Хо-хо-хо чтоб вас всех!

      Ночью был сильный снегопад, который к утру перешел в красивый полет маленьких снежинок. Солнце роняет свои лучи и заставляет снег блестеть еще больше. Он, мимолетно кружась, покрывает белой пеленой землю, крыши домов и сухие деревья. Нетронутые поля становятся словно усыпаны белым золотом.       Трескучий мороз заставляет Итана Уинтерса проснуться. Он не чувствует на себе одеяла и чужого тепла за спиной. Сон никак не отпускал, и поэтому Итан пытался довериться другим органам чувств, кроме зрения: «Холодно. Ноги замерзают.» — думает тот про себя. Вдруг, на лицо мужчины прилетает несколько снежинок. «Нос почему-то мокрый и холодный» — ворчит он, вытирая его краешком одеяла. — Нос мокрый! — Уинтерс резко вскакивает и бросает взгляд в сторону незакрытого окна из которого засыпало снегом все подвальное помещение. Первой реакцией было: «Твою мать! Зима пришла!» и за ней последовал радостный возглас. — Зима пришла!!! — который разлетелся по всей фабрике.       Быстро укутавшись в одеяло, Итан выбегает из комнаты в одних трусах. Он пытается найти Карла, чтобы оповестить его о новогоднем времени года. Недолго порыскав по фабрике, тот решает выйти на улицу и посмотреть, насколько изменилась вчерашняя грязная слякоть на белоснежный пейзаж.       Первым таким изменением была тяжелая дверь — ее просто завалило! Но приложив немало усилий, та поддается и Уинтерс чуть ли не улетает лицом в снег. Он обтирает плечи руками от холода и слепнет при виде белого снега, что напоминает сахарную вату. Итан уже хотел снова скрыться за дверью, как заметил жителей деревни, что словно муравьи — трудятся не покладая рук, а дети мешаются им под ногами и играют в снежки.              Действительно наступила зима. Прошел почти год, с того момента, как Итан, по воле судьбы, оказался в этой деревне. Передавая Розу в руки Криса, Итан попросил не взрывать деревню, ведь тогда он сможет восстановиться. Рэдфилд соглашается, оставляя уже холодное тело на мосту. Уинтерс, как он и сказал, восстановился благодаря мегамицелию вместе с другими лордами деревни. И понимая, что он больше не сможет вернуться к человеческой жизни, тот примыкает к Гейзенбергу и завязывает с ним дружеские отношения, которые со временем перетекают в романтические.       Но несмотря на то, что Уинтерс все-таки нашел свое место в плесневой жизни, он все равно вспоминал о своей девочке. «Роза, интересно, как она там без меня?» Погрузившись в теплые воспоминания, Итан не замечает, как дверь сзади него начинает жутко скрипеть.       Он обращает внимание, только когда слышит тяжелое «Хо-хо-хо!» над ухом. Мужчина быстро оборачивается и уже хочет увернуться от не существующего удара, но вовремя понимает, что это Карл в костюме Санты, или как его называют в Румынии — Мош Крэчуна. — Блять! Карл, ты меня напугал! — Итан посильнее закутывается в одеяло. — Прости, я думал, что ты меня услышал. — Уинтерс молчит пару минут, подробнее разглядывая новогодний наряд.       Нельзя было сказать, что костюм шёл Гейзенбергу, но и сказать, что тот плохо сидит, будет ложью. Просто Карл был не Деда-Морозного телосложения: он был высок, подтянут, всего лишь с легкой щетиной, а не с суровой многолетней бородой. Да и солнечные очки придавали не то добродушное настроение, исходящее от Санты. В общем, образ, к которому все привыкли — толстый дедушка добряк — изменился на его молодую версию. Но несмотря на все различия, красный цвет с белыми вставками, а также кушма и постолы, придавали схожесть со всем известным образом. К тому же, этому костюму был не первый год, что добавляло старины. — Не рано ли еще для Санта-Клауса? — поинтересовался мужчина. — Нет, не рано. И здесь он не Санта, а Мош Крэчун. — поправил того Гейзенберг. Итан чихнул. — А кем тогда я буду на Новый год? — Чих повторился. — Судя по цвету твоего носа, ты будешь оленем Рудольфом, если сейчас же не зайдешь на фабрику. — указал на нос Карл и щелкнул по нему пальцем. — Да ну тебя! — обиженно, Уинтерс в последний раз взглянул на оживленную деревню и, переминаясь, словно пингвин, скрылся за железной дверью.       Гейзенберг лишь наигранно рассмеялся и последовал за ним. ***              Итан переоделся, поставил чайник и съел завтрак, недавно приготовленный Карлом. Медленно поедая омлет, который напоминал елку из-за посыпанной сверху зелени, он задумался. А действительно, как празднуют Новый год в деревне Миранды? Видимо это очень значимое событие, раз Гейзенберг вырядился в костюм Мош Крэчуна уже в середине декабря.              Итан стал вспоминать, как они праздновали Новый год с Мией и Розой. Маленькая девочка ползала по полу и катала пластиковые, блестящие шарики, пока мама вешала гирлянду. Отец семейства в это время паковал подарки для своих девочек: плюшевую обезьянку, которую так любит Роза, и плед из шерсти альпаки. Мия любила сидеть вечерами в кресле, читать сказки Розе и укутываться вместе с ней в одеяло. Посмотрев в пустую тарелку, Итан ощутил запах мандаринов.       Обычно, на рождественском столе было все: какао, выпечка с корицей, запечённое мясо по румыскому рецепту — кроме данного фрукта. Во всем виновата аллергия Мии, которая была не так уж и страшна, но все равно, она не переносила вид, а уж тем более запах мандаринов. И за это время, Итан уже успел соскучиться по новогоднему фрукту. Отставив тарелку в сторону, мужчина взял один и стал его чистить. Пока он возился с мандарином, Карл уже успел переодеться в привычную одежду и составить план работы на сегодня. — Хо-хо-хо! Уже позавтракал? — не переставая подражать Санте спросил Гейзенберг — Да, спасибо. Очень вкусно. — закидывая очередную дольку в рот, ответил Итан. — Кстати, как вы отмечаете Новый год? — О-о-о, это очень хороший вопрос. Честно признаться, Новый год — это единственный период в году, когда я не хочу придушить Миранду. — глаза Итана резко округлились — Дело в том, — продолжал Гейзенберг — что зимой проводить эксперименты с каду становиться все труднее, и Миранда прекращает свою фабрикацию ликанов. Это очень экономит расход патронов и лекарств. Правда с каждым годом она делает их более морозоустойчивыми. — Поня-я-ятно. А чем занимаются другие? — поедая второй мандарин интересовался Уинтерс. — А это ты сам увидишь ближе к празднику. А сейчас пойдем, нам еще фабрику украшать. — Карл перехватил последнюю дольку фрукта и закинул в рот. Итан только и смог, что ошарашено посмотреть. — Что, всю фабрику? — Нет конечно, половину украсят трупы. Своими телами, например. — Гейзенберг звонко рассмеялся. — Ты же хочешь получить подарок на Рождество от Мош Крэчуна?       На лице Итана образуется хитрая ухмылка. Он встает из-за стола, подходит к мужчине так близко, что между их лицами остается пару сантиметров, и, теплые губы тихо шепчут: «Ты — мой лучший подарок.» В следующий же момент пара уст сливается в нежном поцелуе. Руки Карла ложатся на тонкую спину, в то время как Итан обрамляет его щеки. Мужчина охотно отвечает на поцелуй, слегка покусывая чужие губы. Итан не отстаёт и повторяет этот жест за мужчиной. Их языки переплетаются, а дыхание сбивается с каждой секундой все больше.       Через пару минут они отстраняются и смотрят на друг друга с полуприкрытыми веками, понимая, что для счастья им больше ничего не нужно. И именно поэтому, на лице Итана красуется незабываемая улыбка, на которую Карл мог бы смотреть вечность и сам улыбаться в ответ.              Но так было не всегда. Итан часто жалел о том, что не присоединился к Гейзенбергу, когда была возможность, и приходить к нему уже после столкновения с Мирандой и спасения Розы было очень тяжело, морально. Да и физически тоже. Карл без особых упреков «подобрал» его, оставил жить у себя. Уж не мог он объяснить, но чем-то ему приглянулся этот горе-папаша, что тот не смог пройти мимо. Видимо, ему наскучила компания из одних трупов и железяк, что окружали его повсюду. — А вот теперь, можно идти украшать фабрику. — с влюбленной улыбкой промурчал Итан и, полный вдохновения, скрылся в конце коридора. ***       Новый год подкрадывался все ближе. Оставалась одна неделя до праздника, и за это время, деревня знатно преобразилась. Благодаря Гейзенбергу, что был просто кладезем лампочек и проводов, вечерние улицы освещались не хуже, чем днем. А бесконечный запас Герцога из шариков, еловых венков и других новогодних украшений окончательно превратил старую, забытую всеми деревню, в волшебный городок. Он же и поставлял новогодние сладости: конфеты, леденцы, вишню в сахаре и другие.              Но кроме воодушевленного Карла, другие лорды деревни тоже принимали активное участие. Альсина, например, украшала новогоднюю ёлку. Потому что кто же, как не хозяйка замка в стиле рококо, знает, как правильно развесить шарики и мишуру! А самая волнительная часть в виде звёздочки на самой макушке! Ну, и если честно признаться, ей не требовалась лестница.       Еще одним увлечением Димитреску было создание мороженного. «Кровавый лед» ее собственная задумка. «Пусть жители тоже почувствуют себя особенными» — говорила она. На самом же деле, лед был сделан из красной смородины, сахара и воды. Правда его название и вид мало у кого внушали доверия, несмотря на то, что Альсина сама заявляла, что это не кровь.       Но находились смельчаки, которым приглянулась сладость и с удовольствием ели ее. Больше всего, ее умиляли маленькие дети, что неряшливо размазывали лед вокруг рта и становились похожими на маленьких кровопийц. Они напоминали ей ее дочерей, что сейчас грелись в замке и не могли выйти на улицу.       Донна отвечала за подарки. Каждый год она выбирала одну девочку, которой дарила особенно-красивую куклу: ее тельце было сделано из глянцевого фарфора, платье сшито из дорого материала, наравне с шёлком, а лицо куклы было копией самой девочки, которой она доставалась. Можно сказать, что это был подарок от Энджи. Ведь это она подбирает наряд и материал из которого будет делаться кукла.       Еще, каждый год, Донна готовила печенье для детей, которая отдавала Карлу, как Мош Крэчуну. Правда, если за ним никто не следил, то Гейзенберг мог и не донести печенье до детей.              Также, хорошее настроение лордов обуславливалось тем, что Моро впадал в анабиоз. В одном из домов, что стоит рядом с мельницей, жители сделали склад зимнего инвентаря: санки, лыжи, ледянки и конечно же коньки! Если зима выдавалась суровой и озеро покрывалось толстым льдом, жители весело катались и часто посмеивались над Моро, что выглядел как первобытный человек, замерзший во льдах. На другой же половине водоёма собирались рыбаки. Теперь, когда рыбу никто не пугает, улов удаётся на славу. Жители ее коптят, жарят, варят чорбу и как только не готовят к подкрадывающемуся празднику. ***       Наступило 31 декабря. Всё готово: елка стоит, деревня украшена, жители довольны, лорды радуются и сидят за большим столом, словно они действительно семья. Видимо, для каждого новый год был особенным по-своему, и поэтому никто не возражал, и даже Альсина не огрызалась на Карла. Итана пригласили туда, как близкого «родственника». Все же он часть мегамицелия, как никак.       Во главе стола сидит Матерь Миранда и с грузным взглядом смотрит на Итана. Она всё еще не смирилась с потерей своей дочери и такой возможности вернуть её. Но кто знает, может через пару сотен лет появится другая «Роза»? С этими мыслями, Миранда положила себе в тарелку сармале.       По правую руку сидит Альсина, которая наслаждается лучшим вином из своей коллекции и сопровождает это тонкой сигаретой в мундштуке. Конечно же, она все еще зла на Итана, за то, что он перебил половину ее дома. Но в Новый год ее заботят совсем другие вещи, которые та обсуждает с Мирандой.       Донна — за ней, как обычно непоколебима и спокойна. Мне кажется, если бы она не пришла, её отсутствия никто бы и не заметил. Но такова воля Матери — собираться каждый год в замке Димитреску и встречать Новый год. Все-таки она хотела действительно сблизиться со своими «детьми», даже если те её ненавидят.       Кстати о Карле. Он сидел слева от матери, не прекращая ворковать с Итаном, уплетал большой кусок мяса. Иногда, он переключался на Альсину, которая что-то тихо ворчала себе под нос, на что Гейзенберг только смеялся и продолжал есть. ***       Когда до Нового года остается один час, участники застолья разбредаются по своим домам. По дороге на фабрику, Итан высказывает свое мнение о данном мероприятии. — Не думал, что вы можете быть такими дружными. — Я тоже не думал. Но еще давно, в моей нормальной жизни, Новый год не особо что-то значил для меня: он никогда не сближал меня с семьёй. Его я проводил либо с друзьями, либо в одиночку, либо на войне. В общем, такого праздничного настроения у меня точно не было. — Можно сказать, что я чувствовал себя также, пока в моей жизни не появилась Роза. Её первый Новый год, что мы отметили, я запомню на всю жизнь. Она была такая счастливая, когда увидела плюшевую обезьяну в коробке, и не хотела с ней расставаться ни на минуту. — Итан стал широко улыбаться и идти чуть ли не вприпрыжку, пока не вспомнил, что теперь он не сможет отпраздновать с ней ни Новый год, ни её день рождения, ни другие семейные праздники. Он замедлился. — Я скучаю по ней… — тихо проговорили он и потер плечи руками от холода. — Ээй, не кисни. — Карл накрыл чужие руки своими, одновременно кладя их на плечи. — Давай, в следующий Новый год, мы поедем к ней? Посмотрим, как она там живёт и чувствует себя. — Правда? — Итан сжал руки мужчины и с блеском в глазах посмотрел на него. — Ну конечно! А что нам мешает? Развеемся, проведём Новый год втроём! — Я люблю тебя! — резко выпали Итан и потянулся к нему, уводя в поцелуй.       Гейзенберг конечно же, не мог отказать себе в таком удовольствии, и поэтому сразу же ответил на него. Правда продлилось оно не долго, Итан стал замерзать, да и Карл почувствовал пробегающий холодок по спине. Они решили скорее вернуться на фабрику, где Карл приберег традиционный сливовый бренди.       Уже на фабрике, мужчины распивали алкоголь, рассказывая всякие истории, связанные с Новым годом. Из рупоров, по всей деревне играла тематическая музыка. И под одну из таких композиций, Итан решил потанцевать. — О-о-о, это моя любимая новогодняя песня! Карл, давай потанцуем?! — Что?! — мужчина поперхнулся. — Ну, потанцуем, давай вставай. Пожалуйста. — Уинтерс утягивает его за собой, строя щенячьи глаза. — Ну хорошо-хорошо.       Нельзя сказать, что Гейзенберг не любил танцевать. Он просто не умел. Да и к тому же алкоголь давал о себе знать. Но, Итана это не останавливало и поэтому он просто управлял руками Карла, положив их себе на талию. А сам, кладя голову сверху, закинул руки ему на плечи. И так, они медленно кружились по комнате.       Под конец песни, они остановились и взглянули наверх, где висела веточка омелы. Итан с особым интересом посмотрел на нее. — Карл, это ты повесил? — Нет. Я думал ты. — И не я.       Мужчины переглянулись. Пока в один момент, Карл не притянул Итана. — Ты чего? — слегка отталкивая его спросил Уинтерс. — Ну поцеловаться же надо. — с хитрой ухмылкой отвечает тот.       Действительно. Задумался Уинтерс. А разве это так важно, знать, откуда здесь появилась эта ветка? Самое главное, чтобы под ней стояли люди, которые любят друг друга. Итан увлекает Карла в новый поцелуй, как тут, разносится бой часов, сообщая, что Новый год уже наступил. — С новым годом, любимый. — С новым годом.