в пакете

игорю грому 12 лет - он сильный, храбрый и самый-самый… тревожный. сидеть в тишине после семи разгромно-громких уроков игорю было невыносимо, поэтому, только он вернулся со школы, сразу врубил телевизор - попал на какой-то канал с новостями, видимо, папа утром смотрел; решил не заморачиваться, бросив пульт на диван. пошёл разогревать еду. за время, в которое день перетёк в поздний вечер, от вчерашней (пере)жаренной картошки в тарелке не осталось и следа, а новостная передача успела закончиться, вместо неё начался средненький сериал про деревенскую драму. изменилась и ситуация за окном - стихли детские крики, сменившись взрослыми, солнце закатилось за горизонт, потихоньку начали загораться уличные фонари… обстановка была почти что располагающая ко сну, очень расслабленная, поэтому на стук игорь отреагировал не сразу… но пришлось - потому что от долбёжки задрожал потолок. игорь дёрнулся и обернулся назад. картошка внутри детского пищевода чуть поднялась вверх. на пару секунд звуки затихли, игорь даже успел понадеяться, что ему показалось (или что стучали совсем не к ним, а к соседям), но потом раздалось манерное и раздражённое: — костян, ты там вообще без бошки спишь что-ли, а? «к папе…» — и это осознание и понимание ничего хорошего не означало. потому что… ну… какие хорошие люди решат навестить взбалмошного полицейского вечером пятницы…? снова стук - несколько уже более слабых ударов по середине двери. игорь медленно поднялся с дивана, благо, что тот не заскрипел (с - сноровка!). аккуратно подкрутил звук на телевизоре. по пути к двери успел подцепить пальцами старый отцовский зонт - тяжёлый, с увесистой ручкой, добротный… открывать гостю игорь не собирался, это на случай… на какой-нибудь, в общем, случай. одно ясно точно - просто сидеть на месте игорю было куда страшнее, чем… в глазке показался сильно искривленный выпуклой линзой мужчина с модной причёской. в целом, если вспомнить голос, которым он звал отца, «костяна», примерно такого человека игорю и надо было бы представить, но… опавшая на пол штукатурка сделала немного другое впечатление - и гораздо раньше. и очень зря. игорь аж осел как-то в плечах. сдулся. думал, там бандиты какие, дядьки широкие… а этот… в пальто… никакой-не-бандит снова громко застучал по двери. игорь отшатнулся, а потом, «шатнувшись» обратно, совершенно нерационально и громко, не своим голосом будто, спросил: — чё вам? и тут же в глазок глянул. мужчина нахмурил брови и чуть прильнул к двери. — костя? — нет. — а кто? — а вы кто? — коллега, — мане-е-ерно. игорь хмыкнул. в целом, если бы хотели застрелить, уже бы давно… поэтому он аккуратно, не снимая цепочки, приоткрыл дверь. зонта из рук не выпустил. — о, точно, — ухмыльнулся, пристроившись к щели, — сына! …игорь кивнул. — а папка дома? нахмурился. — да мне с ним поговорить просто надо… пустишь в тепле подождать? хотелось сказать: «нет, не пущу», хотелось сказать: «сейчас октябрь, отопление ещё не включили», но игорь не сказал ничего. лишь шаркнул цепочкой и пошёл (спиной назад, лицом к мужчине) искать медали и прятать их. если уж и убьют, то хоть медали останутся. — чайку нальёшь? — спросил мужчина из прихожей. игорь, расправившись с задачей, вышел к нему… всё ещё держа в руках зонт. посмотрел снизу вверх чуть с прищуром. — та ты не боись меня. как зовут тебя? — игорь гром константинович. — ну и вот игорёк, мы знакомы уже почти. а я юра смирнов. ну так чё, чаю нальёшь? игорь хмыкнул. мужчина этот вызывал в нём смешанные чувства. — налью. — моло-одчик, а я тебе щас историй служебных расскажу! — и повесил пальто на крючок… пакет же, который он все это время держал в руке, поставил на пол. *** в прихожей пахло… странно. будто в два раза более сбито и табачно, чем обычно. нахмурился, приготовился уже было к допросу… как вдруг нос уловил другой запах, более спиртовой, одеколонистый, а на глаза попалось пальто. чёрное, длинное. слишком расхлябанное, расслабленное и гладкое для любого человека в этом районе точно… но не для него. что к чему константин уловил именно в этот момент, но для понимания сути пришлось чуть-чуть… постараться. как минимум — прислушаться. окончательное и бесповоротное уверование — эта фраза: — … и вот я, короче, лежу на снегу, ветер, край лесополосы, и думаю: надо машину покупать. — шутите. — вот те крест! — и именно в этот момент из прихожей вырулил гр… — о, гром!.. старший, — ухмыльнулся в моменте… и заткнул костю ещё до того, как тот успел что-то сказать: — а я тебе там рубашку занёс. ну… ты понял. и гром понял... но только один. старший. младшему же только и осталось, что обернуться лицом к отцу и с удивлением для самого себя проследить за тем, как по отцовским щетинистым щекам расползся… румянец.