Так кто же я?

Утро следующего дня встретило Хисану улыбкой Каймои. Та что-то щебетала про погоду, а девушка лишь улыбалась в ответ, хотя мысли её были не здесь. Накануне Кучики-сама вошел в поместье, где и был встречен толпой обеспокоенных слуг. Весь израненный с девушкой на руках, господин представлял собой то ещё зрелище. Слуги сразу же кинулись помогать хозяину, а Хисана, сгорая со стыда, помчалась в свою комнату. Ей безумно не хотелось выходить сегодня - слуги наверняка навыдумывали новые сплетни. Кайоми, заметив задумавшиеся лицо девушки, обратилась: - Вы не расскажите, что вчера произошло? - ну вот и оно. Хисана как чувствовала, что Кайоми не зря с утра пораньше пришла к ней в комнату. - Я не думаю, что Кучики-сама будет рад очередной сплетне. - Вы правы, - Кайоми явно была разочарована. - Но он принес вас на руках. - Всего лишь выбрал способ быстрее добраться до поместья. Я-то не владею шунпо. - Ясно. Просто, он никогда не позволял себе прикасаться к женщине при посторонних. А это что-то да значит. - Не выдумывай, - Хисана отмахнулась. - Лучше пойдем на завтрак. Я вчера даже не обедала, не говоря об ужине. - Да, конечно. Когда Хисана вошла в столовую, за столом она увидела главу дома. - Доброе утро, Кучики-сама. Разве вам не нужно на службу? - поклонилась она. - Ты думаешь, я пойду в отряд в таком виде? - девушка подняла взор на говорившего. Слуги постарались на славу: нос был вправлен, раны обработаны и заклеены пластырями, опухоль почти спала. - Вы неплохо выглядите. - Это если посмотреть на лицо. Зато всё остальное, - он провел рукой, указывая на свою грудь, - Выглядит гораздо красноречивее. - У вас переломы? - Просто ушибы, но уж очень заметные. - Главное, что окружающие не видят, - она улыбнулась и села за стол. - Я хотел поговорить на счет вчерашнего. - Я никому ничего не скажу. - Хорошо. Но я хотел поговорить о другом, - девушка удивленно взглянула на шинигами. - Вчера у озера... В общем, ты была права. Я повел себя как мальчишка. И если бы ты не подоспела вовремя, неизвестно, как всё закончилось. Спасибо. Хисана ожидала услышать всё что угодно, но только не благодарность. - И ещё... Прости меня! Я всю ночь думал о словах этого Микото. И он ведь оказался прав. Я поставил тебя в неловкую ситуацию. Хотя и не ожидал подобного исхода. В общем, я решил, что должен как-то искупить свою вину перед тобой. - Вы всё же разрешите мне видеться с Микото? - девушка неверяще смотрела на мужчину. - И не подумаю. Это плата за его жизнь. - Но я подумала, раз уж вы признали его правоту, то и откажитесь от своих претензий. - Мои претензии к нему не связанны с тобой. Я уже говорил, что он оскорбил мою гордость. А такое не прощается. Хисана молча уставилась в свою тарелку. - Я хотел предложить тебе прогулку по городу. Тебе ведь интересно, какой он, Серейтей? - Спасибо, но я не хочу. Кучики смотрел на девушку. Но поняв, что она больше не желает продолжать этот разговор, перевел его в другое русло: - Почему ты не ешь? - Я не голодна, господин. - Врешь ведь. Думаешь, я не заметил, что ты обладаешь реацу, пусть и слабой? Ты просто не можешь не быть голодной. Ешь! Я не хочу, чтобы ты упала в обморок. Хисана молча кивнула и принялась за еду, хотя аппетит давно пропал. Последующую неделю Хисана редко видела лейтенанта. Она часто уходила в Руконгай под присмотром слуг. И каждый раз в тайне надеялась, что встретит Микото и попросит прощение. Но, к сожалению, встречи не получалось. Возвращалась в поместье она ещё более расстроенная, чем месяц назад. Бьякуя поймал Хисану у ворот в поместье. Сегодня она вновь намеревалась отправиться на поиски сестры. Ему порядком надоело видеть грусть на лице этой девушки. - Сегодня ты останешься в поместье! - Но... - Мне надоело видеть такое выражение лица. Ничего не изменится, если ты побудешь один день дома и как следует отдохнешь. - Вам ведь всё равно, найду я сестру или нет? - Да, - после недолгого молчания ответил шинигами. - Зачем вы меня удерживаете? - Ты обещала... - Это не причина, - Хисана взглянула прямо в глаза мужчине. - Я не понимаю, зачем вы вообще меня удерживаете, хотя знаете правду? Бьякуя обернулся в сторону сада. После минутного молчания он тихо произнес: - Я и сам не знаю. Наверное, привычка. Да, пожалуй, так оно и есть. Я привык видеть тебя каждый день, привык наблюдать за тобой, - Хисана подняла бровь. А она-то думала, что он не обращает на неё внимание. - Ты слишком контрастируешь на фоне бесцветного быта моего дома. Слуги никогда не позволяют себе шуметь, даже в моё отсутствие. Гости всегда чинно вежливы, даже когда в тайне ненавидят. Всё скучно и однообразно. А ты... Ты необычная. Всегда разная: то смеющаяся и танцующая, то грустная и задумчивая. Не пытаешься врать в лицо, но и не кидаешь правдой направо и налево. Ты развеяла туман обыденности. Мне как-будто дышать стало легче - есть, чем отвлечься от обязанностей. Наверно, я боюсь отпустить тебя и снова остаться наедине с навязанной поколениями ответственностью. А ещё я слишком много откровенничаю с тобой, - он улыбнулся уголками губ и направился вглубь сада. Хисана, до этого молча слушавшая, последовала за ним. Было так непривычно видеть главу дома таким простым, открытым. - Разве желание поделиться своими чувствами позорно? Возможно, я ошибусь, если скажу, что вам в детстве не хватало внимания и ласки. Поэтому вы и не привыкли открывать свою душу другим. Бьякуя остановился возле пруда. Он долго вглядывался в водную гладь. - Моя мать умерла, когда я был ещё мальчишкой. Отец скончался несколькими годами позже. Меня воспитывали учителя, которых нанимал дед. Учили законодательству, этикету, каллиграфии, боевым искусствам, кидо. Кому какое дело было до души будущего главы клана. Я радовался тем редким дням, когда дед посещал поместье. Я уважал и хотел походить на него во всем. Он был примером идеального шинигами: всегда неукоснительно следовал закону, умен, был воплощением гордости дома. Мне ставят в вину мой характер, столь отличный от его. Дед часто говорил, что я несдержан и эмоционален. А я никак не мог понять, как же ему удается быть спокойным в любой ситуации. Когда он умер, я пообещал, что стану достойным главой клана. Но так и не смог достичь его уровня. Слишком уж часто поддаюсь эмоциям. - Разве это плохо идти на поводу у чувств? Ведь не всегда законы соглашаются с нашими моральными принципами. - Если каждый начнет руководствоваться своими принципами, общество быстро начнет разлагаться. Человеческие принципы всегда относительны, тогда как закон - абсолют. Исполняй закон, подавай пример, наказывай нарушителей - это правило, которому неукоснительно следуют четыре великих дома. - Груз ответственности, не позволяющий реализовать себя как личность? - Хисана грустно улыбнулась. - Руконгайцем быть проще. Можно соблюдать закон, но и не отказывать себе в маленьких слабостях. Можно общаться с кем и когда захочешь, а можно уйти в другой район, если в этом отношения не сложились. - В Руконгае нет нормальных условий для жизни, - шинигами прислонился спиной к сакуре. - Поэтому мы и объединяемся в семьи. Вместе легче выжить. - Разве это настоящая семья? - А разве семья, где брак между мужчиной и женщиной заключается по договоренности, а дети рождаются по необходимости? - Хисана села на траву на краю берега и набрала воду в ладони. Кучики молча наблюдал, как стекают по её запястью прозрачные капли. - Объединенные обязательствами и необходимостью, разве они счастливы? Разве счастливы их дети, которые никогда не узнают настоящей любви? - Необязательно любить друг друга, чтобы любить своих детей. - Обязательно. Любить ребенка от жены, которая навсегда останется чужой, или любить ребенка от любимой женщины, которая также любит в ответ? Что выбрали бы вы, господин? - Мой выбор ничего не решает. Когда придет время, всё будет решено согласно четкому расчету. - В этом и есть разница между нами. Мы позволяем себе быть людьми. А вы сами запираете себя в клетку обязательств. Вы будете счастливы, если женитесь на принцессе другого клана, которую совершенно не знаете? Я не смогла бы так. Позволить прикасаться к себе чужому мужчине, смотреть на детей и думать, что они рождены не от любви, а от бумажного договора. И всю жизнь прожить, мечтая об иной участи. - Но браки по договору всегда крепче и не нужно переживать, что любовь пройдет и рано или поздно супруга станет чужой. - Но хоть недолго можно побыть счастливыми. Да и я верю, что настоящая любовь никогда не погаснет. Она как огонь, стоит подкинуть несколько щепок и тлеющий уголек вновь разгорится, даря тепло. - А если он истлеет совсем? Что тогда? - Можно разжечь его снова. - Хисана улыбнулась. - Но это будет другой огонь. - Нет, если его развести на том же кострище. Любовь может быть разной, но она не угаснет, пока мы сами желаем, чтобы она горела. - Ты рассуждаешь так, будто не понаслышке знаешь, что такое любовь, - Бьякуя внимательно смотрел на девушку. - Как знать, как знать, - Хисана хитро улыбнулась и отвернулась. - Это Микото, да? - имя парня неприятно резало слух, но желание услышать ответ пересилило неприязнь. - Он просто друг. - Тогда кто? - С чего вас интересует моя личная жизнь? - Любопытство. Раз уж мы разговорились, - Кучики сам себе удивлялся, как легко было общаться с девушкой. Он ни за что не решился бы обсуждать такую тему с кем-либо другим. - Мне незнакома тайна любви. Но я хочу верить в неё. - Тогда я не могу принять твои рассуждения всерьёз. - Ну и оставайтесь со своими привычками и обязательствами в клетке, - сама не до конца осознавая, что делает, Хисана зачерпнула в ладонь воды и, брызнув в сторону мужчины, сорвалась на бег, весело смеясь. В первую секунду Бьякуя удивленно смотрел на то место, где только что сидела девушка. Потом провел рукой по мокрому лицу и неуверенно усмехнулся. Такого подвоха он не ожидал. Проводя взглядом убегающую девушку, он лишь улыбнулся. Хисана красная от стыда влетела в комнату быстро захлопнув сёдзи. Надо же было додуматься до такого. И что на неё нашло? Конечно, он позволил себе открыться в её присутствии, но это вовсе не означало, что она имела право вести себя с ним как с другом. - Что же теперь будет? Точно выгонит! - она плюхнулась на футон, пряча сгоравшее от стыда лицо в подушку. Но ни сегодня, ни на следующий день, ни месяцем позже её никто не выгнал. Более того, Кучики стал чаще общаться с ней. Он наконец нашел отдушину, человека, с которым можно было легко разговаривать на любые темы, не боясь осуждения. В свободные от службы дни они часто сидели в саду, философствуя о жизненных ценностях. Порой их разговоры превращались в полномасштабные дискуссии с приведением доводов и доказательств. Ближе к зиме они переместили встречи в дом, где за кружкой горячего чая Бьякуя с наслаждением слушал голос девушки, порой кивая головой, даже не прислушиваясь к её словам. Иногда мужчина просил девушку танцевать для него. Даже рассказал, чем поразил его этот танец впервые. Он обязал прислугу следить за постоянным обновлением гардероба девушки, при этом отмахиваясь от назойливого управляющего, убежденного в том, что тратиться на загостившуюся девчонку нерационально. Всё чаще приходилось пресекать любые разговоры слуг о его поведении. Тем не менее, избежать слухов не удалось. Порой на собрании лейтенантов разговоры перетекали в обсуждение жизни в Серейтее, плавно переходившие в ненавязчивые намеки о желании присутствующих узнать подробности личной жизни лейтенанта тринадцатого отряда. Но в сущности ему было всё равно. Впервые за долгие годы он чувствовал себя простым человеком. Единственное, что омрачало его настроение - частые походы Хисаны в Руконгай. Он, скрепя сердце, смотрел со стороны на попытки девушки отыскать сестру, прекрасно понимая их бессмысленность. Но вмешиваться не смел.