сверкающая лучезарной улыбкой и его два маленьких сына, которые легонько шевелили маленькими ручками.       Он совсем забыл о том, что было буквально несколько минут назад. Он забыл о Светлыни, пока небольшой грохот закрывающегося окна, что донесся с глубин замка, не начал эхом воспроизводить все события перед ним, случившиеся за пару часов.       Комнату освещали свечи, и был слышен запах гари. Миньярд осознал, что следует покинуть эту комнату. Она была тесна, заполнена несколькими особами, фрейлинами, а главное — детьми. Ее следует проветрить. Но открывать окна было не безопасно, поэтому те были закрыты даже льняными гобеленами. А двери открыты настежь, поскольку было слышно, как придворные справляются с выполнением задачи. Они так же радовались, оповещая друг друга о рождении принцев.       — Милый, — Тильда нежно прикоснулась к его руке, забирая на себя все внимание. Она заметила, как тот терялся во мгле мыслей, она видела его насквозь. Рука ее была теплой настолько, что смогла одним прикосновением прогнать все прогнившие мысли, весь страх. Королева вернула его в реальность, давая позабыть об ознобе, игравшем с ним как с куклой на протяжении этой ночи. Тильда начала говорить сразу, как взгляд серых глаз зацепился за ее миндальные. — Следует наделить малышей именами, верно?       — Да, — коротко кивнул он, подходя к повитухе. Ему было чрезвычайно страшно даже взглянуть на самих детей, а не просто на белые пелены. Король обещает растить их настоящими наследниками Дако Нги, и он обязательно позаботится об этом!       Повитуха склонилась перед ним, не заглядывая в глаза, и передала одного из принцев прямо ему в руки. Небольшая тяжесть на руках заставила его плечи расправиться, что заставило напрячься все тело. Пальцы подрагивали от нового ощущения. Сердце его трепетало, когда мальчик склонил свою головку к его груди. Он был настолько мал, меньше своего брата — невеликая, почти незаметная разница сразу бросилась ему в глаза. Малыш напоминал лучезарное солнце, что ярко светило над их головами изо дня в день.       Он невероятен.       — Тебя будут звать Принц Аарон Майкл Миньярд, — мальчик улыбнулся ему, услышав свое имя. Внутри что-то любо забилось. — Аарон, потому что светлый.       Тильда устало, но одобрительно кивнула. Фредерик передал ей сына. Король не мог отвести взгляда от своих новорожденных сыновей. Он никогда не чувствовал этого прежде. У него всегда была тяга к детям, из-за чего в королевстве ни один ребенок не был без дома или без родителей. Каждая семья имела право обрести такое счастье, как ребенок. Детей очень любили в Дако Нге, ни одна беременная, даже брошенная на произвол судьбы женщина не останется одна. Каждый, заметив ее, предложил бы помощь или привел к тому месту, где она бы ее точно получила.       Видя детей, люди предоставляли им услуги, как и их матерям, ведь за грубость ребенку/беременной могли и в тюрьму заслать. Король ценил такое счастье, поэтому подписал такие законы, как «кара за нанесенный вред детям». Он имел до Тильды три жены, ни одна не принесла ему ни счастья, ни детей. Ничего, кроме зря потраченного времени и денег. Но Тильда была именно той женой, которая была иной, совсем не такой, какими были предыдущие. Она взаправду любила его, не требовала роскошной жизни, не устраивала скандалов по мелким причинам, она просто любила его, а он ее в ответ. Фредерик не жалел, что подобрал ее, когда та убегала с леса, еще тогда, в Мастендже, когда он проводил ужин с родителями под открытым небом прямо перед таинственным лесом. Это была любимая традиция его матушки, несмотря на все опасные наговоры людей.       Королева одарила его тем счастьем, которым не мог одарить никто в его жизни. Никто и ничего не принесло ему такого трепета в груди, как маленькие мальчики на руках и счастливая жена. Он благодарен ей навеки. К тому же пришла очередь наделить еще одного принца именем.       — Это старший, Ваше Величество, — тихо, почти неслышно проговорила повитуха. Фредерик взглянул на него, понимая, что в руках у него находиться его старший сын, первый наследник — принц, к которому перейдет его звание, его корона, его народ и королевство. Аарон женится на принцессе одного из соседних государств, связи с которыми были великолепно налажены, так что он уверен, что Король одного из близких королевств будет лишь согласен на такие связи.       — Звать наследника моего — Принц Эндрю Джозеф Миньярд! Эндрю, потому что мужественный, потому что воин, — он развернулся к придворным на этот раз величественно проговаривая слова, которые эхом отдавались в его голове. Поверить в такое было трудно, но это приносило ему наслаждение и тепло.       Когда ребенок оказался в руках Королевы, Фредерик взволнованно на нее взглянул. Она словно знала, о чем он ее спрашивает, и просто коротко кивнула в знак согласия. Он повернулся к ней спиной и начал, складывая руки за спину: — Эти мальчики родились в день Светлыни, когда луна разгневалась на нас, — он остановился, продумывая слова наперед, и его взгляд метнулся к гобелену, что висел, перекрывая закрытое окно. На гобелене была изображена луна. — Она забрала жизни людей, но взамен одарила нас двумя принцами. С этого момента четвертое ноября будет днем рождения моих принцев, — он задержал свой решительный взгляд на каждом присутствующем, а после продолжил: — Днем Светлыни!

***

      С тех пор прошло две недели.       Король ввел закон о том, что как только солнце начинает садиться за горизонт, а на небе осыпаются первые звезды, следует вернуться домой, запереть окна и двери, дабы Светлынь не пробралась и никого не забрала. Но было замечено явление, что месяц больше не светил так ярко и не забирал своими лучами людей. Это заставило народ успокоиться, но все же никто не стал пренебрегать новыми установленными законами, поэтому, несмотря на минуемую опасность, все придерживались комендантского часа.       Люди боялись за свои жизни. И жертвовать собой ради любопытства никому не хотелось.       В королевстве и так было неспокойно за все время, что даже небольшой отъезд Короля в Мастенджу к своим родителям заставил народ побеспокоиться, из-за чего Королева уже отказывалась принимать людей на океан допросов. Их удивленные возгласы об отсутствии Короля тревожили и заставляли нервничать не только остальных, но и Тильду. И, честно говоря, ей было физически сложно, поэтому она попросила стражников у входа уведомлять народ о том, что королевская семья сейчас не в силах принимать их просьбы и вопросы. Все знали о том, что Король Фредерик Третий с удовольствием примет народ и выслушает его, устранив их проблему. Он любил помогать людям. Конечно, те редко за чем-то приходили, но сейчас к замку пришло множество любопытных и напуганных жителей.       Светлынь задела много семьей и близких, что вызвало потерю множество людей. Но не только из-за этого сеялась паника. Иной причиной стало внезапное исчезновение скота, вызвавшее небольшой дефицит мяса, который с каждым днем все рос и рос. Мяса в столице оставалось мало. Да и то оно было только рыбным, которое привозили с западного порта. Антиго находилась на востоке королевства, и с севера уже прибыло письмо о том, что скота катастрофически мало. Тильда понимала, что Фредерик приедет с Мастенджи с письмом о том, что на юге оставалась та же проблема.       Животные не исчезали при Светлыни. Их забирало нечто другое. Что-то огромное и неведанное, и это произошло на днях. Немало людей приходило и сообщало об этом. И только один смог увидеть в темноте то, что забирало стадами бедных животных. Королева приняла очевидца, дабы выслушать и примерно создать образ того, кто промышлял этими деяниями.       — Это было что-то огромное и крылатое! Большое! Очень-очень большое! — мужчина средних лет в бессилии упал в руки Королевы, которая выглядела крайне встревоженно. Это точно последний человек, которого она примет за сегодня. Ей нужно обдумать все, что случилось. — Это птица! — воскликнул он, но в замешательстве продолжил, немного заикаясь, — Но… но она имела лапы, четыре лапы, — перед его глазами словно снова предстал тот ужас, который постиг его еще тогда на ферме. Женщина застыла, затаив дыхание. Ее глаза в замешательстве уставились в одну точку. — Но было еще что-то. Это было, когда солнце еще не село, но многие уже заперлись в своих домах. Какое-то крылатое чудище, имеющее человеческое тело и лицо, разглядывало замок, стоя на пороге моего дома. Я увидел его через окно. Оно улетело на юг сразу же, когда я его заметил.       Королеву будто бы прошибло осознание чего-то, во что она совсем верить не хотела. Поднявши с пола испуганного мужчину, она крепко сжала его плечи, задрав голову повыше, дабы посмотреть ему в глаза. Она судорожно выдохнула, пытаясь казаться серьезной и не напуганной до костей. Озноб все же пробрался ей под кожу и заставил голову кружиться при малейших движениях. Она чувствовала, как ей не хватало поддержки Фредерика. Спасала лишь мысль о том, что скоро он обязательно вернется.       Пока мужчина продолжал говорить о чудищах, которых увидел совсем недавно, Королева начала сопровождать его по коридору к самому выходу. Она предложила его провести и выслушать более подробные описания. За ними шел дворецкий, записывая все им услышанное. Несмотря на все неудобства, Чарльз умело справлялся с этой задачей, вслушиваясь в каждое слово, дабы успеть записать его. Король будет отсутствовать минимум день, а то и два, поэтому ему немедля нужно доставить письмо о проблеме. Нужно как-то разрешить ситуацию, дабы успокоить народ.       Но пока что свои подозрения Тильда скроет, чтобы еще больше не спугнуть людей. Никто не будет рад услышать новость, что с леса, находившегося на юге, которого остерегается немалое количество королевств, начали выползать его обитатели. Если деревья были в том лесу непобедимы, (они огромны, их не срубить, не спилить, сломаются все инструменты, но не только само дерево, но еще и толстый ствол, что его даже обходить долго, а его середина, как два высоких дуба) то обитателей этого леса ничто не остановит.       Кому, как не Тильде Миньярд, это известно. Она является одним из представителей семи высших Мадейры. Неудивительно, что после ее исчезновения с Лесного царства все пошло под откос. Возможно, все пошло под откос еще тогда, когда на данный момент двадцатилетняя Мэри Хатфорд на свое семилетие должна была стать лесным хранителем, чего не случилось. Могучее Древо не выбрало ее, и тогда Тильда увидела видение, которое до сих пор приходило к ней.       Она не чувствовала себя полноценной вдали от леса. Ей нужна его энергия. Она провела там более ста двадцати лет, и это позволяло ей оставаться на вид очень молодой. Но за пределами леса Тильда становилась как обычный человек: она старела, а силы ее угасали. Ей суждено было покинуть лес. Она знала, что делает. Она видела, как должна сложиться судьба. Она должна была родить двух принцев и одному передать свой дар, который покоиться в ее сердце уже не мог. Он умрет, а этого не может быть дозволено. Если от последней белимии не останется и следа в этом мире, гармония Мадейры нарушится, что приведет к окаменению как светлой, так и темной триады. А Тильда была единственной белимией, чей дар не угас. Но он начал угасать.       Белимия была тем существом, которое стояло рядом с лесным хранителем и темным магом. Нарушение баланса приведет к катастрофе, из-за чего сердце больно сжималось. Белимия бессмертна только тогда, когда лес одаривает ее своей энергией. Но сейчас она вдали от него, и это заставляет ее стареть, как обычных людей. Она нервничала, подозревая, что кто-то со стороны темной триады, больше всего темные маги, ослушался давнего запрета о нанесении вреда человечеству. Она волновалась, что Фредерик, находясь в городке под названием Мастенджа, будет в опасности, как и все жители там. Ведь этот город находился на юге, прямо на окраине королевства, где и начинался сам лес.       Тильда настолько уплыла в свои мысли, что совсем не заметила, как мужчина поблагодарил и ринулся ускользать из замка, напоследок бросая испуганные взгляды стражникам в доспехах.       — Крылатое существо с четырьмя лапами, — начал было дворецкий, держа перо в руках, он осматривал всю свою писанину, которую кое как разобрал. Тем временем в мыслях Королевы пронеслись тысяча и одна фраза: «Это грифон!». Чарльз глянул на нее из-под своего монокля, оценивая ее напряженность и нервозную тишину. Она ничего не говорила. Она стояла, будто бы вовсе окаменела. Мужчина продолжил: — И крылатое чудище, имеющее признаки человека, — он прищурился, глядя на лист бумаги, пока Тильда повторяла про себя: «Гарпия… гарпия! Во всем точно виновата темная триада!». — Любопытно. Что скажете, Ваше Величество?       Он подошел к ней поближе, и Королеве снова пришлось задрать голову. Чарльз был высоким и худым дворецким. Он служил больше пятнадцати лет королевской семье, они доверяли ему. Он будто бы был одним из членов их семьи. Фредерик вел себя с ним, как со своим другом, не одаряя такой возможностью даже канцлера.       — Думаю, следует предупредить об этом Фредерика. Нужно немедля решить, что с этим делать, — она развернулась на пятках, быстро уходя от этого места. Ей нужно уединение, принятие и одиночество. Нет. Ей нужно к детям, пока не поздно.       — Простите, Ваше Величество, Вам не следует так нервничать. Это может сказаться как на вашем здоровье, так и на здоровье принцев.        У Чарльза не было проблемы догнать убегающую Королеву. Ему следовало лишь немного ускорить шаг, как он тут же оказался рядом с Тильдой. Да, ей следовало бы успокоиться. Но паника охватила все ее тело, и она не знала, как ей действовать и поступать.       Если темная триада снова решила объявить нападение, чтобы припугнуть и получить желаемое, то это будет очень сложно остановить. В прошлые разы все обошлось простой сделкой о примирении, говорящей о том, что горная местность достается темной триаде, а лес — светлой. А все было из-за того, что местные обитатели наносили друг другу вред, находясь в Мадейре. Все было спокойно. Но когда хранитель Уильям Хатфорд умер, оставляя всю заботу на своего молодого сына — Стюарта, темная триада сочла это за новую возможность возобновить конфликт и снова нарушить, и так висевшую на волоске, гармонию.       Тильда не могла остановить свои мысли, что лились как водопад. Она уходила, падала в бездну этих мыслей, совсем забывая о том, что же ей нужно было сделать.       «Ты должна предупредить Фредерика, но при этом тебе нельзя упоминать лес. Он ничего знать не знает», — так и шептала она себе в уме. Фредерик никогда не задумывался о подробностях, кем на самом деле являлась Тильда и как она вообще оказалась в лесу. С каждым днем сущности белимии в ней оставалось все меньше и меньше. Она превращалась в обычного человека, имевшего только кровь белимии в своих жилах. А дар она отдаст. Ведь ему больше не место в ее сердце.       — Да, — тихим эхом пронеслось по длинному коридору. Светлые лучи солнца падали прямо на Королеву. Если присмотреться, можно сказать, что она сияла от солнца. Но такого явления никто подмечать не собирался. — Да, Чарльз, ты прав. Думаю, я пойду проведаю Эндрю с Аароном.       Дворецкий только кивнул вслед уходящей Тильде. Теперь она не убегала, а спокойно шла, пытаясь не вливаться в поток лишних мыслей.       — Чуть не забыла! — шепнула она себе под нос. Королева ушла не далеко, так что крикнула Чарльзу следующие слова: — И передай канцлеру, чтобы народ не выпускал оставшийся скот на улицу, и глядел за ним стальным надзором!       В ответ ей дворецкий лишь склонил голову.       Королева еще не успела дойти до королевской спальни, как на нее тут же налетела одна из прислуг. Тильда прикусила язык, подавив вскрик, что так и рвался наружу от неожиданности.       — Сьюзен! Негоже так подкрадываться, — прислуга замерла от резкого тона Королевы. Тильда сразу остыла, глядя на женщину пониже с небольшой заинтересованностью, пока не вспомнила о том, что именно Сьюзен должна приглядывать за близнецами. — Что-то случилось с малышами? — ее тон набирал взволнованные обороты, пока женщина не уверила ее, что с мальчиками все хорошо. Просто они проснулись, и нуждаются в грудном молоке. — Хорошо, а кто за ними присматривает, пока ты здесь?       — Мария. Она пытается успокоить их плач, — ее лицо обрело небольшое отвращение. Прислуга явно вспомнила о криках малышей, и какие острые головные боли они вызывают. Марии сейчас точно нелегко. — У нее не очень выходит, поэтому я Вас и искала, Ваше Величество.       Тильда обреченно вздохнула, схватившись за пышное платье, корсет которого вызывал небольшой дискомфорт, и побежала по коридору к спальне. Чем ближе она была к покоям, тем яснее слышала плач Аарона и Эндрю. От него у Королевы неприятно сжималось сердце. Стражники стояли неподвижно, напоминая окаменелых горгулий, которые возвышались над всем народом, охраняя замок, сидя на его вершинах. Увидевши Королеву, они беспрекословно отворили перед ней двери в покои.       Весь день из головы Тильды не выходила мысль о том, что начало происходить в королевстве. Чем была вызвана Светлынь? Насколько сильно она может угрожать не только ее семье, но и всему народу? Как Мадейре, так и остальным королевствам? Она знала, что время — самый ценный ресурс. Не нужно бежать вперед, оглядываясь в прошлое с мыслю о том, чтобы скорее убежать от времени, какую бы судьбу оно не несло. Нужно идти спокойными шагами, когда внутри все кричит: «Поторопись». Нельзя торопить судьбу. Давнее видение предупреждало ее. Каждый раз снилось, напоминая о предстоящих событиях. Не нужно пытаться убежать от них, нужно бесстрашно смотреть судьбе прямо в глаза. Поддаваться ей, а затем преодолевать испытания и самому выстраивать свое будущее, а не то, которое она тебе построила. Судьба не скажет и не покажет, в какую сторону повернется жизнь. Судьба лишь предупредит, поставит сложную перед тобой задачу и, может быть, даже напугает. Но она выведет на правильную дорогу жизни. Судьба указывает нам истинный путь, но не изменяет будущее. Будущее зависит только от тебя. И именно ты должен взять над ней контроль.       В голове крутилось бесчисленное множество вопросов, на которые нужно было найти такие же бесчисленные ответы. Дожидаться чего-то неведанного, одновременно понимая, что нужное время не наступило. «Да, верно, еще не время», — думала Тильда, а на руках у нее беспокойно посапывал один из принцев. Она вглядывалась в пухленькое лицо Эндрю, в его миндальные глаза, которые постоянно что-то разглядывали и искали. Королева давно покормила близнецов, из-за чего Аарон уже мирно спал, пока его брат совсем отказывался ото сна. Эндрю был спокойным, лишний раз не подавал голоса, но был довольно улыбчивым мальчишкой, которого уложить спать было весьма тяжело.       Смотря на ребенка в своих руках, Тильда расслаблялась. Камень спадал с ее души, и она могла вдохнуть полной грудью, ощущая блаженный вес родного дитя. С каждой минутой ей становилось все спокойнее и спокойнее. Она повторяла про себя: «Да, еще не время, но оно скоро наступит». Конечно, это не обеспечивало ей полного умиротворения, ведь она не знала настоящий исход своей судьбы. Не знала и того, что будет с ней дальше. И сможет ли она вообще увидеть своих сыновей, когда их возраст перевалит за двадцать лет? Сможет ли она наслаждаться их улыбками годами? Она только знает о наступавшей на пятки катастрофе и о том, что кто-то из ее малышей должен быть рядом с мальчиком двух кровей, а другой править этим королевством. Она видела в своих видениях темных магов, окаменение, Мэри, находящуюся рядом с одним мужчиной, который явно был представителем высших темной триады. И этот подозрительный мужчина совершенно точно не имел хороших намерений. На его лице читался оскал, а глаза сияли опасной голубизной и смертью. Маленький мальчишка на руках Мэри, который оставит след в истории, а на помощь придет к нему один из ее сыновей. Но она даже не знала, кому передать свой дар. Ей было сложно понять, не совершит ли она ошибку? Что, если дар попадет не тому мальчишке? Что, если вина ляжет на ее плечи? Эндрю был старшим, и именно он по праву являлся наследником короны. Но что-то подсказывало ей, что все пойдет иначе. Она не понимала своих внутренних чувств. Они были словно вулкан, который вот-вот начнет извергаться.       Королева вдохнула полной грудью, понимая, что корсет давит и едва ли не душит. Ей нужно избавиться от него, выйти в сад и сделать пару глотков свежего воздуха, которых ей не хватает со вчерашнего отъезда мужа. Ей не хватает его успокоительного жеста. Кладя ладонь на плечо, Король, не говоря ни слова, проговаривал ей, что он рядом, он поддержит ее, повторял то, что так или иначе все будет хорошо. Но сейчас его не было. Она размякла, будучи рядом с ним. Она стала женственней, нежели в лесу, где большинство времени проводила, общаясь с деревьями и прыгая с ветви на ветвь. У нее изменились взгляды на жизнь, круг общения, поведение — все в ней стало совсем иным. Больше ничего не оставалось от той экстремальной девчушки, от ее громкого смеха и немного бесцеремонной манеры речи. Тильда начинала полагаться и на чужие силы, и на поддержку других. Она начинала привязываться.       В Мадейре, Лесном царстве, где лес постоянно наделял ее энергией, она была бессмертна. За сто двадцать лет она осознала, что привязанность к кому либо губительна, она явно навредит ей. Но покинув лес, она ощутила себя совершенно простым человеком. На протяжении трех лет она училась быть другой, училась жить как все простые люди. При этом она таила в себе дар, и он начинал потухать без лесной энергии. Ей следует передать его. Дар въестся в новую белимию и не исчезнет, пока не проживёт в новом сердце больше пятидесяти лет. Он будет лишь набирать силу и мощь, а человек с этим особым даром не сможет здесь оставаться — его потянет лес.       Прислуги маневрировали где-то сзади нее, постоянно что-то прибирая. Они не наводили шума и делали все весьма тихо. Однако Королева прервала их копошение, подозвав одну к себе. Прислуга подошла к ней, ожидая каких-либо указаний.       — Сьюзен, — тихо начала Тильда. — Приглядывай за детьми, а я схожу в сад, — она несильно натянула уголки губ, не выдавая своей усталости. Ее голова гудела от избытка нахлынувших разом воспоминаний и тревожных чувств.       Королева передала ребенка в руки, а Сьюзен была только рада тому, что держит в руках игривого принца. Она начала с ним вести диалог, пусть тот ничего толком и не понимал. Тильда спряталась за ширмой, снимая с себя такие ненавистные слои тяжелого платья. Она натянула на себя самое легкое — такое, что ее могли спутать с простолюдинкой. Но ее роскошные блондинистые волосы длиной до поясницы, были одними из тех, что, глянув, сразу поймешь, кто перед тобой стоит. Она не носила ни короны, ни диадемы, если этого не требуется. Она пыталась чувствовать себя немного свободнее от таких драгоценностей и дышать гораздо глубже, чего не позволял корсет с огромными слоями платья.       Она вышла из покоев, напоследок кинув спокойный взгляд на детей.       Всему свое время.