солнечное счастье ласковых детей, исцеляющих любовью

Они едут вдоль, кажется, бескрайнего моря, проезжают мимо маленьких домиков и редких прохожих. Солнце ярко светит. Тепло. Слышно, как кричат птички, и скрипит старый чанов велосипед. Ликсу нравятся цветастая одежда, безделушки, заколки разных форм и размеров, яркие пряди и счастливые улыбки на лицах друзей. Хочется клубничного молока. Хочется, чтобы друзья всегда были рядом. Голову переполняют мысли, а душу переживания. Ссадины и ранки, от недавнего падения с самоката, ужасно ноют. Ноет и Джисон, узнавший, что ему совсем не оставили шоколадных печенек. Он готов драться от обиды, но вместо этого спрыгивает со своего скейта. Тот едет дальше, а Хан катается по дороге словно ребёнок, которому не купили игрушку в магазине. Пока маленький бельчонок огорчённо пищит, Сынмин, сидит на корточках, выводит и разрисовывает цветными мелками каракули на ровном асфальте. Ликсу каракули напоминают радужного монстра из сна, который ночью приснился. Он закрывает лицо руками, желая вспомнить чудовище или забыть его. Руки пахнут вишнёвым мылом. А живот болит от голода. Джисон не поддаётся ни на какие уговоры, но всё же замолкает, когда Минхо находит у себя в сумке последнюю пачку маршмэллоу. Захотелось устроить пикник. Из еды только маршмэллоу, несколько лимонных конфет, пластинки яблочной жвачки. А в рюкзаке Чанбина удалось отыскать пару булочек с абрикосовым джемом. Всё-таки придётся кому-то идти в магазин. Сыграли в камень-ножницы-бумага. Не повезло Сынмину и Чонину. Остальные уселись под большим деревом, побросав рядом свои велики, самокаты и скейты. Под деревом хорошо. Ветерок обдувает ещё не зажившие малиново-красные царапины и играется со спутанными, непослушными и крашеными уже много раз волосами. Ветер дует в глаза, заставляет те слезиться. Через тонкую розовую рубашку с узорами пробивается и в невинное детское сердечко, заставляя вздрогнуть. Одуванчики ещё жёлтые. Кто-то из ребят плетёт веночки. Хёнджин напевает знакомую песню, а потом её поют уже все. Бан Чан фотографирует всё что видит, а видит он в основном только пролетающих перед глазами бабочек и озорных друзей с цветочками в руках и в волосах. Голодные дети радостно кричат, как только замечают двух ребят с пакетами. Пакеты рвут, вываливая всё содержимое на траву и мигом всё разбирают. Кажется, кто-то урвал больше, чем следовало, но жалоб не слышно. Слышны только громкий смех и болтовня ни о чём. Дети рады лежать на траве, разглядывать небо и, болтая, кушать сладости, пить клубничное молоко, гранатовый сок и лимонад. Цветными ручками на руке у Сынмина рисует цветочки Джинни. Хан пристаёт к Минхо, пытается нарисовать на его щеках сердечки красным фломастером. Феликс раздаривает все сплетённые им браслеты и получает в ответ новые. Солнце медленно садится. Клубничное молоко закончилось. Содранные коленки болят и чешутся. Чонин аккуратно заклеивает ранки и ссадины Ликса цветными пластырями, а потом обнимает. Спонтанные объятия не остались без внимания. Все хотят обнимашек. И теперь уже восемь маленьких, счастливых и ласковых мальчишек заключены в крепкие объятия друг друга. И никто не хочет отстраняться. Все хотят остановить время, и всегда быть вместе. Под деревом хорошо. Друзья — они словно самая заветная мечта или приятная случайность, они как самая добрая сказка и совсем как лучики света освещающие и прогоняющие всё плохое из жизни маленького веснушчатого Ли Феликса. Ликс растрогался. Заплакал. И всё прошло. И больше ничего не болит. Никакая ранка, никакая ссадинка не беспокоит мальчика. И никаких переживаний не осталось в душе, в голове тоже пусто. Он чувствует только бесконечное солнечное счастье и любовь таких сказочных друзей. Под деревом хорошо. И так уютно с ласковыми детьми, исцеляющими любовью.