Замо́к
Как ты? Почему опять молчишь? Ну скажи уже что ни будь Почему не смотришь нам в глаза? Что ты скрываешь глубоко внутри? Хватит, заткнитесь! Уйдите все! Вам не понять ту боль, Которая нагло живёт В частичке моей, прогнившей души Боль которая накопилась, Не имея смелости Выскользнуть в свет Я тонул в собственных слезах Жизнь превратилась в игру на выживание, Тело жило без согласия. Закопавший лучи солнца, Умерший будучи живым, Больше не научится чувствовать. Сердце остановилось там же, Где и надежды Осталось полагаться на разум, Выкуренный пачками бесполезных сигарет. Закрывая глаза И слушая музыку, Я оставлю бремя Полностью воплотившись в новую жизнь. Не будите меня! Дайте поспать, А можно навечно Уйду так, Чем встану И проживу эту историю опять. Тонкие, холодные из-за открытого окна, пальцы поставили в конце точку, закончив писать. И из нежно- кофейных цвета глаз хитро выбежали капельки солёных слез. Они поочередно спускались по молочной коже мальчика. Капельки попадали на стихи, делая их жертвами хозяина. Складывалось ощущение будто бы слова чувствовали боль, из-за чего Хану стало противно от самого же себя. На лице остались дорожки его выплаканных слез. Этот, да и другие стихи несли большой (склад) смысла для его убитой души. Кто бы мог подумать, что такой молодой в свои годы парень будет выковыривать глубокие раны, а затем станет их раскидывать на чистые листы бумаги, которые никто и никогда не узнает. Да никто бы и не догадался, эх… Он давно похоронил себя счастливого. Мальчик потерял самое главное в жизни — себя! И так каждый вечер… Через окно пробиралось вдохновение, после чего парень изливался черными красками души на белый лист. А кому еще он мог вылить это дерьмо. Вот именно что никому. Поэтому и страдает его одинокая душа и тяжёлые слова, написанные на тонкой бумаге. Слова не просто намекали, они кричали, прося помощи. Так и его очередной стих, созданный всеми видами боли. Да, это невыносимо! Все птицы оглохли от криков души… «Сколько мне еще терпеть и придет ли этим мукам конец»? — постоянно прокручивал этот надоедливый диск мыслей в голове парень. Хан Джисон не был писателем, он не заинтересован в этой сфере. Это скорее успокаивающее занятие или как там его, точно- хобби. Только таким способом парень выпускал «черных» тараканов. Хан всегда считал себя проблематичным, так эгоистично по отношению к самому себе… Мальчик всегда ассоциировал себя с математикой, потому что не понимал ничего, и не мог найти решения на поставленные задачи. Он тупо держал все в себе. Родители всегда говорили что мужчина — это сила, и он не должен показывать своих чувств. Хоть слова и резали острыми когтями слух Джисона, но все же людям он не показывал свою слабую сторону. Только наедине с собой он становился бедной птицей, запертой в клетке своих самых страшных и жрущих мозг мыслей. Единственное что имелось, так это — дешёвые, но дорогие ему листы, которые значили для него больше, чем любой другой человек. Кому то это может показаться смешным, но не раненому человеку точно. Друзей у Хана не было, как назло самому себе он был интровертом. С людьми было крайне сложно общаться. Ему легче быть одному, нежели, с живым телом, находившегося 24/7 около него, как делают это обычно «друзья». Это только начало…Часть 1
6 января 2023 г., 21:19
Снова боль в груди. Сердце стало бурлыкать как суп, который был уже на готове. «Как ему найти? Где же он мог быть»? — крутил в своей запутавшей тысячами мыслями голове Минхо. Из-за этого человека перевернулась лодка его спокойной жизни. Каждый новый день он давал себя на поиски этого незнакомца. Это было целью, похожей на тонкий канат, который нельзя было отпустить, иначе Ли упадет в бездну своих же разочарований. Будь возможность, Минхо избавился бы от этой боли любым способом, но увы это судьба.
Что такого?
Все просто. Ли был немного необычным человеком. Просто как ему сказала гадалка, у него есть зов в сердце. Карты показали что он должен найти по этому зову человека и помочь ему в каких то проблемах. Какие проблемы или как его найти, она не сказала. Лишь добавила, что он сам все раскроет, когда придет время.
…