cor in amorem.

несколько недель пронеслись в одно мгновение, с ног на голову переворачивая жизнь кэйи. парень действительно не мог предположить, что спонтанный секс может настолько преобразить его бренное существование. альберих не провел и пары дней в одиночестве, начиная со знакомства с дилюком. почти каждый день встречи, прогулки, свидания... действительно, раньше такого не было на памяти синеволосого. какому взрослому мужчине придет в голову бегать по заброшенному зданию винокурни? с той категорий людей обычно разговор короткий: ужин в дорогом ресторане за его счёт, а после будь добр плати натурой ночью, причем в удовольствие оплатившего, а не себя. вроде тоже отношения с постели, а вроде и совсем другое по эмоциональной окраске. кэйя стал заметно меньше пить, ведь и пьянствовал он от беспросветного одиночества и побега от реальности ради, а теперь она было чем—то желанным. парень днями забывал про то, что курит, хотя рагнвиндр сказал, что не против курения в его присутствии, но и табачная зависимость была способом избавления от стресса... конечно, от резкой смены стиля жизни некоторые процессы сбились, но дилюк помогал справляться и с бессонницей, и с голодовками, хоть тут и были свои трудности, и со скачущим либидо... не мальчик, а золото. красноволосый у кэйи уже почти прописался. поначалу парню влетало от отца, но стыдно было альбериху, ведь это он просил остаться, правда через какое—то время и крепус смирился с побегами сына, успеваемость в университете все ещё примерная, а на важных совещаниях он стабильно присутствует, поэтому пусть развлекается. подруги говорят дилюку, что он прям "расцвел", хотя октябрь не совсем располагал к этому процессу. тональный крем был при нем почти всегда, кэйя был тем ещё любителем оставить следы на коже, даже если они просто целуются. правда, не обошлось и без бытовых потрясений. альберих с трудом мог приготовить что—то труднее яичницы, а в холодильнике почти всегда было пусто, за что выговоры он получал долго. дилюк же был не так хорош в уборке, привыкнув, что это делают за него, синеволосый на это мог лишь беззлобно пошутить или посмеяться, но ужасный стыд рагнвиндра было трудно описать. конечно, нельзя сказать, что абсолютно все было хорошо и с каждым из парней по отдельности. кошмары, вредные привычки, истерики и загоны альбериха не могли пройти так быстро и бесследно, особенно учитывая, что он не горел желанием изливать душу за пару дней, а названа была лишь малая часть проблем. дилюк же в основном страдал от своего бессилия в этой ситуации, своих собственных проблем было до смешного мало, поэтому он действительно хотел хотя бы поддержать, но в первое время его только грубо отталкивали. безусловно, проживая почти каждый день вместе в крайне приятной обстановке, сердце кэйи таяло, утекая в не совсем привычную романтику. многое успело произойти за этот, казалось, довольно короткий промежуток времени, но именно он дал парням понять, что эти отношения не пустой звук и у них действительно есть шансы на будущее. ✁ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -  — знаешь... мне в жизни многое давалось довольно просто, конечно, мне приходилось трудится самому, терпеть плохие времена, неудачи, но... это трудно сравнить даже со сверстниками. так вот, мне иногда кажется, что я всю жизнь берег свои ресурсы для тебя, — дилюк говорит полушепотом, лёгонько улыбнувшись под конец. — потому что я невыносим? — кэйя щурится, прекрасно поняв контекст и смысл сказанного, но просто молча соглашаться не в его природе. — нет... конечно же нет, потому, что тебе нужна опора и поддержка. — шучу, прелесть, я очень благодарен тебе за все, — синеволосый тихо смеётся, нежно целуя партнёра, сразу же чувствую ответные действия, слегка отстранившись, альберих немного понижает тон голоса, — раз уж ты пошел по откровениям, то давно хотелось тебе кое—что показать. рагнвиндр замер, не совсем понимая чего сейчас ожидать, но вида чужие пальцы на узле завязки, красноволосый просто сглатывает ком. да, за эти недели разговоры о повязке, а точнее причине ее ношения были неким табу. кэйе не хотелось об этом говорить, а дилюк не смел давить, но сейчас... раз он действительно готов, то студент в любом случае готов принять реальность. повязка падает на кровать, но челка полностью закрывает половину лица, парень шипит, щурясь, а после произносит: — можешь сделать свет потише? очень... ярко. — да, конечно, — рагнвиндр выключает пару ламп, пока альберих пытался проморгаться. — я... надеюсь, что это выглядит не слишком плохо, — с небольшим волнением, синеволосый заправляет челку за ухо, обоими глаза смотря на своего парня. — ого... — красноволосый осторожно обхватил чужие щеки ладонями, пока кэйя не знал куда себя деть. прикрытый глаз отливал золотом в тусклом полусвете, тонкий чёрный зрачок создавал особый контраст на фоне янтарной радужки, но почти ровно посередине глаза тянулся глубокий четкий шрам, казалось, что по веку буквально полоснули ножем. немного колеблясь, дилюк все же решается, нежно касаясь губами повреждённой кожи. отстранившись, рагнвиндр замечает, что альберих по виду на грани слёз, без лишних слов обнимая слегка дрожащего парня. — если хочешь, то расскажи, я тебя с удовольствием послушаю, но если нет, то я не буду задавать ненужных вопросов, просто знай, что я люблю тебя и... подобное не может повлиять на мои чувства в отрицательную сторону, — красноволосый осторожно поглаживает чужую спину, успокаивая. — меня... пытались избавить от "дефекта" ножом, я ношу повязку даже в одиночестве, просто не хочу об этом вспоминать... я гораздо хуже вижу этим глазом из—за травмы и того, что он всегда прикрыт... — голос синеволосого явно дрожал, а интонация скакала, как бы он не пытался скрыть это. — архонты, какой ужас... кто вообще посмел? — люди... бывают жестоки к тем, кто на них не похож, а ребенок не то чтобы мог дать отпор, хотя моя физическая форма страдает и сейчас. — а... — дилюк немого замялся, пытаясь понять насколько это будет уместно, — я понимаю, что у тебя сугубо негативные мысли об этом, но... если ты сам хотел бы, то мы могли бы вместе постараться прийти к принятию. мне ужасно жаль, что с тобой случилось такое, но боюсь, что ты так будешь загоняться все больше и больше, я мог бы... — я понимаю о чем ты, но... мне страшно? я действительно пытался, но обычно только усугублял ситуацию. — но теперь я буду с тобой, мы справимся, обязательно. кэйя тихо мычит, сглатывая комок в горле, а после лезет целоваться, приобняв парня за шею. подобное желания близости после чего—то эмоционально тяжёлого уже не удивляла рагнвиндра, хотя и было это... немого необычно и чуточку сомнительно, но у красноволосого не было сил и желания противится или что—то выяснять, всему свое время... альберих мягко покусывает чужие губы, прогнувшись в пояснице и буквально прижимаясь грудью к чужому телу. слюна тонкой ниточкой стекала с уголков рта, синеволосый просто не успевал сглатывать, жаждая новых поцелуев. буквально животом чувствуя направление в чужом паху, дилюк чуть отстраняется серьезно спрашивая. — ты уверен? — абсолютно, иначе бы не полез сам... все хорошо. — ладно, но если что говори, я всегда готов остановиться, — кэйя кивает в ответ, а рагнвиндр, увидев чужую реакцию, валит парня на кровать надвиснув сверху. синеволосый опускает руки на кровать, держа их на уровне головы, тем временем откровенно говоря любуясь своим парнем. красноволосый нежно накрывает чужие ладони своими, переплетая пальцы, а альберих тут же крепче сжимает свою руку, будто сейчас он держит самое дорогое, что вообще есть в его жизни, хотя... возможно это было и правдой. влажно целуя шею, дилюк оставлял на коже несильные алые пятна, что на смуглой коже выглядит скорее бардовыми, а кэйя тем временем просто постанывает, периодически прогибаясь в спине и легонько ерзая на кровати,— я... даже не могу ответить тебе тактильно, я просто хуже бревна, — синеволосый отводит взгляд, чуть сжимая губы и чужие ладони в своих. — глупый... нашел кого бревном назвать, во—первых, а во—вторых, я хочу проявить к тебе любовь и позаботиться, не нужно думать лишнего. альберих замолкает, тихо угукнув. это определенно приятно, даже очень, но... все ещё непривычно. одно немного резковатое движение и челка слетела с глаз, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимым, но... — ты у меня самый красивый, самый лучший, я люблю тебя, — томный шепот на ухо заставляет мурашки волнами бежать по телу, полностью отдаваясь партнеру. футболка не без помощи парня была задрана до шеи, оголяя плоский живот и грудь, но дилюк не делал сильный акцент на самом теле, отдавая предпочтение совсем легким касаниям, поцелуям и комплиментам. казалось, что это лучше самой интимной близости, просто плавиться под чужими касаниями, слушая слова любви и восхищения... правда возбуждения эти действия снять не могли. протяжный стон синеволосого заставляет почти стонать и самого рагнвиндра, окончательно давая понять, что стояк уже болезненнен. — кэйя... — дилюк перекладывает одну руку к чужим шортам, сжав губы посильнее, понимая, что чужой взгляд делает ещё хуже. но лёгкая улыбка украсила смущенное лицо, синеволосый кивает, вновь даруя свободу действия. альберих приподнимается, позволяя снять шорты с бельем, а после сделать это же и партнёру. вопросы что и где находятся давно не имеют смысла, рагнвиндр сам знает. растяжка стала делом пары минут потому, что... они спали почти каждый день, бывало и по несколько раз. и если "шалящие" гормоны дилюка ещё были объяснимы, то к кэйе были небольшие вопросы, особенно учитывая то, что он обычно инициатор и главный соблазнитель. как—то синеволосый с непонятной интонацией бросил слова о том, что наверное это странно, что от стресса и проблем он избавляется интимной близостью, а младший расстеряно ответил, что пусть и немного необычно, но ничего страшного тут нет, правда, если это волнует парня, то можно обратиться к специалисту. кэйя просто улыбнулся, помотал головой и сменил тему, но иногда этот момент всплывал в памяти дилюка. понимая, что партнёр недоговаривает, правда, как—то "пытать" красноволосый его и не собирался, считая, что ему просто нужно больше времени. альберих скрещивает ноги за спиной рагнвиндра, притягивая его к себе вплотную, по—садистки наслаждаясь глухим рычанием парня. — я не виноват, что ты возишься со мной, как с кисейной барышней, — синеволосый улыбается, отведя взгляд в сторону. — тебе в жизни боли и неприятности хватает, должен кто—то и заботиться о тебе, — дилюк осторожно ведёт по бедру парня, вызывая лёгкие мурашки. — ну, все—все, не смущай меня... — ах, то есть до этого ничего не смущало? — ни капли, если мне нравится, то к чему смущение? — ты поразителен... красноволосый наклоняется, целуя парня, параллельно с этим постепенно вставляя член, протяжно промычав, прикрывая глаза. кэйя выгибается, стоная в чужие губы и обнимая шею партнёра. альберих уже давно старается не оставлять сильных царапин на чужой спине, отдавая предпочтения объятиям и на крайний случай сжатиям, пусть рагнвиндр и не признавал, но кроваво—красные следы на большую часть спины однозначно доставляли боль после спада адреналина, а так же некоторые неудобства в жизни... — дилюк... возьми меня за руку, — альберих шепчет, опустив одну руку, тут же чувствуя, как её накрывает рука партнёра, ласково сплетая пальцы, парень чувствует любовь даже в этом касании, поэтому так сильно и желает его. войдя во всю длину, дилюк даёт время привыкнуть, надеясь почти полностью избавить от болезненных ощущений партнёра, а синеволосому не в первый раз плакать хочется от этой всепоглощающей нежности даже в этом аспекте. у него даже язык не поворачивался назвать это сексом, только любовью. кэйе казалось, что он больше приверженец грубости, которая у некоторых входила даже в понятие нормы, но он успел позабыть, как ощущается нежность, ласка и забота, привыкнув сразу озвучивать свои мазохистские наклонности. движения начинаются плавно, без лишнего фанатизма, а альберих, сильнее сжимая чужую руку в своей, почти неосознанно сильнее раздвинув ноги, сквозь пелену возбуждения и полуприкрытых глаз, смотря на дилюка лишь с одной мыслью. он его любит. протяжные стоны и лёгкий скрип кровати заполняли комнату. рагнвиндр с нескрываемым обожанием смотрел на кэйю, нежно зацеловывая его лицо, особое внимание уделяя правой половине, чувственные слова уже неосознанно слетали с губ, потому что все мысли были заполнены только этим. эта неописуемая красота в касаниях, взгляде, движениях, которой альберих обладал всегда, но сейчас это виднелось особенно остро. эта абсолютная искренность и отдача на каждый поцелуй, толчок и слово любви. синеволосый сильнее сжимает чужую руку, смаргивая лёгкие слезинки, а после прерывисто шепчет: — я...скоро... дилюк льнет к шее парня, несильно покусывая, а после целует следы, вновь вызывая полустоны. темп движений стал выше, как и глубина проникновения, но это все ещё ощущалась плавностью, без толики грубости. почти скуля, кэйя еле держал глаза приоткрытыми, желая видеть рагнвиндра, хотя от ощущений хотелось лишь жмуриться и умолять быть быстрее. наконец, синеволосый громко застонал, сжавшись всем телом, а после кончил себе на живот, не имея сил даже приоткрыть глаза. но завершающие движения дилюка выбивали из самых лёгких прерывистые вздохи, заставляя дрожь волной пройтись по бедрам и пояснице. чуть сильнее стиснув зубы, рагнвиндр глухо рычит, чувствуя, что он и сам на пределе. от возбуждения в глазах немного плыло, но парень все ещё пытался сосредоточиться на альберихе, поднимая взгляд алых глаз все выше, возлюбленные встречаются взглядами, пусть и не совсем четко видя, но чувствуя все без лишних слов. ловя на себе гетерохромный взор, дилюк, даже не успевает ничего сказать, как кончает с громким: — кэйя!– тут же чувствуя бессилие и дрожь по всему телу. осторожно выйдя, красноволосый падает на кровать рядом с альберихом, тяжко дыша. последний к тому времени уже был в более устойчивом состоянии, любуясь своим парнем. волосы растрепались, совсем немного завиваясь от влажности, грудь устало вздымается, а лёгкая дрожь видна невооружённым глазом. какой же он очаровательный... кэйя приближается, нежно целуя дилюка за ушком, тут же слыша неровный вздох в ответ, что вызывает лишь тихий смешок. — дилю–юк... — голос синеволосого был приглушен, а вышеназванный приподнял голову, приоткрыв глаза, в ожидании следующих слов, — я люблю тебя. рагнвиндр резко распахнул глаза, приподнимаясь, с абсолютной смесью удивления и смущения смотря на альбериха. — что?.. — я тоже люблю тебя, дилюк, — тон все ещё ниже обычного, а некоторая доля стеснения читается на лице. ни слова не сказав, дилюк резко обнимает парня, а после шепчет на ухо: — и я люблю тебя... я так рад, что ты позволил мне показать это... — да, я тоже рад, потому что теперь я жизни без тебя не представляю. казалось, что у рагнвиндра покраснели даже уши. — ты так резко сказал об этом, я даже растерян немного... — ну, я не вижу смысла как—то тянуть с признанием, учитывая, что я действительно вижу какую—то перспективу у отношений в будущем, да и мне самому приятнее осознавать, что теперь мы встречаемся без каких—то оговорок, а про то, что мне хочется чтобы ты это знал, вообще молчу. — сегодня самый лучший день в моей жизни... — ну, дилюк, я тоже очень рад, но ты совсем загнул. — я бы не сказал... я впервые так сильно влюблен, да ещё и взаимно. это самое сильное положительное чувство, которое я когда—либо испытывал. — ладно, аргумент... мне непривычно слышать такое в свой адрес. почему я не встретил тебя раньше?.. — э... мне было меньше восемнадцати. — ладно, я понял, не продолжай, не хочу чувствовать себя педофилом, — кэйя поежился, чуть сморщившись. — на моем фоне ты более хрупкий, не думаю, что это даже в теории к нам применимо... — допустим. альберих вздыхает, чуть приподнявшись. — мне очень нравится мило болтать, но я был бы рад вытереться и пойти немного перекусить. — ой! — дилюк вздрагивает, чуть смутившись, — прости, я совсем забыл об этом... — тише... все нормально, мы же никуда не спешим, да? — ну да. действительно. у них же ещё много времени, правда?