Любовь из алкоголя

      – Надеюсь, ты скучал по мне? – звонкий голос раздался позади, и развернувшись, Аякс сразу же бросился к виновнику его нарушенного спокойствия.       – Амброзий, тебя не было больше месяца, как ты это объяснишь? – схватив за плечи, Тарталья начал трясти его. – Прошло полтора месяца, а от тебя ни слуху, ни духу.       – Просто скажи, что соскучился, – отцепив от себя руки Аякса, он прошёл вглубь зала и уселся посередине широкого кожаного дивана.       – Я не скучал, тебе нужно ехать на миссию в Фонтейн вместе с Дотторе. Ты бы подвёл Царицу, если бы не явился, – хоть он старался выглядеть устрашающе, но глаза выдавали беспокойство за своего друга и соратника. А может и не просто друга.       – Мне нужно отнести вещи в комнату, поможешь? – вздохнув, Амброзий махнул рукой в сторону объёмных сумок.       – Иногда мне кажется, что ты девушка. Как можно носить с собой столько одежды? – подхватив оба портпледа, и не дожидаясь их хозяина, Аякс зашагал к просторной лестнице.       Амброзий не любит минимализм в интерьере, поэтому его комнату нельзя окинуть взглядом, не зацепившись за какой-нибудь предмет декора.       При входе в глаза бросается огромная кровать, которую не трогали с его ухода, с бордовым, свисающим по краям покрывалом, и бело-карминовыми подушками с кружевной каймой. Огромная люстра с хрусталиками-каплями под высоким потолком и стеклянные лампы по бокам от кровати блестели и переливались. На тумбах стоят канделябры с длинными свечами. По всей комнате расположены мягкие, тёмно-карие кресла и софы.       В стене замаскированная бордовая дверь в небольшую гардеробную, туда Чайлд и занёс сумки.       – Ну, я тогда пойду? – высокомерно подняв голову, одиннадцатый предвестник развернулся к выходу.       – А я думал, что мы вместе выпьем, – тяжело вздохнув, он раскинул руки. – Придётся самому выпить.       – Так что ты сразу не сказал? – Аякс подошёл к кровати и раскинув руки, упал на неё спиной. – Наливай!       Сам Тарталья пить бы не стал, да и не особый любитель спиртного, но посмотреть на пьяного Амброзия уж очень хочется. А может и не только посмотреть.       Деревянный столик с низкими ножками устойчиво встал на кровать, и поставив на него фужеры, блондин уставился на Аякса.       – С чего начнём? – открыв дверцу шкафчика и оставив на лицезрение содержимого, Амброзий прошёлся взглядом по полкам. – Может с вина, а потом будем повышать ставки? У меня как раз есть бутылочка мондштадтского вина из одуванчиков на особый случай.       – А у нас разве какой-то особый случай? – Амброзий повернулся и указал на Глаз Бога, который зацеплен к подолу плаща. – Тебя не было полтора месяца, когда ты успел? Ещё и точь-в-точь, как у меня, – кинувшись через всю кровать, Аякс блестящими глазами уставился на Амброзия.       – Эту историю мы оставим на потом, а пока будем праздновать это событие, – откупорив бутылку с характерным хлопающим звуком одуванчикового вина, Двенадцатый предвестник подошёл к кровати, и разлив по бокалам, отдал один Чайлду.       – За Царицу и получение твоего Глаза Бога! – осушая свой бокал, Аякс исподтишка наблюдал за Амброзием, выглядел он донельзя счастливым, когда с зажмуренными глазами тихонько посасывал вино из фужера.       Выпивая уже вторую по счёту бутыль водки, а до была наполовину пустая фляжка с коньяком, которую они попивали по очереди и средняя бутылочка рома. Вылокав водку из своей рюмки, — как оказалось, Амброзий обожает собирать коллекции различных бокалов, как для спиртных напитков, так и сервизы для чая, — всё до последней капли, Аякс с затуманенным взглядом посмотрел на тонкие и манящие губы.       Положив руки на чужие плечи, пульс участился, и Тарталья невесомо поцеловал Амброзия. Этого оказалось совсем мало. Голова закружилась от тянущего нетерпения. Посмотрев в затуманенные глаза любимого, захотелось всего и сразу. Он прямо здесь, прямо перед ним, и Тарталью ничего не сдерживает. Поддавшись греховному искушению, он припал к губам, на этот раз дольше и чувственней.       Разум Амброзия под воздействием алкоголя не противится, а наоборот, подталкивает на ответ столь приятному действу.       Волнение и ликование смешиваются воедино, и Чайлд старается прочувствовать всё до последней капли. Ведь когда ему ещё предоставится возможность поцеловать столь близкого, но такого далёкого, любимого человека.       Переложив руки с плеч на бархатную кожу щёк, он прикрыл глаза и отдал всего себя ради этого поцелуя, чтобы запомнить всё, что происходит сейчас будучи пьяным до зелёного змия.       В лучшем случае будет, что на утро Амброзий всё забудет или, в худшем, больше не захочет иметь ничего общего с Тартальей, но это будет позже. Пока можно наслаждаться поцелуем с любимым, он воспользуется шансом, не ограничивая себя.