Белый лотос в цвете синевы

Бульк. Именно с этим звуком над толщиной синего покрова на долю секунды показался полупрозрачный плавник, подмигивая солнцу своим блеском и вновь исчезая, оставляя за собой лишь небольшую рябь на воде. Но и та вскоре разгладилась, смешавшись с тактом морских волн. «Плавник» двигался быстро, изгибаясь полувосьмёркой, ловко проскальзывая между коралловых рифов и скал, словно тоненькая неуловимая струйка дыма. От яркого света планктона и люминесцентных рыб, чешуйки плавника играли то карминовым бликом, то неоновым жёлтым с уловимыми оттенками циана, а то вовсе становились цвета индиго, теряя весь свой блеск. Времени оставалось совсем немного, а потому плавник ускорялся и с каждой минутой его окутывало все большее количество прозрачных пузырьков, которые, не в силах угнаться, позволяли уносить себя течению далеко-далеко, оставаясь белёсой дымкой, пока и та не станет частью океана… — Мин Юнги! «Плавник» моментально замер. Вдохнув полной грудью, тот подплыл к голосу, звавшему его. — Ты опоздал. — Юноша скрестил руки на груди и недовольно выдохнул жабрами на шее, выпуская десяток маленьких пузырьков. — Прости, но я же почти успел? — Юнги почесал затылок, с улыбкой задав глупый вопрос, хотя ему уже вынесли вердикт «опоздал», а затем добавил, — ты сегодня очень красивый. Юноша перед ним действительно отличался изящным лицом со слегка пухлыми щёчками, придавая юноше детские черты в купе с мягкими, вьющимися на концах, розовыми локонами, украшенными серебряной подвеской с карминовой бусиной, что свисала на прямой и длинный лоб, слегка покачиваясь от течения. — Юнги, ты не отделаешься парой сладких фраз! — фыркнув, Чимин вздёрнул подбородок и с силой разрезал хвостом воду, отправляя в сторону собеседника несколько больших пузырьков, но те, увы, даже не достигли чужого тела, но если бы и достигли, то могли только приятно окутать и раствориться следом. Юнги тоже был русалом с мощным хвостом, который точно также, как хвост Чимина, зарождался блестящей чешуёй с прозрачной юбочкой, как у медуз, чуть ниже впадинки на животе. — Значит, ты простишь меня, если я приложу чуть больше сил? — русал улыбнулся, — я опоздал, потому что готовил для тебя подарок, — Мин с нежностью взял руку Чимина в свою и погладил мягкую кожу. — Подарок? И где же он? — глаза русала тут же засияли, забыв обиду. — Я покажу тебе его чуть позже, ладно? Сейчас у нас есть другие дела, ты не забыл? — Юноша хохотнул и чмокнул своего возлюбленного в щёчку, от чего тот заулыбался и две ямочки на щеках, словно проснувшись ото сна, показались во всей своей красе. Чимин и правда чуть не забыл… Просто рядом с ним, с этим до невозможности красивым, таким волнительным, до страстных огней, до звёздочек в глазах, статным русалом по имени Мин Юнги, он потерял себя, упав тысячей песчинок в самую глубокую яму, и каждую из этих песчинок Мин Юнги заботливо собрал в свою ладонь и возродил его… забрав и душу, и сердце, словно демон, без промедления. Чимин по-настоящему сходил с ума. Поэтому просто не мог злиться дольше одного короткого мгновения, прямо как сейчас. — Помню, я ведь и сам приложил к этому руку, — гордо похвалился Пак и, сильнее сжав чужую руку, направился прямо во дворец, откуда следом они и попадут на торжественное событие. Празднование цветения Белого лотоса. Это был важный день для всего подводного мира, к нему готовились несколько месяцев, а отмечали каждые двадцать лет. У этого народа было поверье, что если в день самого первого празднования в жизни русала или русалки лотос окажется белым, то жизнь будет счастливой и полной удачи. Здесь же стоит добавить, хоть в названии праздника и есть часть «белый лотос», но далеко не каждые двадцать лет этот цветок показывался на дне океана, часто взгляд русалов встречал голубой цветок, символизирующий победы духовного над чувственным. Он благоволил мудрости и знаниям, обещая эпоху процветания и познания мира. Розовый лотос был знаком божественным и символизировал рождение необычайно сильного, могущественного существа. За розовым цветком шёл красный — чистота сердца, символ любви и деторождения. И самый редкий — белый лотос, почитался больше остальных, так как принадлежал богине «Белая Тара». Русалы считали, что она избавляет от опасностей и дарит долгую жизнь без мучений. Помимо цвета, учитывалось ещё количество лепестков в цветке и даже то, как он упадёт! Чем больше лепестков, тем мощнее отразится сила цветка. Например, если он опустится лепестками вниз, то это плохой знак и всё предначертанное обратится вспять — красный цветок принесёт раздор, а белый — смерть… В этом году главная роль в церемонии была отведена Чимину. Никто другой и не мог бы её провести, потому что к ней допускались только члены королевской семьи. Когда они оказались рядом со дворцом, их молчаливо поприветствовали взрослые русалы в золотых латах с трезубцами, что неустанно оберегали Его Величество и коралловый дворец. — Отец, мы прибыли! — старый русал с золотыми и серебряными прядями волос поднял взгляд на юношей, на поиски которых он уже собирался отправить пару помощников. — Приветствую, Ваше Величество! Мин Юнги одарил Владыку лучезарной улыбкой. Тот нахмурив брови, изрёк: — Молодому принцу не пристало опаздывать, церемония вот-вот начнётся. — Прости, отец! Возникли непредвиденные обстоятельства. Прошу, не серчай, все приготовления уже совершенны… Русал нахмурился сильнее, но почти сразу несколько складок меж бровей разгладились. После осмотра внешнего вида своего сына складки снова сгрудились вместе, вынуждая его задать вопрос: — Ты уверен, что готов? — Простите, Ваше Величество, это моя вина, — решил вмешаться Юнги, принимая удар на себя. Хотя он всегда нравился Владыке, но всё же это был ответственный момент, Мин не хотел, чтобы юноша рядом с ним разволновался. Старый русал вздохнул и кивнул в сторону, давая понять, чтобы те закончили начатое. Чимин залился румянцем, покорно отдал поклон и, вновь схватив за руку своего русала, поплыл по длинному коридору из золотистых минеральных наростов, на ощупь гладких, словно мрамор. Юнги следовал за ним, пока они не добрались до покоев принца. Времени оставалось действительно мало, поэтому не теряя его, Чимин сразу обратился к тяжёлому зеркалу, осматривая себя с головы до хвоста. Вся одежда и украшения заботливо лежали рядом. Но Мин Юнги решил отличиться и помочь своему возлюбленному. Подплыв сзади, он ласково погладил худые плечи, невесомо оставив поцелуй на тонкой шее. Накинув газовую вуаль сиреневого оттенка сверху и помогая ту расправить, он пригладил сеточный топ, расшитый цветными камнями и жемчужными бусинами, пройдясь по животу рукой. Улыбнувшись смущённо в отражении, Чимин поластился макушкой, словно кот, но тут же пригладил короткие пряди и снял своё привычное украшение, вместо него вогрузив массивную диадему с длинными скрученными ракушами, меж которых жемчуг сплетался с золотыми бусами в тонкие красивые полосы, а из центра шли две ещё более тонких ниточки белых камней с циановым камнем в центре, обрамляя светом лоб Чимина и прячась за розовыми ушками. Взяв со стола золотой пояс с множеством переплетений металлических лепестков, Юнги закрепил пояс на талии возлюбленного, снова аккуратно прижимаясь и оглядывая пару в зеркале, после чего произнося с придыханием: — Ты прекрасен… — Знаешь, что ещё более прекрасно? — Что? — Когда ты вот так меня обнимаешь. Юнги было сложно себя сдержать, чтобы не стиснуть эту маленькую жемчужинку в своих объятиях. — Люблю тебя, золотце. — Я тоже люблю тебя, Юнги… Мин склонился к уху русала, едва касаясь того губами. — Всё будет хорошо. Голова в отражении слегка кивнула. Вскоре до их слуха донеслось мелодичное звучание океанического оркестра. Чимин выдохнул и отстранился. Мин улыбнулся и оставил своего возлюбленного собраться с мыслями. Чимин очень хотел, чтобы в первый раз проведения церемонии ему выпал белый лотос, как знак благословения. Но ещё больше он боялся, что пойдёт что-то не так… Последние два раза прошли не очень удачно… Что довольно сильно отразилось на духе жителей. Откинув подальше дурные мысли, Чимин принял уверенное выражение лица и направился к другому концу коридора, проплыв по которому перед ним оказалась шторка из длинных морских водорослей. Улыбнувшись, Чимин проплыл сквозь неё. Его появление взорвалось бурными аплодисментами. — Приветствую всех на праздновании цветения Белого лотоса! Мы ждали этого дня двадцать долгих лет, — когда Чимин заговорил, оркестр немного стих. — Цветок, что принёс северный ветер, вот-вот опустится… но пока этого не произошло, давайте вспомним, с чего все началось! Каждые двадцать лет один из членов королевской семьи вновь и вновь пересказывал старую историю, как к королю и королеве опустился прекрасный белоснежный цветок лотоса, а те в свою очередь вернули его на поверхность, спасая от утопления. В тот же миг лепестки засияли и на месте цветка появилась девушка с кожей более снега, с лицом прекраснее Афродиты, с голосом нежнее, чем у самой изысканной певицы… То было явление богини. За спасение она даровала им свой цветок, который каждые двадцать лет должен был предсказывать судьбу… Да, он не обладал мощью даровать процветание, на самом деле он просто был предвестником недалёкой судьбы… Стоило ли винить тех, кто проводил церемонию, если что-то шло не так? — Смотрите, лотос! На трибунах русалы один за другим стали указывать наверх, на самую светлую часть океана, где уже и правда виднелось блеклое очертание цветка. Чимин стоял на площади в ожидании этого момента. Чем ниже опускался цветок, тем тише становился оркестр, пока совсем не стих. Русалы то голосили в голос, то, наоборот, задерживали дыхание и старались наклониться назад, будто бы желая отдалиться, чтобы не спугнуть цветок. Созревший лотос опускался. Пятнадцать метров, десять, восемь… Чимин задержал дыхание, внезапно вокруг всё застыло в тишине. Только бурые водоросли, что росли по краям «сцены», где стоял Чимин, плавно покачивались в такт течению. Лотос слегка застыл и поравнялся с головой русала. Чимин плавно потянулся руками к цветку, делая несколько медленных обтекаемых движений вокруг него в форме восьмёрки, начиная с макушки и завершая к короткому корню. Подняв слегка согнутые кисти внешней стороной друг к другу, он распрямил ладони, соединяя мизинцы вместе, формируя подобие сосуда, чтобы позволить лотосу опуститься прямо в нежные ладони. Только когда цветок коснулся его рук, Чимин выдохнул, нашёл в толпе взглядом Юнги, тот ему улыбнулся, он улыбнулся в ответ, а после изрёк: — Розовый лотос, 12 лепестков! Нас ожидает появление чуда! Толпа зааплодировала. Чимин с сияющей улыбкой сделал несколько кругов вокруг платформы, чтобы показать всем лотос. Розовый... тоже был неплох. Но внезапно внимание толпы привлекло что-то наверху. — Смотрите!.. Что это? —… Рыба? — Нет… это же… Это! Чимин поднял голову, всматриваясь в просветы. Десятки тёмных пятнышек направлялись прямиком к нему. Медленно. Точно также, как… — Лотосы! Вокруг началась суета, дети русалы заголосили, взрослые были не менее шумными. Вот уже более сотни лет опускался только один лотос, а здесь уже насчитывалось четырнадцать, нет… семнадцать… Их число всё росло и росло! Чимин не мог сдвинуться со своего места, потому что был главной фигурой в церемонии. Он ждал. — Всем успокоиться! — голос Его Величество эхом раздался по дну океана, заставляя всех замереть, даже водоросли и мелкая рыбёшка, казалось, застыли… Первый лотос не заставил себя долго ждать и показался перед лицом принца. Его сердце забилось сильнее. — Белый лотос! Принц принял решение позволить цветам укрыть собой дно коралловой подмостки. Чтобы завершить церемонию, он поспешил к статуе Владыки в центре и вложил цветок ему прямо в раскрытые ладони. К тому времени уже пять цветков лотоса успели опуститься почти ко дну. Чимин глубоко выдохнул. Они все были белыми… Никто не решался заговорить, все молча наблюдали, как покров из лотосов плотной пеленой застилает всю землю вокруг статуи и самого Чимина. Спустя время, когда последний цветок приземлился, кто-то с трибун выкрикнул: — Сто! Сто белых лотосов! Чимин замер. Сто белых лотосов... Никогда он не слышал о чём-то подобном. Даже лицо старого русала изображало удивление, восторг, хмурость, сомнение и, наконец, вновь удивление. Эти эмоции сменялись на его лице друг за другом, но со стороны казалось, что его лицо застыло лишь в одной гримасе без каких-либо изменений. Юнги тем временем подплыл к Чимину и взял того за руку. — Счастливого цветения дня белого лотоса! Тут до Чимина дошло. Это был… Юнги. Удивлённые глаза русала расширились ещё больше. Он не знал, что и думать! В его голове роилось столько мыслей. Как, откуда он взял эти лотосы? Когда только успел… Карие глаза наполнились влагой, а сердце безграничной теплотой и любовью. Ему на ум пришли слова, которые сказал Юнги примерно месяц назад. Все тревоги вмиг улетучились. — Спасибо тебе… Но всё же скажи, как? — Это будет моим маленьким секретом, — он лишь расплылся в улыбке. Чимин качнул головой. Отпустив руку юноши, он хлопнул в ладоши и громко произнёс: — Сто белых лотосов и один розовый обещают мир, покой и процветание на долгие годы! Чудо уже свершилось! — Чимин ни за что не признается, что Юнги приложил к этому руку. Это будет их секрет.

***

Месяц назад. — А если я не справлюсь? Если лотос упадёт лепестками вниз… если… — голос дрожал. — Чимин, — тёплая рука мягко коснулась щеки. Юнги недолго помолчал, прежде, чем продолжить. — Какой бы итог не был, никогда не забывай, что… мы сами можем сотворить свою судьбу, мы можем разрушить все мосты и построить новый… единственно верный, тот, что нам нужен! Мы сами.

***

Немного позже Чимин подумал, может не стоит им так цепляться за какое-то поверье, ну и пусть оно соблюдается уже более пяти сотен лет, пусть почитается всем царством…. Что с ними станет дальше, если они будут цепляться все время за веру и надежду в лучшее? Что с ними станет, если и дальше почитать богов, вручив всю ответственность за свои жизни в их руки? Что станет… если они так и останутся? Чимин не хотел узнать ответ на этот вопрос. Поэтому, пожалуй, он сам как следует постарается, чтобы в их царстве всегда царили порой и процветание. Вместе с его навсегда единственной любовью, с его светом.