Было положение «вне игры», без сомнений.

      На улице уже стемнело, когда привезли ещё людей. В основном все были очень истощенные. Им требовалось поставить капельницы, или, если всё не так плохо, то накормить и согреть. — Алан сказал, что к часам двум привезет какого-то мальчика в тяжелом состоянии, поэтому пока на дежурстве будете вы, — крутя ложку в руке, говорил Жереми, а затем указал на Аришу, Жанну и Жака. — Мы до этого времени должны поспать хоть немного. Они понимающе кивнули. По ходу его мыслей стало понятно, что мальчику может понадобиться срочная операция, поэтому нужны хирурги и реаниматолог. — Удачи. Если что, буди, — улыбнулась уставшая Иришка, запрыгивая на свою койку. Наша героиня качнула головой, а затем пошла немного прибраться со стола, где лежали остатки их ужина. — Арина, там мама того мальчика проснулась, — заглянула в комнату Жанна. Наконец-то! Самого мальчика, который был с раной на голове, они еле как успокоили и позаботились о нем. Сейчас он смотрел мультики у кого-то на телефоне. — Здравствуйте, — осторожно поздоровалась. Подозвала жестом Жака, чтобы он переводил. — Всё хорошо, не волнуйтесь, — продолжила, беря девушку за руку. — Вы помните, что случилось? Пока ей всё переводили, док следила за реакцией. Немного заторможенная, но это нормально. Чуть-чуть позже надо будет проверить рефлексы. Девушка в ответ начала рассказывать, что, пока она готовила, так как до утра работала и проголодалась, началось землетрясение и на них с сыном обрушились стены в их доме. А потом резко запаниковала, вспомнив про него, но её успокоили, показав на мальчика. — Она спрашивает, что у нее с рукой, — говорил Жак, смотря на Аришу. — Говорить правду? — Да-да, конечно, — коротко улыбнулась та, а затем встала, чтобы принести карандаш. Им стало понятно, откуда у нее появилась торчащая вилка. Хорошо, что пока действовал обезбол и немного седативное, которое пришлось вколоть, так бы она давно всех разбудила своим плачем по потерянному дому. Спустя ещё минут сорок, во время которых ничего не происходило, к ним в шатер кто-то захотел зайти, но убежал. Ариша услышала топот маленьких ножек и вышла, чтобы оглядеться, но вокруг было пусто. Может, показалось? Через минут десять действие повторилось, тогда она уже целенаправленно пошла искать. Вокруг палатки никого не было. А вот из кустов донесся звук кашля. — Эй, — аккуратно позвала, — привет. Вряд ли ребенок понимал французский, поэтому она говорила на английском, хотя его она тоже не поняла. В общем, на земле сидела маленькая девочка лет так трёх-четырех. Совсем ещё малышка! Вся в пыли и грязи, а как же холодно на улице-то было. Без раздумий Ариша медленно подошла и взяла её на руки. Та почему-то доверилась нашему доку, позволив делать с собой всё, что угодно. — Жанна, принеси одеяла и теплую воду, — скомандовала, буквально влетая внутрь. Девочка дрожала, а на ней была только тонкая футболка и кофта. Главное, чтобы воспаление легких не случилось. Её начали греть, напоили и накормили, а затем пришло время поболтать. — Спроси, где её родители, — говорила Арина, обнимая девочку, чтобы она не волновалась. Напротив них на койке сидел Жак, который минуту после услышанного ответа не мог собраться. По нему было видно, что ему тяжело, поэтому док его не торопила. А мелкая постоянно кашляла… — Она сказала, что они спят, — наконец быстро проговорил. — Она целый день сидела возле них и ждала, пока они проснутся, но потом захотела пить и есть, поэтому убежала. Глаза у него пустые. — Еще она просит, чтобы мы пошли с ней их разбудить, — дополнил, а затем замолчал и минут пятнадцать больше не разговаривал. Ариша кивнула, прижав маленькую к себе еще сильнее. Что теперь с ней делать-то? И как объяснить ребенку, что его родители не просто «спят»? Через полчаса, пока она от девочки не отходила, у нее поднялась температура и начался жуткий озноб. Пришлось лечить, хотя у нашей героини разрывалось сердце, глядя на нее. Жак не скрывал, что ему безумно жалко её и грустно, а вот она улыбалась и игралась с ребенком, хотя хотелось разреветься. Не только потому, что она была, наверное, слишком чувствительной из-за беременности, но и просто потому, что ей всё-таки выпала возможность помочь оставшемуся без семьи ребенку, зачем она сюда и ехала. Хотя, потом это сыграет с ней злую шутку. Док слушала подаренным Килианом на день рождения стетоскопом лёгкие малышки, которые пока не были поражены ниже входа в них. С Жанной поставили диагноз: бронхит. И как раз после этого нашу героиню затошнило. Как же не вовремя! Она провела полчаса у туалета, который был, на минуточку, на улице, где ни разу не было тепло. Под тоненькую куртку задувал ветер, а через хирургический костюм она чувствовала каждую капельку моросившего дождя. Воды ей принести теперь уже никого не было, поэтому пришлось самой. А как же потом болел живот… К такому она готова не была. А между этим стрелка часов приблизилась к полуночи. Девочку уложили спать, а Ариша задумчиво глотала какой-то сок, наблюдая за ней. Пришлось вколоть внутримышечно антибиотик. А другие пациенты более менее приходили в себя и их забирали на машине в школу, где был открыт лагерь помощи всем нуждающимся. В спортзале стояли койки для тех, кому негде ночевать, а на кухне без остановки работали повара и все, кто может. Всё-таки, здесь не приют, а пункт первой помощи. Дока начало клонить в сон, так как работы больше не было, а за день она ужасно вымоталась. Ноги гудели так, что хотелось нанять себе массажиста. Миллер научил её паре движений, но она не осмелилась раздеться, чтобы повторить их. Ближе к двум ночи проснулись остальные, а Жанну с Жаком отправили спать. Ариша всё так же не отходила от девочки. — Ой, это кто такая? — улыбалась Ирен, глядя на маленькую. — Айше, — устало выдохнула та, подпирая голову кулаком. — Бронхит, вколола ей триста миллиграмм. Надеюсь, ниже не пойдет. Хирург кивнула, а затем взяла в руки ампулу со стола для инъекций. Показала подруге и та утвердительно качнула головой. — Ладно, поем, расскажешь, откуда она тут, — француженка ушла на «кухню». Спать хотелось неимоверно, но минут через десять послышалась сигналка скорой помощи. Арина незамедлительно подняла на руки девочку, чтобы отнести её на свою кровать. Лучше так. Безопаснее. Жереми принял мальчика, на ходу описывая, что видит и что будет делать. А Ирен, увидев это всё, побежала за Жаком и Жанной. Здесь нужны будут все. Абсолютно. — Ты уверен? — спрашивала у хирурга реаниматолог. — Он уже теряет ногу, выбора нет, — твердо ответил, готовясь к ампутации. Конечность, видимо, очень долгое время пережимали какие-то обломки. Возможно, даже кусок стены. До больницы неподалеку нога живой не доедет, а до города уже сам мальчик. — Ариша, сделай рентген на всякий случай, пока мы готовимся, — попросила подруга, а та молниеносно поспешила за аппаратом. Хирурги дезинфицировали место вокруг для операции, а затем Жак с Жанной нацепили на них костюмы и перчатки. Оборудование для ампутации было. А вот нормального рентгена, увы, нет. Был какой-то маленький «фотоаппарат», который работал только тогда, когда видел пластину сзади объекта. Ощущение, что его позаимствовали из кабинета стоматолога… — Готово, — выдохнул наш док, перестав тревожить ногу пациента. Анестезии как таковой у них не было (хотя он вряд ли очнулся бы из-за усиливающегося компартмент-синдрома), как и монитора для выведения всех основных показателей. За ЭКГ наблюдала Клэр, держа наготове дефибрилляторы, а за сатурацией и давлением следила Жанна. Жак стоял с отсосом и марлями. Одна Арина сейчас была чуть отдалена от самого места операции, уже изучив снимки, на которых ни черта не было видно. Она не была продезинфицирована, поэтому просто смотрела, как Жереми с Ирен аккуратно, но в темпе избавлялись от ступни мальчика, отчего по телу бегали волны мурашек. Спустя полчаса, как началась операция, из их «спальни» послышался плач. — Anne? Аnne! — кричала Айше, параллельно сильно закашливаясь. Ариша начала её успокаивать, догадавшись, кого звала девочка. Она обняла её и начала качать, пока та лихорадочно вырывалась и хныкала. — Аnne neredesin? — спрашивала та, а у нашей Ариши на глазах тоже слезы. Она снова начала думать о количестве таких детей, желая взять к себе их всех без исключения. Но её слишком доброе сердце не выдержало бы такого. — Давление падает! — воскликнула Жанна из «операционной». — Девяносто на шестьдесят. Сатурация восемьдесят пять, тоже падает. Как ругается Жереми отсюда слышно не было. Видимо, все начало выходить из-под контроля. Айше наконец заснула и Ариша поспешила к ним. Вдруг нужна помощь? — Давление шестьдесят на сорок! — кричала в панике Жанна. — Сатурация семьдесят! — Давай, давай, ты сможешь, — говорил хирург мальчику, который, разумеется, слышать его не мог. За спинами видно не было, но после каких-то махинаций, в которых наш док силен не был, хирурги облегченно выдохнули. Та объявила о нормализующихся показателях. Ещё чуть-чуть и можно было вкалывать адреналин или что там нужно… Остаток операции прошел спокойно — можно было зашивать. Затем уборка, к которой Арише не дала присоединиться Ирен, послав её спать. Да, на подругу было уже смотреть страшно. Ещё и вечно напряженные мышцы по всему телу от боли в животе. Она переложила маленькую обратно в общую «палату», доверив её на всех остальных. Ночью была пара замен дежурных, но нашего дока не будили. Еще были моменты, когда кто-то захаживал в шатер в поисках еды либо в необходимости обработать небольшие раны. Весело, в общем! Первый день прошел без потерь! С утра, проснувшись в хорошем настроении (по непонятным причинам), Арина первым же делом пошла проведать девочку. Обнаружив какого-то мужчину на дальней койке, вздернула бровь, посмотрев на Ирен. — У него все руки разодраны после того, как он пытался сам разобрать завалы, — грустно пояснила. — Вся семья осталась под ними. Док сухо кивнула, попытавшись спрятать глубоко в душе свое сострадание. Как же ей захотелось сесть рядом с ним и поддержать… Хотя, так она и сделает после Айше. — Как она? Девушка села на койку, приложив ладонь ко лбу девочки. Он буквально горел. Она нахмурилась. — Температуру ночью я сбила, но она сейчас заново поднимается, — поджала губы. — Я ее послушала и, как по мне, ей только хуже. — Сколько у нее было градусов? — озадаченно спрашивала, поглаживая щечку. — Почти сорок, — выдохнула та. — Ты не слышала ночью, как она кашляла? Да даже по дыханию понятно уже, что пневмония, — в конце концов выдала. — Ладно, я пойду посплю. Док кивнула, задумавшись. Сейчас хотя бы нормальный рентген сделать, было бы замечательно! Она теперь сама послушала дыхание девочки и тоны сердца. Что-то там было, да. Как её лечащий врач, назначила лечение посильнее. Айше поставили капельницу, а она сама почти всё время спала. Это, как раз, помогало Арише заниматься другими пациентами. Она, кстати, поговорила с тем мужчиной через переводчик на телефоне, потому что Жак не выдерживал. Слишком тяжело было переводить слова о том, как у кого-то погибла вся семья, либо они до сих пор под завалами, а техники не хватает. Как хирург он был хорош. Умен, расчетлив и хладнокровен при виде ран, а в остальном… Ну, его никто не винил. Всё-таки, еще учится. Жанна же была более спокойна по отношению к этому, так как на работе в скорой помощи она повидала много истерик родных её пациентов. И из-за разбитых в кашу голов сыновей-мотоциклистов, и из-за фарша из костей у неудачно выпавших из окон детей. К этому только привыкать… А вот нашей героине привыкать не приходилось, но вот… — Так, Ирен, тут уже гниение началось, нужно вскрывать, — объявлял Жереми, сажая на койку дедушку со старой раной на руке. И, если быть честным, от него ужасно воняло. Для нормального врача — это ничего такого, а для беременной Ариши… Она только вздохнула через нос и всё, что она съела сегодня, поднялось ко рту со специфичным звуком. Очень неэтично! Дедушка смутился, а наш док убежала на улицу. — Жак, скажи ему, что она просто беременная, — хмыкнула Иришка, орудуя пинцетом с марлей смоченной в йоде. Жереми же уставился на нее, не ожидав такого. В принципе, законом запрещено не было, так что это не его дело. Промолчал. Интерн перевел дедушке ее слова, и он хмыкнул. Весь день прошел более менее нормально. Тяжелых случаев не было. Мальчик, которому вчера делали ампутацию, уже пару раз просыпался с хорошим самочувствием, заставляя всю команду радоваться. Температуры у него не было, а значит, инфекцию они ему не занесли, а тот синдром прошел. Сейчас он немного оправится, и они отвезут его в город. А вот с девочкой что?.. Её до сих пор знобило, а температура стабильно держалась под тридцать восемь-девять. Ариша уже не знала, что делать. От капельницы ей должно было полегчать, но нет. Очень хотелось сделать анализы! Хоть как-то помочь ей… — Как там девочка твоя? — вечером спрашивала Ирен, готовясь к «жаркой» ночке. Весь день Алан со спасателями искали с помощью собак людей под завалами, так что скоро их привезут. Как только освободят, разумеется. — Ей хуже. Одышка уже появилась, — грустно отвечала та, ковыряясь в пластиковом контейнере такой же пластиковой вилкой. — Стероиды колола? — вздернула бровь та. — Да, тоже подумала, что что-то вирусное, но разницы никакой, — глубоко вздохнула. — Завтра вместе с пацаном тогда в город поезжайте. Томографию сделаешь как раз. Да? — Да, так и сделаю, — уверенно кивнула, вставая. Решительно пошла говорить об этом Жереми, чтобы потом позвонить Алану и предупредить. Безусловно, старший хирург понимал всю серьезность ситуации, а с мальчиком все равно требовалось кого-то отправить. Так что дело сделано! Ночь и правда выдалась тяжелая. Привезли с промежутками в час большую семью, где травмы были на любой вкус. Пожилая пара, их сын либо зять, который героически прикрыл свою жену и младенца собой, получив кучу порезов от лампочек упавшей на него люстры, что еще и вонзила в спину острые металлические штуки, о «природе» которых они долго не могли понять, так как их вынули вместе с люстрой на месте происшествия, заставив мужчину изливаться кровью. Жереми из-за этого обматерил всех спасателей, но по-другому нельзя было, так как вместе с ней достать бы его не получилось. Единственный член семьи оставшийся без единой царапинки — это девушка-подросток, которая в момент землетрясения сидела на кухне возле холодильника, который спас её от обрушившегося потолка. Все два дня она в истерике ждала помощи, будучи запертой в клетке. И сейчас, когда её тоже привезли сюда, она молча, но с глазами полными ужаса, наблюдала за каждым близким человеком, над которым хлопотали врачи. Её сестренку, которой было месяцев шесть от рождения, быстро осмотрела Ариша, сказав потом, что с ней всё хорошо, просто её нужно накормить и согреть. А есть она хотела безумно. Мама, которая была рядом с ней, кормила её только первый день, а затем осталась без молока. Ещё, ей тоже немного досталось, так как на ноги упал шкаф, сломав какие-то кости в ступнях. Это всё был полнейший хаос. Жак оперировал вместе с Жереми отца с осколками и порезами, а Ирен с Ариной вправляли ужасно орущей матери кости. Подросток держала на руках свою сестренку, в страхе наблюдая за всеми, а затем Жанна наконец догадалась отвести их в другую комнату. А вот последними привезли их бабушку и дедушку, которые были уже без сознания. — На вид целые, — нахмурилась наша француженка. — Как поняли спасатели по их позам, они сидели, когда обрушился потолок и стены, — тут же перевел им Жак с другого конца комнаты, опомнившись. Ариша с Ирен переглянулись, одновременно поняв, что с ними может быть. — Пульса нет, — вдруг сказала одна из них. Другая тоже отрицательно помотала головой, убирая пальцы с шеи пожилого мужчины. Обе сразу же начали реанимацию с непрямого массажа сердца. — Что там у вас? — строго кричал Жереми, не отвлекаясь от спины. — Думаю, компрессионный перелом позвоночника, из-за которого возникли проблемы с дыханием, а потому и гипоксия, — пыхтя, говорила Ариша, нависая над пациенткой и ритмично надавливая ей на грудь. Не исключено, что перелом был в грудном отделе, а значит, своим массажем она делала только хуже, но другого выбора не было, так как дефибриллятором воспользоваться они не могли из-за асистолии. — Спасатели сказали, что там у них пульс был, — хмурился Жак. — Видимо, когда они были под обломками, сердце работало хоть как-то, а сейчас, когда позвоночник потревожили, возникла острая легочная недостаточность, а в следствие и сердечная, — объясняла снова та, уже запыхавшись. — Проверьте рефлексы, — спустя минуты три молчания, во время которой две девушки продолжали делать массаж, а реаниматолог вдувать воздух с помощью мешков Амбу, приказал старший. Теперь последняя начала светить им фонариком в глаза. Зрачки на свет не реагировали… — На моргание проверь, — как-то резко получилось у нашего дока. Клэр сунула ушную палочку во внешний уголок глаза сначала женщине, а потом мужчине. Ничего. Они не зажмурились. Тогда она уставилась на Аришу, которая переглянулась с Ирен. Мозг умер. У обоих. — Пульс? — тихо спросила одна из них, отстранив руки. Жанна взглянула на приборы ЭКГ, где так и была ровная линия. Отрицательно помотала головой. Тогда и в полной тишине вторая перестала делать массаж сердца. Теперь четыре девушки стояли вокруг двух коек, опустив руки. — Время смерти: четыре часа сорок пять минут. У обоих. — Посмотрев на наручные часы, объявила Арина. В большом шатре кроме всей этой семьи и мальчика без ступни с Айше больше никого не было, слава Богу. Через пару секунд из их спальни послышалось тихое рыдание девушки-подростка, которая поняла по их тонам, что кто-то умер. — Ирен, мойся и иди к нам, — нарушил тишину Жереми. А Ариша медленно вздохнула, успокаивая бешеный ритм сердца после физических нагрузок. К такому она была готова полностью, но, когда это случилось, она растерялась, не зная, что дальше делать. И только плач из их «спальни» отрезвлял сознание, не давая уйти в себя целиком.