Полумрак

Гостиная Гриффиндора была, наверное, одной из самых теплых комнат во всем замке. Но если раньше там вечно стоял гул разговор, все присутствующие обсуждали что-то, смеялись, то сейчас все сидели «кучками». Диван перед камином, на котором обычно теснились гриффиндорцы (фраза «в тесноте да не в обиде» звучала там как минимум раз в день) пустовал. Симус и Дин Томас вечно косились на Гарри, подначивая, по всей видимости, других гриффиндорцев, рассказывая сплетни из «Пророка». Но пока им было не до этого. Золотое трио сидело на кресле рядом с окном. Левитирующий пергамент, источник тепла для них, почти превратился в уголёк. – Ничего в этом году не радует. Даже шляпа – призывает объединиться перед лицом общего врага. – Уизли барабанил пальцами по окну. Гермиона и Гарри промолчали. Осень в Хогвартсе ощущалась отчётливо. Возможно впервые за столько лет учебы они стали обращать внимание на погоду. Непрекращающиеся дожди, сильный, при этом холодный, сковывающий движение ветер, отсутствие солнца, серость. Вечные облака. Туман, который не давал возможности увидеть что-то дальше вытянутой руки. Пусть Гермиона и расписала себе план обучения на этот год, начала писать план подготовки к экзаменам, но что-то внутри подсказывало – ей не понадобится ни один из них. Строить перспективы, да и в целом, полагаться на что-то, даже на себя, было очень опрометчиво. Война была близко. Никто из них не знает, каково это – быть на войне. Каково быть частью этого мира, каково разделять людей, окружающих тебя, каково видеть смерти, ощущать этот груз на своих плечах. – Я уверен, что Малфой теперь один из них. – Гарри, опять?! – Грейнджер, которая сиюминутно отвлеклась от своих мыслей, вскинула руки. – Гермиона, да как ты не понимаешь? Тогда, у Мадам Малкин, он не дал закатить рукав. Рукав на левой руке, потому что там метка. Думаешь он пришел в «Горбин и Бэрк» новый череп купить? Ты все видела своими глазами. – Я же сказала, что я не знаю, что видела, Гарри! – Ясно одно, за ним нужно смотреть гораздо пристальней, чем раньше. Иначе в один из дней у Гарри будет сломан не нос, а что-нибудь похуже. – Уизли усмехнулся. Пытался разрядить обстановку этой фразой. – Рональд, ты такой позитивный! – Гермиона придвинулась к друзьям, чтобы никто из присутствующих в гостиной не услышал. – Я думаю, что Малфой вряд-ли может оказаться пожирателем смерти. У него столько людей вокруг, Гарри, зачем ему Драко? Захотелось собрать всю семью Малфоев вокруг себя? – Не знаю, Гермиона. Я вообще ничего не знаю сейчас. Ещё и шрам болит...– Поттер убрал пряди, прикрывающие шрам на лбу, и аккуратно потрогал его. Грейнджер вскинула брови. Так она выражала эмпатию. Гермиона предлагала сварить для него сыворотку, что-то вроде магловского обезболивающего, но он отказался. Она видела, как Гарри летом в Норе просыпался в поту из-за кошмаров. Как же она испугалась, когда увидела это впервые, несколько лет назад...Но то, что происходило сейчас – сейчас кошмары только усиливались, а шрам болел все сильнее и сильнее. А значит и Тёмный Лорд становился сильнее. – Отец говорил с Люпином, – Аккуратно начал Рон. – Кингсли сказал, что в Министерстве тоже не всё гладко. Пожиратели резко стали главами нескольких управлений...Говорят, что они стали вербовать людей. – Ну конечно, что они ещё будут делать. Надо узнать, что замышляет Малфой и что он искал в «Горбине и Бэрке». – Гарри... – Гермиона, ты сама знаешь, к чему всё ведёт. – Он намекал на войну. – Если не хочешь мне помогать, то можешь отойти, я не заставляю тебя. А сейчас я иду спать, доброй ночи. – Доброй ночи...

***

–Малфой. Северус схватил Драко за запястье. – Это не шутки, то, на что ты согласился, это не шутки, Драко. Он может убить тебя в тот момент, когда захочет. Твои эмоции и психи ему не важны. – Профессор, уберите руку. Снейп и Драко смотрели друг другу в глаза. – Я справлюсь, не беспокойтесь. – Твое ехидство не сможет объяснить Нарциссе почему её сын умер. Снейп знал куда бить. – Вам не придется объяснять ей это. Я уже не ребенок. – Драко почти прошипел эту фразу. Он ненавидит, когда прилетают мать. – Ты думаешь, сходил в «Горбин и Бэрк», запугал людей там, и всё – дело за малым? Малфой, не надумывай. – Снейп подошёл вплотную к парню. – Убийство это не так легко, как ты думаешь. – Профессор Снейп, – Драко выдернул запястье из рук мужчины – Я обязательно скажу вам, если что-нибудь пойдет не так. Малфой вышел из класса Защиты от тёмных искусств. Это, вероятно, последний год обучения в Хогвартсе. Малфой был ближе всех к войне. Представьте шестнадцатилетнего парня, сидящего на всех собраниях пожирателей. Представьте, как на глазах у этого парня убивают людей, мучают их, применяя Круциатус. Малфой жил в одном доме с Волан-де-Мортом. Кто-то боялся произносить его имя, а Драко жил с ним. – Кровь единорога. Портрет отодвинулся и Малфой зашёл в гостиную. В просторной комнате сидело несколько ребят с пятого курса, несколько третьекурсников, но Драко не заметил их и пошел в сторону спален. – Друг! Блейз шел прямо на Малфоя. – Выглядишь поникшим. – проговорил парень, здороваясь с Малфоем. – Снейп опять капал на мозги с экзаменами, ничего такого. – Он гулко выдохнул. – Старик как всегда! Тебя Макгонагалл искала, кстати. И Пэнс тоже. – На второй он сделал акцент, посмеиваясь. – Макгонагалл? – Поймала в коридоре, попросила сказать тебе, чтобы ты зашёл к ней до конца дня. – Ладно, спасибо, Блез. Второй подмигнул и скрылся за поворотом подземелья. Закрыв дверь комнаты, Драко рухнул на кровать и зарылся руками в волосы. Только с недавних пор он понял насколько важно слушать тишину, насколько лечебным эффектом может обладать молчание. Иногда ему нужно выдохнуть. Цвет его лица сменился с фарфорового на серый, щеки болезненно впали, а глаза, серые, с огоньком, стали стеклянными. Слабость во всем теле стала чем-то само собой разумеющимся. И это только за полгода. Малфоя спасали тонизирующие сыворотки. Спасали от заметных последствий недосыпа (отсутствия сна, точнее), ведь иначе он вряд-ли мог бы оставаться в сознании каждый день. Но ему хватало сил писать письмо матери, в Малфой Мэнор. Его любовь к ней не позволяла оставлять Нарциссу наедине со своими мыслями. Хотя вряд-ли можно было назвать письмом то, что он писал. Это был скорее отчёт о том, что он жив, что-то вроде: «Мама, чувствую себя неплохо, скоро зачёт по травологии. Надеюсь ты в порядке. Жду ответа, Драко». Он вспомнил о последнем написанном письме. Встав с кровати, он снял с себя мантию, сменил рубашку на кашемировый черный свитер. Малфой в последнее время не выносил смотреть на себя в зеркало, но приходилось. Выдвинув шкафчик на рабочем столе, он достал небольшой значок с эмблемой факультета и прицепил его к свитеру. Сначала отправит письмо, а потом к Макгонагалл.

***

– Мистер Малфой, профессор Снейп сказал мне, что вы изъявляли желание быть старостой в этом году. Ваша успеваемость вполне соответствует этой должности. Снейп захотел, чтобы я стал старостой... Пытается создать образ приличного студента? – Профессор Макгонагалл, вы же знаете, что в прошлом году я также был старостой, зачем вызывать меня, достаточно было обсудить этот вопрос с профессором Снейпом. Даже сам Малфой почувствовал весь снобизм в голосе. – Видите ли, профессор Дамблдор, начиная с этого года, решил, что старосты старших факультетов должны жить в отдельных спальнях, а не только иметь отдельные купе в поезде и отдельную ванну. – Извините, профессор, меня задержал профессор Флитвик. Девушка поспешно закрыла дверь, резко опустилась на стул, подбирая полы мантии, только потом обернулась на второго человека. Грейнджер и Малфой. Что? – Ничего страшного, мисс Грейнджер. Я лишь просветила мистера Малфоя относительно рассказанного мною вам днём. – Гермиона, которая до сих пор находилась в шоке от такой компании, кивнула. – Так вот, вы, мисс Грейнджер, и вы, мистер Малфой, будете жить в одной спальне.