Давай перенесём это в мою спальню?

Говоря о старосте, она огляделась и нигде его не увидела. Их общая гостиная была пуста, и только ветер, дующий из настежь открытого окна, печально колыхал занавески. Гермиона вздохнула про себя. В ней засело чувство сожаления, сжалось тугой пружиной в сердце, готовясь разорвать его насквозь. «Он, должно быть, уже ушёл», — подумала она. Почему Гермиона сожалеет? Потому что она запала на старосту. А кто, спросите вы, староста? Старостой был не кто иной, как избалованный мальчишка, экстраординарный задира Драко Малфой. Как бы тяжело ей ни было признавать это, она была в него влюблена с тех пор, как они вместе переехали в общежитие для старост, то есть около двух месяцев назад. А ещё ей очень хотелось поговорить с ним наедине, изъясниться и, может, наконец снять со своих плеч груз под названием чувства. Но план, как это всегда бывает, с треском провалился. Каким бы хорьком он ни был, он был горячим хорьком, она не могла этого отрицать. Его холодное поведение, казалось, всегда сводило её с ума. Она всегда чувствовала, как он смотрит на неё за ужином, но когда она оборачивалась, чтобы обратиться к нему, он либо ел, либо разговаривал со своими слизеринскими друзьями. Да, теперь они, восьмикурсники, дети войны, называйте как угодно, ели все вместе за одним столом. Примирение факультетов, враждующих уже целые столетия, что может быть лучше, директор Макгонагалл! Но вопреки недовольным возгласам враждебно настроенных гриффиндорцев, ей эта идея понравилась, ведь теперь… теперь она могла рассмотреть его получше. Но он практически никогда не обращался к ней лишний раз. Нет, иногда он напоминал ей об обходе, о котором она, правда, никогда не забывала, более того, ждала каждый день всей душой, но это всё внимание, что Гермиона получала от старосты. Он никогда не смотрел на неё второй раз, независимо от повода, и, если честно, это заставляло её чувствовать себя отброшенной в сторону. Но ведь Малфой не знал о её чувствах, и Гермиона не смела требовать от него какого-то особенного отношения к ней, а тем более ответной симпатии. Вряд ли война настолько сильно изменила его, чтобы он полюбил грязнокровку. Но Драко, к её удивлению, повзрослел за эти годы и больше не делал жизнь Золотого трио невыносимой. Это не могло не радовать, но в глубине души Гермиона всё ещё искала подвох в каждой его фразе, в каждом действии. «Кажется, у меня развилась паранойя», — однажды подумала Гермиона, в очередной раз ожидая колкость в свой адрес, проходя мимо группки слизеринцев, но вместо этого получая приветственный кивок от Малфоя. Такое разительно отличающееся от прошлого поведение недруга всё ещё имело силу над Гермионой, периодически вводя её в ступор. Но в последнее время Гермиону стал беспокоить собственный организм, а именно её сердце. Оно, откровенно говоря, начало бесить её. При виде знакомой платиновой макушки глупый орган начинал конкретно барахлить, грозясь проломить её ребра к чертям собачьим. А ещё Гермиона стала невольно подмечать некоторые изменения во внешности Малфой, на которые раньше бы попросту не обратила внимания. Прилизанные с первого курса светлые волосы теперь всегда были в творческом беспорядке, что, признаться, делало Драко невероятно милым; его серые глаза всё ещё были холодными, а иногда и просто ледяными, в особенности когда он смотрел на Рона или Гарри, но в них будто стало больше тепла, чем раньше. Подсматривая за Драко во время совместных уроков, на обедах и ужинах (на завтрак этот дурень не приходил, дрыхня до победного), особое внимание уделяя тому, как он ведет себя с окружающими, Гермиона заметила, как у него счастливо блестят глаза, когда он общается с друзьями. Это не могло не разочаровывать её, ведь позже, под покровом ночи, она, засыпая, мечтала, чтобы Малфой хоть раз так взглянул на неё. На утро же Гермиона вновь раздражалась, чувствуя себя влюбленной дурочкой, Лавандой номер два, если не хуже. Но она не могла даже начать описывать его тело. Тело, о котором Гермиона, к своему стыду, думала и думает каждую ночь, вслушиваясь в звуки за соседней стенкой и запуская руку в насквозь промокшие трусики. Это было зависимостью, не меньше. О Мерлин, его тело было не чем иным, как совершенством. Идеально подтянутые и мускулистые руки, сильная грудь, длинные крепкие ноги, узкие бедра… И торс… «Идеальных людей не бывает», — твердила сама себе Гермиона, с яростью маньяка выискивая в Малфое недостатки. И… не находила их. Серьёзно. Тонкий нос с небольшой горбинкой, видно, когда-то сломанный, аристократические и угловатые черты лица, пухлые губы, скорее подходившие девушке, чем парню, — всё это делало его невозможно привлекательным. Как же сильно она, оказывается, влипла… Гермиона почувствовала, как внизу стало невыносимо жарко, а сердце стало биться ненормально часто. Она очнулась от оцепенения и взглянула на часы. Половина девятого вечера. О Боже! Гермиона мечтала о нём уже десять минут! Какой стыд… А она уже должна была быть на вечеринке Слагхорна, пить шампанское и «наслаждаться» светскими разговорами с самыми льстивыми и надменными людьми в Хогвартсе. Гермиона выскочила из гостиной и побежала на вечеринку так быстро, как только могла. Спускаясь по движущимся лестницам, попутно врезаясь в студентов, она злилась на себя. Будучи ответственной девушкой, Гермиона порядком коробило от опозданий других людей. Но теперь она сама опаздывала и неслась как угорелая, переживая за сохранность макияжа и платья, на которые убила уйму времени, что не могло не раздражать. Она прибыла на вечеринку и, еле-еле отдышавшись после головокружительного забега по всему замку, просканировала комнату в поисках некоего блондина. Она почему-то не сомневалась, что Малфой принял приглашение Слагхорна: оба слизеринца, вероятно, находили совместное сотрудничество довольно выгодным, где зельевар получал от Малфоя спонсирование всех своих исследований и проектов, а Малфой — хорошую репутацию, которая после войны весьма и весьма хромала. Сама Гермиона пошла на вечеринку, потому что… просто потому что. Ей было всё равно, с какой целью старый лис пригласил её, героиню войны, и ей совсем не хотелось посмотреть на одного белобрысого идиота. Но Гермиона, будучи готовой увидеть Драко, всё равно вздрогнула, взглядом находя его высокую, обособленную от всех фигуру. Он стоял возле фуршета, выбирая закуски и попутно попивая из рокса* (увесистый стакан с толстым дном для виски) что-то янтарное и густое, смутно напоминающее огневиски. Рядом увлеченно щебетала Астория Гринграсс, но он не обращал на неё никакого внимания, полностью уйдя в себя. Видимо ему так же, как и ей, было скучно находиться здесь, выслушивать пустую болтовню напыщенных индюков, гордящихся своим статусом и происхождением, но не имея за собой никаких особых достижений. И да, ей нравилась сама мысль о том, что они с ним в чём-то похожи. Не помешана ли ты часом, Гермиона? Малфой поднял голову, её карие глаза встретились с серыми, и волнение, казалось, сковало всё тело. Глаза Драко пробежались по её телу издалека, и он медленно моргнул, прежде чем его челюсть отвисла. Грейнджер не могла чувствовать себя немного… самодовольной. Сегодня она принарядилась на славу: слегка облегающее платье ниже колен с открытой спиной, туфли-лодочки, которые великодушно одолжила Джинни, и совсем неброский макияж, слегка подчеркивающий глаза и губы. Даже зеркало, перед которым она прихорашивалась, впервые за долгое время похвалило её внешний вид. Так что Гермиона, чувствуя уверенность в себе и своей красоте, позволила себе кокетливо улыбнуться. Но Драко, к её огорчению, быстро пришёл в себя и отвернулся, так и не взглянув на неё больше. Пока он не видел, Гермиона не могла не воспользоваться ситуацией и оценивающе пробежалась по его внешнему виду: серые брюки, подчеркивающие красивые атлетические ноги, белоснежная рубашка, которая практически сливалась с его молочного цвета кожей, и такой же серый, как и брюки, костюмный жилет поверх рубашки. Гермиона должна была признать, что он выглядел очень элегантно и… солидно. Из обычного студента, ладно, чертовски красивого студента, он превратился во взрослого мужчину. Гермиона уже знала, о чём будет мечтать сегодня ночью, представляя, как будет расстегивать пуговицы жилета и рубашки и проводить ладонью по теплому поджарому торсу эфемерного Малфоя. Чувствуя нарастающее смущение, девушка поманила палочкой бокал шампанского и, сделав пару спешных глотков, попыталась успокоиться. Как там говорила Джинни? Расслабься и наслаждайся? Гермиона помотала головой и носом уткнулась в бокал, не смея не то что подойти, даже посмотреть в сторону фуршета, где ошивался он. Пару раз к Гермионе подходили молодые люди, видно, очарованные простыми косметическими чарами, и пытались заговорить, но она их мягко отваживала, собираясь провести этот вечер в гордом одиночестве. Уныние всё больше овладевало ею, и Гермиона, не выдержав скуки, беспардонно встряла в разговор парочки когтевранцев, спорящих о свойствах бодроперцового зелья и способах его улучшения. Ребята её тепло приняли, и она на какое-то время отвлеклась от собственных гнетущих размышлений. Но завидев ухмыляющегося Маклаггена, идущего в их сторону, Гермиона с сожалением бросила новоиспеченных знакомых, быстро ретировавшись. Ментальное здоровье было для неё гораздо важнее, чем даже самый увлекательный разговор в мире, а ещё одной встречи с этим мерзким и похабным типом её мозг, она знала, просто не выдержит. Гермиона снова оглядела комнату, ища в разношерстной толпе серые глаза. Всматриваясь в, казалось, бесконечный поток людей, в их яркие и необычные наряды, годные только для бала-маскарада, не иначе (волшебники, что с них взять), в сверкающий и богатый антураж помещения, она крепко зажмурила глаза, борясь с резью в них. Не найдя искомое, Гермиона немного нахмурилась. Её взгляд непроизвольно упал на дверь, видно, убаюканный мыслями о скорейшем уходе из этого тухлого места. Вдруг перед глазами мелькнула прядь белокурых волос и тут же скрылась в открывшемся проходе. Гермиона ещё сильнее нахмурила брови и пошла к двери. Да, она собиралась следовать за ним. И нет, она делала это для общей безопасности, а не для собственного удовлетворенного любопытства. «Мало ли что он задумал, нужно проверить», — прошептал жалкий, оправдывающийся голосок где-то на задворках сознания, и Гермиона поморщилась, чувствуя себя как Гарри на шестом курсе, то есть, другими словами, одержимым параноиком. Только если её друг был одержим подозрениями о том, что Малфой — Пожиратель смерти, то она… она была просто одержима Малфоем. — Так скоро уходишь, моя дорогая?— сказал профессор Слагхорн, фальшиво улыбаясь и загораживая ей путь собственной упитанной тушей. На секунда Гермиона захотела проклясть его, ведь она теряла драгоценное время. — Да, сэр, я просто очень устала. — Весьма жаль… Ты пропустишь самую интересную часть! Мистер Гибсон обещал презентовать нам улучшенное Зелье омоложения. А проверять его будут знаете на ком?.. Понятия не имею, даже знать не хочу. Что ж ты так медленно говоришь, быстрее! — …На мне, ты не представляешь! Это такая большая честь, ведь мистер Гибсон по праву считается одним из лучших экспертов-зельеваров в Англии. Конечно, после меня. — Слагхорн хитро подмигнул Гермионе, на что та скромно улыбнулась, стискивая зубы до предела. Мерлин, дай мне сил пережить этот вечер… — Дорогуша, всё в порядке? Ты какая-то бледная, может, тебе сходить к миссис Помфри? — заботливо поинтересовался профессор, и Гермионе, раньше не замечавшей за собой особой агрессии, отчего-то захотелось плюнуть в его обеспокоенное лицо. Гермиона наигранно-смущенно кивнула и, обойдя слегка ошарашенного Слагхорна, поспешила из комнаты, пока кто-нибудь ещё не норовил остановить её. Она в нетерпении огляделась и пошла по коридору, пытаясь найти его. Она увидела, как из-за угла показалась светлая макушка, и мысленно обрадовалась своей удачи. Малфой ещё не ушел! Поднявшись на цыпочки, Гермиона последовала за ним. Грейнджер напряженно шла по коридору, который, неожиданно, направлял в общежитие для старост, боясь быть обнаруженной. От волнения она даже забыла, что можно наложить на громко цокающие туфли заклинание Оглохни. Вместо этого она не придумала ничего лучше, как снять их и идти босиком. Холод каменных плит подстегивал её не хуже кнута, заставляя чуть ли не бежать за слизеринцем. Зайдя в гостиную, она услышала, как из ванной по правую сторону доносились приглушенные звуки. Гермиона в замешательстве нахмурила брови, подошла поближе и прижала ухо к двери. Какого черта она сейчас делает?! А если он в душе или справляет нужду? А что будет, если он выйдет, вот прямо сейчас, то что он подумает, увидев её в таком весьма однозначном положении? Но любопытство было сильнее, чем страх и привитые с детства нормы приличия, поэтому Грейнджер без зазрения совести решила открыть дверь. Подергав ручку, Гермиона догадалась, что на дверь было наложено заклинание Муффлиато. Конечно, он же волшебник, в отличие от тебя, которая забыла элементарные заглушающие и согревающие чары. Слегка раздраженная Гермиона пробормотала контрзаклинание без палочки, и заклинание тут же рассеялось. Из ванной доносились приглушенные стоны, и Грейнджер вся задрожала, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками. Используя ещё одно беспалочковое заклинание, она бесшумно открыла дверь. Заглянув внутрь, Гермиона увидела то, о чем и подумать не могла. О чем не смела мечтать. Зрелище, открывшееся ей, казалось, с силой впечаталось ей прямо в мозг, напрочь разрезая сетчатку, заставляя стискивать дверную раму до побеления костяшек, до оглушительного пульса в ушах и сухости в горле. Стоя у стены с плотно закрытыми глазами, потея и тяжело дыша, мастурбировал не кто иной, как Драко Малфой. Его ноги чуть подрагивали, а грудь возбужденно вздымалась, стоило ему провести по ней рукой, цепляя ногтем сморщенный от этих незатейливых ласк сосок. Её глаза пораженно расширились, а огонь внутри вернулся с полной силой, по новой начиная скручивать и лизать внутренности, как довольный, мурлыкающий от удовольствия кот. Каждая нейронная связь, каждая клетка серого вещества говорили ей уйти, пока она может, что это неправильно вот так подсматривать за кем-то. Но она, словно загипнотизированная, лишь провела глазами по его телу и остановилась на его впечатляющем мужском достоинстве, не смея не то что двинуться, моргнуть. Все мысли испарились, и она бессознательно облизнула губы, глаза потемнели от похоти и… жажды. — Грейнджер! — воскликнул Малфой, с силой надрачивая поблескивающий от естественной смазки член, чуть покручивая кулаком у конца. Капелька пота стекла по его виску, обогнув нервно бьющуюся синюю жилку и застыв на напряженной челюсти. Гермиона вздрогнула от его голоса, такого сильного и сексуального. Но тут она застыла на месте. Видел ли он её? Она вновь посмотрела на Малфоя, с ужасом ожидая увидеть скорченное в гримасе отвращения лицо, но его глаза всё также были закрыты в сосредоточении, пока он, округлив рот и нахмурив белесые брови, не кончил на стиснутую вокруг подрагивающего члена руку. Глаза Грейнджер в неверие расширились, хотя, казалось, куда больше. Он только что?.. Неужели… неужели он это сделал, он назвал её имя, когда подходил к концу?.. Она попыталась отступить назад, позорно сбежать, напоследок ухватив с собой воспоминания, на которые, она знала, будет потом сама постыдно кончать, как вдруг дверь скрипнула. Сука. Его голова, ожидаемо, дернулась в её сторону, а глаза расширились. «Дерьмо!», — было его первым словом, которое он, как ей показалось, обреченно выдохнул. Девушка стояла как вкопанная. Она могла различить разные эмоции в его серебристо-серых глазах: страх, шок, нервозность, смущение и немного… похоти? Наверное, остаточное чувство после оргазма. Её взгляд скользнул вниз и остановился на его члене. Должно быть, он понял направление взгляда чародейки и спешно попытался застегнуть молнию на брюках. Но прежде чем её разум успел хоть как-то отреагировать, Гермиона вошла в ванную и с важным видом подошла к нему. Она схватила запястье его руки, которая отчаянно пыталась застегнуть молнию, останавливая. Малфой с сомнением покосился на неё, видимо, переживая за её психологическое состояние. То ли выпитый на вечеринке алкоголь, наконец, дал ей в голову, то ли сам факт того, что её уже застукали, но Гермиона больше не чувствовала стеснение. Дорогой, ещё никто не падал в обморок от простой дрочки. Ты не представляешь, что я с тобой сделаю. — Какого чёрта! Ты… — начал он, но Гермиона явственно увидела его покрасневшие от смущения щеки. Да-а-а, почувствуй то же, что и я, милый. Гермиона поднесла его покрытую спермой руку к своему рту и лизнула один из пальцев. Его дыхание слегка сбилось, и он с недоверием наблюдал за ней, когда она взяла средний палец в свой горячий рот, мягко посасывая. Малфой чувствовал, как его член шевелится, когда он смотрел, как его палец проходит между её пухлых, мокрых от слюны губ, попадая в жаркую до невозможности глубину. Он на пробу нажал на её мягкий и гладкий язык, и Гермиона, сверкая глазами, слегка прикусила подушечку пальца. Низ живота ошпарило кипятком желания, и Малфой прикусил губу, пытаясь собраться с мыслями. «Это действительно происходит? Гермиона слизывает сперму с моего пальца или это просто очередная фантазия?» — думал Драко, всматриваясь в до боли знакомые черты лица личного видения. Сохраняя зрительный контакт, Гермиона провела пальцем по его, теперь вновь стоящему, члену. Малфой чуть не упал, он схватил Гермиону за плечи для равновесия, сильно сжимая их. Вероятно, после на коже остануться синяки, но Грейнджер, похоже, это нисколько не волновало. Она ухмыльнулась его реакции и снова погладила его достоинство. Он позорно всхлипнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон. Девушка медленно опустилась на колени, смотря на него снизу вверх. В карих глазах плескалось... обожание? У Драко отвисла челюсть. Хотела ли она?.. Он оказался прав, когда она провела языком по всей длине члена. Парень громко выдохнул и вздрогнул. Щеки горели, а ненасытный румянец, кажется, перекинулся теперь и на горло, сжигая белую кожу до основания, до костей; серые глаза потемнели, превратившись в бездонные туннели, где в конце ты не увидишь света, нет… только тьму, Грейнджер. Гермиона невинно взглянула на него, прежде чем взять кончик его члена в рот. Все мысли разом вылетели из головы, стоило этой чертовке обвести своим языком сверхчувствительную головку. Малфой зашипел и издал невольный стон. Если это гребаный сон, то я, пожалуй, утром вскрою свои вены нахуй, прямо в этой ванне. Гермиона глубоко заглотнула мужское достоинство, пошло причмокнув. Драко застонал, когда почувствовал, как его член слегка задели её острые зубы. А у тебя не только язык острый, да, Грейнджер? Он схватил её за волосы, пытаясь не причинить ей вреда, параллельно с этим наслаждаясь их мягкостью. Окрыленная Гермиона попыталась заглотнуть пульсирующий член ещё дальше, но громко закашлялась с непривычки, выпуская орган наружу и подавляя рвотный рефлекс. По её щекам невольно потекли слёзы, смешанные с тушью, с губ капала слюна, и Драко несдержанно застонал, прислонившись влажной от пота спиной к стене. Поднеся руку к её скуле, он любовно растер мокрую чернильную дорожку, наслаждаясь открывшимся видом. Зверь в груди сонно приподнялся, царапая когтями рёбра изнутри и утробно рыча. Плачь, малышка, не сдерживайся. Ему. Нужно. Больше. Потянув её голову на себя, Малфой буквально насадил её на член, больше не позволяя отстраниться. Его стройные бёдра начали судорожно двигаться, и Гермиона жалобно всхлипнула, стараясь подстроиться под его темп. Колени терлись о кафель, кажется, стираясь в кровь, но она не чувствовала боли. Внизу уже навязчиво ныло, требуя разрядки, и Гермиона, не способная получить желаемое, отчего-то всё равно ловила нереальный кайф. Драко уже чувствовал, что приближается к краю. Гермиона сильно сосала, побуждая его кончить. — Гермиона, — предупредил он, остро осознавая, что назвал её по имени. К чему эта условная дистанция между ними, созданная искусственным путем, когда они за последние десять минут успели сблизиться настолько сильно, что теперь, кажется, без хирургического вмешательства не разделить их толком? — Я собираюсь… ох… кончить. Убери свой рот, если не хочешь… — он оборвался, когда она начала играть с его яичками и одновременно с этим посасывать самый кончик. Драко вскрикнул от экстаза и кончил ей в рот, наматывая каштановые волосы на кулак, с силой сжимая их. Гермиона блаженно прикрыла глаза, ощущая солоновато-пряную жидкость на языке и, не брезгуя, сглотнула, оторвав рот от его члена. Она встала и отряхнулась, как вдруг Малфой с силой толкнул её к умывальнику. Гермиона вскрикнула, ощущая, как керамика больно впивается в поясницу, но затем затихла, не смея оторвать взгляд от расширенных зрачков напротив и кривой ухмылки, не предвещающей ничего хорошего. Помешательство, которое овладело Гермионой в самом начале всего этого безумия, стало постепенно сходить на нет, и она вдруг почувствовала ужас от того, что только что произошло. Ей было настолько сильно неловко, что хотелось провалиться под землю и больше никогда оттуда не выходить на белый свет. Но больше ей было неловко и тошно от самой себя, потому что… потому что ей несомненно понравилось. Малфой положил руки по обе стороны от её бедер, удерживая в «клетке». Пульс мгновенно участился, и Гермиона робко попробовала убрать его руки, чтобы пройти, но они были такими каменными и напряженными, что, казалось, будь она атлантом, а не обычной девушкой, всё равно не смогла бы их сместить в сторону. — Что это было? — спросил он её. В серых глазах Гермионе чудился не вопрос, а… насмешка? — Я-я не знаю, — честно прошептала она, с силой прикусывая чуть опухшую нижнюю губу, на которой всё ещё остался его вкус. — Почему ты сосала мой член? — спросил он её. Медленно приближаясь к ней, пока его тело не прижилась к ней вплотную, так, что Гермиона могла почувствовать легкий запах шампуня и мускусный запах самого Драко. Она тяжело вздохнула, стараясь унять бухающее в груди сердце. Почему это выглядело так сюрреалистично? Может, она находится в коме, и ей это просто снится? Но тогда почему прикосновения, ароматы, ощущения были такими реальными?.. Малфой наклонил к ней голову, и одна непослушная прядка упала на его вспотевший лоб. Сердце сжалось от какого-то щенячьего чувства, и Гермионе жутко захотелось убрать волосы с лица напротив, но она не смела двинуться под этим пристальным взглядом, который, казалось, видел её насквозь, саму её суть. Он был так близок, что она могла ощутить теплое мятное дыхание, касающееся её разгоряченных щек. Малфой мягко провел носом по скуле, томно вздыхая, от чего у Гермионы подогнулись ноги, и она судорожно вцепилась в его предплечья. Добравшись до уха, он лизнул его, чуть посасывая мочку и ввинчиваясь языком внутрь. Гермиона захныкала, не выдерживая накала эмоций. Драко соблазнительно усмехнулся, довольный полученной реакцией. — Что это было, Грейнджер? — Я действительно не знаю. — Её трусики с каждой секундой становились всё более влажными, пропитываясь её желанием насквозь. Она изо всех сил пыталась остановить это, сжав бедра, но колено, внезапно раздвинувшее её ноги, не давало ей этого сделать. — Тогда зачем ты это сделала? — спросил Малфой хриплым голосом, прижимая мочку её уха к своему рту. Гермиона жалобно застонала, слегка потираясь промежностью о чужое бедро, наблюдая за хищной улыбкой напротив. — Я слышала, как ты звал меня по имени, когда кончал, — на последнем слове Гермиона немного запнулась, отчаянно краснея. Она сама удивлялась своей прямоте, но сил на выдумывание оправданий не было. Малфой замер, даже, кажется, перестав дышать, и она боялась, что он набросится на неё и притворится, что это не так. Но то, что он сделал дальше, удивило её. — И поэтому ты решила меня так отблагодарить? Мерлин, — смешок сорвался с его губ, и Гермиона проследила за тем, как его кадык чуть дернулся, — я без ума от тебя, Гермиона, — прошептал он ей на ушко. Малфой посмотрел в её тёплые карие глаза и прижался губами к её губам, страстно целуя. На секунду она застыла, после начала отвечать взаимностью на его поцелуй. Девушка позволила своим рукам ощупать его тело, проводя по напряженным плечам и груди, и медленно снять с него уже порядком измятую жилетку. Он прервал поцелуй и внимательно посмотрел в глаза. — Ты уверена, что хочешь это сделать? Я имею в виду… — Гермиона не дала ему договорить. — Уверена, Драко. — Тогда давай перенесем это в мою спальню? — Гермиона кивнула, и он поднял её на руки. Она обхватила его торс ногами, крепко сжимая и чувствуя чужое возбуждение внизу, утыкающееся ей прямо во влажную промежность, и сдавленно выдохнула. Как же хорошо. Малфой тихо хмыкнул, крепко обнимая за талию, стараясь не уронить и не врезаться во что-то по пути. Но с елозящей по его члену задницей было, признаться честно, довольно сложно контролировать ситуацию. Драко уложил её на свою кровать, возобновив нежный поцелуй. Девушка продолжила раздевать парня, она нетерпеливо расстегивала рубашку, но пуговицы путались в дрожащих, как у алкоголика, пальцах. Зло рыкнув, Гермиона с силой потянула на себя ткань, и та поддалась с противным треском. Чертовы пуговицы посыпались на пол, но обоим было совершенно наплевать на это. Малфой тоже не отставал, он быстро расстегнул её платье, и она упало на пол, оставив её в нижнем белье. — Красиво. Как я и предполагал. — Похоть окончательно затуманила его разум. Сердце Гермионы словно подскочило к горлу от его слов. Брюки и боксеры также слетели на пол. Драко расстегнул застёжку её лифчика и снял его. Его дыхание сбилось, и он шумно выдохнул. Грейнджер покраснела и не смотрела ему в глаза. Он зацепил пальцами её трусики и стянул их вниз. — Извини, я... я не могу больше сдерживаться. Его член стал у её входа, и как только она собиралась что-то сказать, он вошёл внутрь. Гермиона вскрикнула от боли, Малфой испугался. — Ты девственница? — спросил он. Драко не хотел причинять ей боль, он уже собирался выйти, когда она заговорила. — Да, — смущаясь сказала она. Гермиона покраснела и отвела взгляд. — Эй, не смущайся. Я рад быть твоим первым. Я давно на это надеялся. — Он поцеловал её шею, слизывая дрожь желанного тела. — Правда? Но, похоже, я тебе не нравилась. — Я просто боялся быть отвергнутым, — вздохнул он. Малфоя кусал её шею, оставляя укусы и засосы. Гермиона застонала, когда боль внутри постепенно утихла и сменилась удовольствием. — Драко, начинай толкаться, — приказала она. Малфой улыбнулся и начал с нежных толчков, не желая причинить ей боль. Но он постепенно терял терпение. — Быстрее, пожалуйста! Малфой с радостью уступил её требованиям и начал быстро входить. Их стоны были громкими, оба тяжело дышали. Малфой неуклонно увеличивал темп, пока почти не врезался в неё. — Драко, я близко… — Я тоже… Давай кончим вместе? — Драко! — выкрикнув его имя, Грейнджер кончила вокруг его члена. Чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг его достоинства, когда она кончает, Драко тоже кончил с криком экстаза, наполняя её своей спермой. Он вытащил член и рухнул рядом с ней, тяжело дыша. Малфой натянул на обоих одеяла и прижал её к своему телу, целуя девушку в мокрый от пота висок. — Это было потрясающе! — Согласен, — устало вздохнул он. — Сегодня ночью я буду спать спокойно. — Почему? — Потому что моя фантазия стала правдой и больше не будет меня преследовать, — сказала она с удовлетворенной улыбкой. — Хах, в следующий раз можешь подрочить за меня, — ухмыляясь сказал Драко. — Я не против, — неловко смеясь, сказала она. — Будешь моей девушкой? — нервно спросил он. — Да…