Поднятие кринжа в одиночку

Сумерки, центр. Серые стены умеренно просторной комнаты вспыхивали тут и там цветными пятнами — отражениями ярких уличных вывесок. С другой стороны в углу комнаты жужжал ноутбук. Соён тяжело вздохнула, вяло таращась в белый экран, — древний ноутбук опять отказался работать. И сколько бы она ни размышляла, почему компания не может обновить устаревшую технику (а та устаревала в геометрической прогрессии), — ситуация не менялась. В конце концов не выдержав этот бой в гляделки, она просто упала лицом поверх рук и расслабилась. Зачем нервничать из-за того, что ты не можешь исправить? Но в любом случае настроение было романтичное. Полумрак, шумный город за окнами, соседний отдел разошёлся по домам, так что Сон сидит совсем одна. Из всех задач осталось разве что сформировать функцию брака неверных чеков и поправить косяки отчётных таблиц. Сколько шутки ни шути, налоговая всегда пристально следит за Ассоциацией охотников. В конторе, чья заключалась в условно простых вещах, крутились поистине огромные деньги, и Соён об этом знала напрямую. Для неё действительно было приятным понимание своей исключительности — на текущий момент нет никого более развитого в области айти, и Соён теперь человек, мнением которого интересуются. Полулёжа на рабочем столе она размышляла, насколько правда много на неё свалилось за последнее время, но в действительности, если разложить всё по полочкам, ничтожно мало. Тайм-менеджмент вещь несложная, так или иначе каждый сталкивается с этим понятием в мелочах повседневной жизни. На самом деле она хотела бы стать смелее, стать отчаяннее, заняться чем хочет и не ограничивать себя. И всё это в один день, пока есть запал и желание. Но тут был нюанс. Пока она перебирала чем заняться в перспективе будущего дня, кулера в ноутбуке издали свой последний вздох и затихли, а ноутбук щелчком явно попрощался и приказал долго жить. Впрочем, Сон изначально не планировала сотрясать воздух из-за поломки того, что и так держалось на честном слове. Она скучающим взглядом обвела стол. В голове сложилась примерная картинка, сколько места займет монитор для моноблока и решила освободить под него место: убрала всю канцелярию на места, поскидывала бумажки в заранее закинутую под ноги коробку, закрыла ноутбук и закинула без особой осторожности на полку за рабочим столом. Соён вытянулась по струнке, приятно жмурясь, и позвоночник жизнеутверждающе похрустел в ответ. Потёрла ладони, размяла запястья, повертела головой. Наконец общая вялость отступила, и она поднялась, ощущая некоторую грусть от расставания с насиженным местом. С другой стороны она злостно надеялась, что у ноутбука перегорела материнская плата, а значит: первое, больше он не включится; второе, можно ненавязчиво предложить взять модель, которая устроит именно её; и третье, не менее важное, поныть. Слезливая история, обязательно утрированная, — но не слишком, для правдоподобности, — и дело в кармане. «Может, ещё и премию попросить?» — подумала она и нырнула под стол, ковыряя провода из гнёзд выбранного наугад компьютерного блока. Потихоньку ненавязчиво она задумалась, насколько абсурдным путём оказалось в такой ситуации. В её случае «ситуация» имела даже слишком широкое объяснение, чем Сон хотела бы. Спроси её кто, что не так, почему она нестабильна, девушка и сама адекватно объяснить не сможет. «Ну как я могу сказать кому-то в лицо, что он плод моего больного сна, — улыбнулась работница, — я всего-то обчиталась манхвы перед сном». Она точно помнит как из последних сил вымучивала популярное произведение «Соло левелинг», да ещё и умудрялась думать над переводом, раз через два забывая базовые повседневные слова. Да, это точно сон. Просто затянувшийся. И начавшийся не менее странно, чем всё происходящее. Беря издалека, Сон Соён может назвать свою жизнь насыщенной. Переезды, знакомства, учёба, адаптация, новые люди — её без приукрас мотало из стороны в сторону. Семья не представляла ничего особенного, как ей казалось: отец — основатель бизнеса, базирующегося на строительстве; мать — казашка, сбежавшая в Россию под предлогом учёбы, — на деле просто не хотела мириться с традициями родины. Первенца ждали мальчика, но и девочке не обиделись. Когда бюджет окреп, на свет появилась её сестра. Через несколько лет ещё одна. С каждым годом Соён понимала, что внимания она получает меньше и меньше, и неосознанно закрылась от всего мира. Внимание тогда ещё юной Бондаренко Сони привлекли яркие аниме и манга, и она ушла в мир историй с головой. Через ещё несколько лет родился долгожданный мальчик, а старшая только утвердилась в своём решении остаться вне семьи. И как оказалось впоследствии, родители были того же мнения: ей ненавязчиво предложили поехать к бабушке и дедушке на родину «для помощи», а Соня пожала плечами и без особого сопротивления, понимая, что ей здесь больше не рады, отправилась в Казахстан. Однако на том её путь только начинался. Бабушка с дедушкой жили хоть и в столице, Астане, но располагались на самом её отшибе. Консерваторы до мозга костей и молодая девушка, с кипящей кровью и собственным мнением, едва нашли компромисс. Будущая Сон с горем пополам согласилась окончить школу в Казахстане. Билингвизм в семье поощрялся с детства, а в школе, как и всем, преподавался английский. Отнюдь, пугал её не контакт со сверстниками — это было кое-что похуже. Вопрос о будущем стоял ребром. Настала пора задуматься о дальнейшем пути. При мыслях о выборе профессии её одолевало уныние, но на ум не приходило ничего интересного. Заниматься строительством как отец, стать архитектором и помогать? Скучно. Бухгалтерия? Слишком долго думать, напряжно. Лингвистика? Кустарные знания, не закреплённые специализированным изучением. Её мечта — это независимая жизнь. Она хочет и может утереть нос родственникам. «У меня все-таки есть своё мнение, с которым уже пора бы считаться» — с такими мыслями Соня спустя три года готовилась к переезду обратно. И на момент прощания со старшими она выбрала для себя наиболее привлекательный вариант: гейм-дизайнер. Игры любила, дефицитом фантазии не страдала, достаточно смышлёная (если задаться целью), рукастая, и это подкрепляло уверенность в решении. Уже совсем взрослая она вернулась в отчий дом, и вскоре разгорелись споры. Мать — женщина бойкая, уверенная в своей правоте до мозга костей — размахивала половником, срываясь на крик: — Что тебе этот дизайн? Конечно, ты у нас девочка умная, — хмыкнула она с толикой язвительности, — всегда знаешь, что актуально, что нет, но поверь: эти твои игрушки до добра не доведут. Соня, нужно прорываться наверх сразу же, не ждать манны небесной, маркетологи востребованы в любой компании, ты всегда найдешь куда ткнуться, даже если не будешь работать по профессии, — женщина вернулась к помешиванию борща на плите. Исподлобья поглядывая на булькающую красную жижу выпускница думала, насколько адски выглядит мамина готовка, что вполне соответствовало ей. Мозг отказывался воспринимать то, что втолковывала ему мать; Соня сидела с безучастным видом, закинув руку на спинку стула, и гипнотизировала плиту, стол, навесные шкафчики и даже пол. Смотреть на родителя ей не позволяли какие-то внутренние стены, она чувствовала, как с каждым словом её оборона падала. И от этого было грустно. Ей казалось, что по приезду домой спустя три года разлуки, отношения с семьёй изменятся в лучшую сторону, — она вернётся к другим людям, сама став кем-то другим. Вот только мечты разбились о жестокую реальность, и Соня начинала потихоньку выходить из себя. Мать тем временем продолжила: — Ты знаешь, как сильно качество жизни зависит от денег? Я из кожи вон лезла, чтобы сбежать от этой нищеты! А тебе нужно всего лишь поддерживать то, что тебе и так дали! Неужели нельзя немного благодарности в ответ, а, Сонь? — прикрикнула женщина. Похоже, начатый спор вывел и её саму на эмоции от давних воспоминаний. Чайник на крайней конфорке начинал потихоньку гудеть в унисон с шумом плиты и завывающим на фоне телевизором. — Тебе всегда всё на блюдце: ты одета, сыта, у тебя есть своя комната. Отец тебе даже обучение оплатить готов! В чём проблема просто выучиться? Иди потом занимайся чем хочешь, но без высшего образования никому ты нахрен не сдалась! — Мам, я ещё раз повторяю, — взвелась девушка и до скрипа сжала спинку стула, — мне не интересен этот хренов маркетинг! — Не выражайся! — Да к чёрту! Ведёте себя все так, будто самые умные, не воспринимаете меня вообще как человека! Мне что, пять лет?! Почему я не могу решить, чем мне заниматься?! — Махарошая, — встала мать в позу, недобро улыбаясь, — вот выучишься и иди занимайся вообще чем хочешь. Можешь продавщицей, можешь своим там каким-то дизайнером, да хоть на панель, но высшее образование надо получить нормальное. — Половник, небрежно кинутый ею, противно задребезжал. — Послушай взрослых, я… Весь шум стал заправкой на близящийся взрыв. Соня, сидевшая сначала отрешённо, напряглась: нарастающую истерику уже было не остановить. Чайник взревел вместе с ней: — Да хорошо, хорошо! Маркетинг?! Плевать, закончу! — в сердцах крикнула она, вскакивая на ноги и убегая в свою комнату, напоследок выплюнув: — Всё что угодно, лишь бы больше вас не видеть. Стоило Бондаренко младшей остыть, ещё раз хорошенько всё взвесить и обдумать, выход нашёлся сам собой. По крайней мере она на это надеялась. Она припомнила все слова матери, и настроение сразу повысилось. «Ну, раз уж папа всё оплатит, то будет им маркетинг» — подумала девушка и запрыгнула с ногами за компьютерный стол. К вечеру количество вкладок в браузере перевалило за полтинник. Загоревшаяся идеей фикс поступить в другой стране Соня изучила всё вдоль и поперёк, уже прикидывая, как будет там жить. Выбор пал на Чехию. Баллов и достижений должно было хватить для поступления на бюджет, и раз любимый папочка не против вложиться, то деньги, теоретически потраченные на коммерцию, с лихвой покроют получение языкового сертификата, проживание и развлечения. Всего-то достаточно выучить чешский, и всё в ажуре. «Да, — хихикнула она своим мыслям, — это то, что нужно». Она нашла ВУЗ, примерно соответствующий её запросам, выписала требующиеся для поступления документы и уверенно пошла к родителям на переговоры. К счастью, отец её поддержал, и дело за малым — чётко разъяснить план матери, и та тоже согласится. Девушка подробно рассыпалась в пояснениях и плюсах от образования именно там, но на деле оказалось, что пункта «о получении международного диплома» хватит для окончания дискуссии. Бондаренко внутренне пищала от радости, а на губах сияла триумфальная полуулыбка. Осталось лишь выучить язык и обновить визу — пара мелочей. Лето пролетело, как говорится, мимо. Соня днём посещала специализированные курсы по чешскому языку, вечером делала домашнее задание, а ночью грезила о свободе. В перерывах, чтобы отвлечься, она читала мангу; конспектируя материал — фоном включала аниме; для отдыха — рисовала на купленном в честь окончания школы новом планшете. Со временем она нехотя смирилась с судьбой «никому-ненужного-маркетолога», а идея быть гейм-дизайнером начала угасать. После многочисленных как споров и пререканий с матерью, так и обсуждений профессии в сети со своими друзьями, Соня ощутила, как начинает сдуваться к приближающемуся учебному году. Наконец, сертификат получен, вступительные сданы, и ей выдали ключи от общежития. Как и оговорено заранее, отец оплатил отдельную комнату в общежитии, выделил денег и напомнил, что хоть семья и закончила прощание на плохой ноте, во время обучения её не бросят без средств. Камень с души упал в момент прощания с отцом, улетающим обратно в Россию. Соня готова была поклясться, что может разрыдаться прямо там: желание стало реальностью, она действительно стала свободной, хоть и под предлогом учёбы. Четыре года, и она может отправиться в любой уголок земли, найти своё место, и никто не смеет ей приказать что делать. Совокупность всего этого, вложенная в её личную «свободу», грела душу. Однако фитиль энтузиазма начал потухать уже после первого года обучения. Учить то, что было неинтересно с самого начала, становилось сложно: без присмотра Соня начала расслабляться, старания сошли на нет, и студенческие дни, начавшиеся с новых людей (по большей части таких же приезжих), начали сереть. В голове поселилась навязчивая мысль, что у неё нет варианта, кроме условного выживания, то есть просто плыть по течению и заканчивать образование как есть. Тягомотина — вот так она хотела назвать чем жила полтора семестра. Учёба-общага, общага-домашка, домашка-сон, сон-учёба. Она была уверена, хобби может как-то скомпенсировать её раздражение, но становилось только хуже. Ей казалось, что она уделяет достаточно времени отдыху, скорее, даже излишне, но эффект оказался точно противоположный: с каждой новой тройкой преподаватели, как ей казалось, неодобрительно косились в её сторону. Впрочем, к концу первого семестра на втором курсе оценки стали волновать её ещё меньше. Что ей действительно было интересно, так это поднять свой чешский хотя бы на уровень «си-один». «Не доучусь, но хотя бы смогу работать переводчиком» — утешала она себя, поглядывая на номерные таблички посередине мелькающих дверей. Относительно недавно один из одногруппников посоветовал ей внеклассные занятия в «неком клубе по интересам», как он выразился, но больше никакой информации она не получила — тот и сам не знал, что это за место и чем там кормят. Действительно, Соня не могла не согласиться, что халява по языкам была слишком хороша для реальности, но для галочки и собственного спокойствия решила потратить пятнадцать минут времени и найти этот клуб. Непримечательная аудитория встретила её весьма посредственно. Несколько случайно рассаженных студентов, заинтересованно поднявших на неё глаза; симпатичный молодой преподаватель, явно прерванный на полуслове внезапно распахнутой дверью; Соне показалось, что она помешала интимному моменту. Стыд накрыл её мгновенно, ведь она даже не постучала, сразу вламываясь вовнутрь. — Извините, — пробубнила она и склонила голову, — это здесь дополнительные языковые курсы? — Верно, — усмехнулся ей преподаватель. Девушка заметила нестандартную реакцию и недоумённо уставилась на мужчину. Ей хватило несколько секунд для небольшого анализа: явно азиатской внешности, молодой, ухоженный, красивый, а самое главное… наглый? Она могла поклясться, что видела веселье в его глазах. Таких тёмных, шоколадных, за обрамлением густых ресниц и ниспадающих боковых прядей чёлки. Она правда могла бы без стеснения назвать его красивым, не беря стандарты красоты места, откуда там он взялся. Но вот она проморгалась, и наваждение спало; вместо восхищения у неё появилось желание двинуть горе-преподавателю, так что пришлось просто перехватить сумку поудобнее. — Соня Бондаренко, второй год, креативный маркетинг и коммуникации, — назвалась девушка. — Хочу подтянуть язык. — Прошу, — указал преподаватель ей на первое свободное место прямо перед ним. Когда Соня со шлепком приземлилась и сбросила сумку, мужчина продолжил: — Так как у нас сегодня новичков двое, я проведу краткий экскурс. Я — Сон Хиджун, а это место, где я преподаю корейский язык. На последних словах девушка чертыхнулась, выронив ручку, до этого весьма ловко перекручивая её меж пальцев. Будучи уверенная, что пришла на курс чешского, она и подумать не могла, какая может быть подстава. Выбежать из класса? — ну вещи надо сложить, это неловко. Попроситься отойти? — она только зашла, надо было раньше думать. Сказать, что перепутала дверь? — тупой и ещё тупее. Пока она самобичевалась в своей неосмотрительности, мужчина тактично поднял упавшую ручку, положив ей на край стола. После такого Бондаренко готова была выйти в распахнутое в нескольких метрах окно. С такого глупого, как она думала, знакомства и началось погружение в корейские культуру и язык. Преподаватель явно заметил её сконфуженность и на выходе придержал, уточнив, что ей не понравилось. Ну а Соня в своей манере ответила, что как минимум ей обещали чешский язык, и выпулилась из аудитории, оставляя озадаченного Сон Хиджуна в одиночестве. В общаге под крепкий кофе она кратко ознакомилась с алфавитом, основными минусами и плюсами языка, даже попыталась что-то прокряхтеть в унисон с переводчиком. Хоть ей и не был интересен корейский язык, буквально не имея с ним никаких точек соприкосновения, через несколько дней студентка стояла на пороге той самой аудитории. И каждый урок приходила неизменно, как заведённая, в одно и то же время, с той же самой тетрадкой и круглыми, полными непонимания глазами. Постепенно к домашнему заданию от ВУЗа добавилась работа по корейскому, чему Соня была как бы и не рада, но благодаря тому смогла выйти из апатии «ничегонеделания». На деле задание не представляло из себя ничего сложного, иногда даже приносило удовольствие. В основном практика и закрепление изученного в клубе, чаще это выглядело как задание по переводу, в материал которого входила и манхва. Уж на такую практику грех жаловаться: «Свести приятное с полезным? А ты хорош, Хиджун». Очередная партия экзаменов, летние каникулы (удивительно, но потраченные на учёбу языка) и важное решение. Третий курс начался с вымученной речи доцента с пожеланиями хорошего учебного года. Бондаренко, уже с начала особо не вникающая в речи мелькающих на подиуме людей, ловко покидала все вещи со стола и по звонку выскочила из аудитории. Бесячая рожа преподавателя корейского нашлась почти сразу, и стоило им остаться наедине в опустевшей аудитории, как она кинулась в его сторону: — Позвольте стать вашим помощником! — раздалось эхом по помещению. Мужчина, сначала поражённый таким заявлением, разразился хохотом. Пока он смеялся, складываясь пополам, заходясь в очередной истерике, Соня сначала смерила его скептическим, затем сочувствующим взглядом. И то, насколько жалким она его видела, заставляло распаляться Хиджуна ещё больше. Разве мог он иначе, если Соня — ну та самая Соня с вечно безразличным лицом — по-корейски вежливо склоняется перед ним? Достаточно потешив своё эго, Сон сначала заставил её склониться по-нормальному, а потом снисходительно потрепал по макушке, сказав, что та похожа на кое-кого. Часто безэмоциональное выражение студентки напоминало ему о родной сестре — излишне строгой и скромной в проявлении чувств. Параллель провелась сама, и он неосознанно давно взял её под своё крыло. Но, разумеется, не выходя за рамки отношений «преподаватель-ученица». В перерывах на чай Бондаренко часто посещала Сон Хиджуна, а тот делился своим опытом из Кореи. Вскоре достаточно уютно почувствовав себя в таких отношениях и студентка поделилась своей жизнью. Пока рассказывала — смеялась, острила и передразнивала, а мужчина не смел её останавливать — девушка наконец смогла снять свою маску. К середине третьего курса желание закрыть сессию стремилось к нулю. На фоне вечно плохих оценок, невовлечённости в учёбу и плохих отзывов отец, не без уговоров матери, стал высылать меньше денег. Соня не могла назваться транжирой, лишние деньги она отправляла на сберегательный счёт, но такие действия не поднимали общий настрой. Не привыкшая отказывать себе в лишних тратах она впервые ощутила, насколько ничтожным можно быть без денег. Тогда в очередной раз завалившись в подсобку к Хиджуну, Бондаренко пожаловалась на родителей, которые почти перестали высылать ей средства, хотя в самом начале били себя в грудь, уверяя в помощи. — Тогда почему бы тебе не закончить курс какой-нибудь и просто уехать из страны? — неожиданно предложил мужчина. — Сейчас есть куча платформ, которые даже работу предлагают сразу после окончания. Соня, до этого пускающая слюни на стол, взбодрилась. Не похоже, что Сон шутил, и она согласилась изучить предложение подробнее. Они вместе нашли курс айти на полгода, и преподаватель поделился с ней контактом его близкого друга — разработчика в этой же сфере, который уверен в том что делает. Для девушки терять было нечего: она внесла оплату из сбережений, поблагодарила Хиджуна и отправилась сдавать следующий зачёт. Пока одногруппники придумывали, как отметят закрытую сессию, Бондаренко в приподнятом настроении начинала погружаться в сферу айти. Днём — учёба, вечером — посиделки в Какао с Ли Солем, тем самым рекомендованным другом, ночью — прохождение курса. На сон времени категорически не хватало, даже есть приходилось прямо в аудитории или за просмотром курса. В стрессе она поднабрала несколько лишних килограмм, но не успела и заморочиться, как сбросила ещё больше. Предположение старосты, что студентов с долгами могут начать убирать, она восприняла излишне серьёзно и не на шутку переполошилась. Однако отчисления не последовало до самого конца третьего курса. Разумеется, и староста, и преподаватель терроризировали её и без того утомлённый мозг, но ни сил, ни желания реагировать больше не было. Сейчас Соня по бартеру в рамках обучения выполняла свой предпоследний заказ. Макушка разве что не дымилась, пока она резво писала код, — несколько дней подряд она умудрялась проспать все десять часов, засиживаясь в переписке с помощником Ли. Ей даже чуть не снизили характеристику на стенде обучающихся курса из-за просрочки. Финишная прямая, к счастью, уже была прямо перед ней. Майским днём, пока дождь барабанил по стеклу, она закрылась в подсобке Сон Хиджуна с ежедневником в руках, вычеркивая выполненные дела. Написала заявление на отчисление, получила документы на смену имени и обновлённую визу, выслала хёну копии документов и заказала билет на самолёт. Наверное, впервые за долгое время девушка чувствовала себя удовлетворённой. Решение принято, всё готово, осталось только самое важное — попрощаться. Звонок раздался аккурат вовремя, когда она проверила билеты и время отбытия. Студенты быстро покинули аудиторию, и девушка закрыла за последним дверь. Помялась с ноги на ногу, неуверенно поправила рукава рубашки, не зная с чего начать. В конце концов готовая выдохнула: — Я уезжаю. В Южную Корею. Ли Соль уже всё организовал, я сменила имя, да и билеты, и в общем… — оборвал её на полуслове преподаватель, прижав к себе. Сжав преподавателя в ответ, она продолжила: — Теперь меня зовут Сон Соён. Ты стал семьёй, которую я искала всё это время. Так что я подумала… Ну и спать люблю тоже, — хихикнула девушка. — Удачи, — слегка погладил её по спине мужчина, произнося последнее напутствие: — Не забывай улыбаться, пожалуйста. Будь собой, ты прекрасна. И прощай. Соён улыбнулась так ярко, как могла, вкладывая все пережитые эмоции. На последок стиснув преподавателя, через силу отстранилась и поклонилась в знак уважения. Так она смогла начать новую жизнь. Из дрёмы её вывел шорох за дверью. Пробуждение застало её не в самой удачной позе: закинутые за голову руки, ноги на столе, покачивается на стуле, удерживаемом двумя ножками. Соён быстро упала обратно, наспех поправила воротник и дёрнула рубашку вниз. Как оказалось, за дверью стоял не кто иной, как её куратор.