Притча о трёх братьях

В одной стране жил богатый султан. Родилось у него трое сыновей. После его смерти перешли сыновьям по замку - хоромы, где каждая комната имела только стены, пол да потолок. Перед смертью наказал султан сыновьям: обставить хоромы так, чтобы любой проходящий мимо них путник видел в них дворец султана. Тот, кто с задачей справится и станет править в стране. Взялись сыновья за дело. Первый сын был смышленый, да скромный: все, о чем мог он поразмыслить, никому не высказывал - боялся. Хоть и богата его семья, да традиционна, не любила убранства дивные. Те были непохожи на украшения народа, потому высмеивались и осуждались другими братьями. Когда дело дошло до украшения хором, первый сын придумал добавить в каждую комнату свет, да побольше - сделать окна шире и прикрыть их покрывалом, чтобы можно было укрываться от глаз. Но только подумал, как перед глазами предстал отец с братьями, что засмеялись в лицо и неодобрительно закивали. В их стране людям запрещалось закрывать окна - все разделялось с народом. Тогда решил он оставить все как есть и только мебелью обставить комнаты для удобств. Второй сын был рукастый, но ленивый. Скопил он средств и начал обставлять хоромы. Хватало ему и на рабочих, и на убранства. Но не любил он давать работу - вдруг сделают не по науке? А делал все сам. Хоромы тянулись далеко: посмотри ты на запад или на восток - конца стенам не увидишь. Начал второй сын их обставлять. Тянулась работа медленно, так, что к концу жизни ему их не украсить. Но сыну уже это было не важно - он день за днём приносил то ковер, то картину, напевая песенку под нос и приглашая друзей в уже обставленные комнаты. Третий сын был открыт душой и быстр телом. Он не боялся насмешливых улыбок - он сам их мастерил. Как пунга заклинает змей, заклинал его голос людей на разговоры. Они тянулись к нему, всегда шли за советом, ибо он никогда не хитрил, а всегда отвечал прямо и без лукавств. Его знакомые, прознав о замке, побрасали свои дела и кинулись помогать третьему сыну. Он и подумать не успел, как комнаты начали наполняться узорами и фигурками, лентами и драгоценными камнями. Некоторые вещи брал он из своих хранений, а некоторые люди приносили с собой. Замок постепенно становился храмом: от самодельных поясов и резных деревянных слонов до золотых тканых поясов - каждый украшал замок своим богатством. Теперь хоромы были видны не просто из-за горизонта. После работы над убранством, его сияние было видать из любой точки земли. Как-то раз шел путник мимо той страны. Первым ему на пути попались хоромы первого сына. Все комнаты в них были одинаково выделанные, словно не было всех хором, а только одна комната, перемещающаяся по воздуху. -- Экось, какие хоромы! - ахнул путник. -- Скажи, мил путник. Ты ходишь по свету, ищешь чудеса и вещаешь о них другим людям. Будут ли мои хоромы в твоих сказаниях? -- А как же им не быть. Впервые вижу, чтобы простой человек выделывал комнату по многу раз. И не придумалось же по-другому сделать, все одно, все похоже. Откуда только простолюдину столько денег упало? Не нашлось, что ответить первому сыну на слова путника. Он, сын султана, был похож на простолюдина! А делал то по традициям, по старым книгам да советам. Шел путник не мало не много 3 недели, пока одни хоромы не сменились другими. Второй сын вышел встречать путника и повел внутрь своего дворца. -- Что скажешь, путник, о моем замке? -- Видно, барин, не бедствуете. Каждая комната в убранстве, трофейные головы животных встречают, заморские кушанья на столах. Но не пригласи ты меня войти - подумал бы, что обхожу гору. Второй сын почесал затылок: пока приводил к богатству комнаты, про фасад и думать забыл. Да и некому было подсказать, ведь делал все сам, один одинешенек. -- Скажи, мил путник. Ты ходишь по свету, ищешь чудеса и вещаешь о них другим людям. Будут ли мои хоромы в твоих сказаниях? -- А то как иначе! Как люди ахнут от истории о богатом барине, что отстроил хоромы в скале! Задели слова путника хозяина дворца. Где это видано, чтобы про сына султана говорили, что он в скале живёт? Да только ничего не ответил он путнику и отпустил его с миром. Не мало не много, шел путник ещё три недели. К концу второй недели дошел он до края вторых хором и так и ахнул - уже с этого места доносился до него свет украшений дворца третьего сына. Когда путник добрался до входа, к нему вышел хозяин. Путник пал ниц к земле, да только не от усталости - от уважения. Ведь понял он: султан перед ним. Когда вошёл путник в хоромы, от восторга не успевал глазами обхватить все убранства, все дары, что наполняли комнаты. Видел он и камни сверкающие, но видел и сапоги потёртые, и рукавицы. Но так горделиво смотрел на них третий сын, что нельзя было не разглядеть в них сокровища. -- Скажи, мил путник. Ты ходишь по свету, ищешь чудеса и вещаешь о них другим людям. Будут ли мои хоромы в твоих сказаниях? Путник молчал. Он смотрел на людей, проходящих мимо дворца. Они смели и входить, и даже пожать руку султану. Тогда и он решил вымолвить слово: -- Вас слушают люди, к вам идут за советом. Да и вы слушаете и уважаете советы своих подданных. Ваши хоромы я увидел далеко от их места. Я хочу рассказать об этом людям, чтобы по всему свету прознали о таком славном султане. -- Да я и не султан вовсе. Я его сын. Хоть отец мой и покойный, да не нарекал меня наследником. -- Да как же? - сказала проходящая мимо жена султана. - Нарекал ваш отец, дескать, кто сможет свой дворец украсить так, что о нем станут говорить, как о дворце султана - тому и носить этот титул по праву. -- Не нужны мне такие громкие титулы. Собирай моих братьев, обговорим дела. Сделаем так: один будет вопросы народа решать, второй с цифрами будет хлопотать, третий культуру новую создавать. Братья возражения не имели. На том и порешили: султаном быть троим, как и никому не быть султаном. Каждому пришлось свою решать задачу. Ясно было одно: после того, как третий сын распоряжения отдал и братья обрели себя в народе, их хоромы воссияли ярче прежнего. Люди разделились и стали жить каждый у своего замка: мастеритые в первом, умные и свободные во втором, мудрые и открытые в третьем. Тянулись ко дворцам и новые путники. И каждый нес в мир уже совсем новую историю.