Doberman

“Можно я вернусь обратно? Мне здесь уже не нравится” Глядя на высоченную кипу бумаг у меня, было только одно желание — купить билет, сесть на самолёт и улететь обратно на остров, прикинувшись больной. От такого количества идеально белой бумаги у меня плывёт в глазах, точно солнце слепит глаза. Это буквально мои школьные годы, когда, приходя с больничного я узнавала домашние и прошлые темы, на которых судя по накопленному, к счастью или же, к сожалению, меня не было. — Хей, подруга, как отдых? Подкравшись сзади, Мин Джи повисла на моих плечах. — Был чудесен ровно три часа назад без учёта перелёта и сборки вещей, — подцепив кончиком пальца самый верхний лист, я пробежалась взглядом по написанному, разочарованно убирая руку, — На кого нужно навести порчу за такую груду работы? — Отдел продаж, который предоставил отчёты за последний месяц. И желательно вставай в очередь, иначе твоё место займут другие сотрудники, получившие точно такой же подарочек. — Не очень-то и хотелось, — в последний раз взглянув на стопку бумаг, я не глядя вытащила первую попавшуюся, садясь на своё место. — Я в тебя верю. Подняв кулачки вверх, девушка улыбнулась самой широкой из всех своих улыбок, припасённых для её воздыхателей. Оставшись один на один с убийцами моего настроения, я провела указательным пальцем по самому краю бумаг сверху-вниз. В голову начали лезть вопросы о том, зачем я вообще пришла в компанию с высокой производительностью сотрудников, если я сама каждый раз чуть ли не впадаю в депрессию при виде огромных стопок невыполненной работы. “Хочешь Ха На жить ни в чём себе не отказывая, в полном одиночестве и с полным желудком — начинай работать”. Единственная мантра, спасающая меня от того, чтобы не опустить руки. Она точно клеймо отпечаталась на моём мозгу красным выжженым пятном, каждый раз напоминая мне о том, почему же я выбрала именно эту компанию; почему я терплю Чимина с его издевательским отношением и почему я до сих пор верю в то, что сверхурочная работа на сегодня лучший вариант из всех. Я не поклонница отложенной на потом работы, когда, раз за разом возвращаясь взглядом к насущным делам возникает маленькая вездесущая мысль, пищащая противным тоненьким голоском: “Может, отложишь ещё на чуть-чуть? Дела никуда не убегут”. Именно из-за неё я из кожи вон лезу, лишь бы все мои обязанности были выполнены в срок, и я не носилась как ужаленная с горой отложенных проблем. Именно поэтому я сижу в офисе с единственной включённой лампой на весь этаж, уже более полутора часа слушая назойливое тиканье настольных часов, так неизбежно приближающихся к отметке 22:30. Сотрудники моего отдела давным-давно дома со своими семьями, пока я заканчиваю с последней частью бумаг, которые я визуально поделила на три части: две из них уже сделаны, осталась последняя, после которой я соберу свои вещи и поеду домой на такси. Ощущая, как мои веки неизбежно тяжелеют, а руки отказывают нормально функционировать, я запустила свои руки в распущенные волосы, оттягивая те у самых корней. Обычно, такая методика помогала мне прийти в себя или унять напряжение в голове, но сейчас, когда меня безумно клонит в сон немного дискомфорта приведёт меня в чувства. Дополнительным мотиватором, на случай промаха с этим для меня стал кофе. Встав из-за стола, я захватила с собой телефон, сунув тот в задний карман брюк. Выйдя из офиса, я повернула в правый коридор, в конце которого находилась импровизированная кухня для сотрудников, где стоит микроволновка, кофемашина, кухонная гарнитура с посудой и кулер с водой. Включив свет у входной двери, я бросила телефон на небольшой стол, подходя ближе к навесным шкафам. Открыв одну из стеклянных дверец, я пробежалась взглядом по нескольким кружкам, каждая из которых была подписана именем владельца. Моя стояла дальше всех от края, поблёскивая серебристыми блёстками, расположенными по самому низу. “Пора бы поменять” Кисло оглядев белую эмаль внутри посуды, я поставила чашку в кофемашину, добавляя в аппарат капсулу с латте. Наблюдая за тем, как кофе маленькими струйками стекает в мою чашку, я на мгновенье задумалась, уйдя в свои мысли.

Чимин

— Ну что, приятно работать после отдыха? — Кан ехидно усмехнулся, глядя на напряжённого Чимина. — Кан Тэ Му, если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя сброшу из этого окна? — сидя в своём кресле левым боком к столу и Кану, Чимин без особого энтузиазма перелистывал представленные ему документы, — Уяснил? — Твои угрозы — это детский лепет, — перечеркнув ненужное предложение в своём планшете, Тэ Му поправил очки, съехавшие на переносицу, — Из-за тебя и твоих гуляний, я сижу здесь с тобой, а не дома в кровати. — Я облегчил тебе твою жизнь. Вместо холодной пустой кровати, ты сидишь со мной и наслаждаешься общением. Закинув нога на ногу, Чимин косо взглянул на заместителя, запечатлев на своём лице победную ухмылку. Ему явно было по душе то превосходство над Каном, которое он имел в данный момент. — Я вижу тебе смешно. — Не представляешь, насколько, — усмехнувшись, Чимин перелистнул страницу. — Встреча прошла успешно? — Превосходно. — Госпожа Чон справилась со своей задачей? — подняв взгляд с экрана планшета, Кан взглянул на Пака. Стоило Чимину услышать про Ха Ну, его взор вмиг устремился в сторону заместителя, что непонимающе уставился на директора. Тэ Му не знал истинных причин для поездки Чон, так как Пак ему не сообщил. Оповестив о том, что с ним будет одна из сотрудниц отдела маркетинга, он больше не обмолвился ни единым словом, увезя причину с собой на Чеджудо. — Она сделала что-то не так? — на лице Чимина залегло хмурое выражение, делая его черты куда грубее и серьёзнее, — Я угадал? — Нет. — Тогда что с твоим лицом? — Всё нормально, — кинув бумаги на стол, Чимин встал на ноги, — Остальное сделаю завтра. Я пойду первым. Оставив Кана одного, Пак слишком быстро покинул свой кабинет, будто за ним что-то гналось. Слова Ха Ны в тот день не давали ему покоя уже долгое время. Раз за разом прокручивая диалог в голове, Чимин каждый раз вспоминал лицо девушки, что с презрением и эмоцией, похожей на ненависть выговаривала ему те самые слова, что набатом звучали в голове: “Не смей так больше делать!”. Девичий голос волной накатывал на его разум, когда он ложился спать и лежал в кровати; когда уходил в свои мысли во время еды; когда видел её спину в коридорах компании. Ему было паршиво от того, как по-скотски он себя вёл с девушкой, что была его подругой и опорой в школе. Чимину словно бы башню сносило от одного лишь её вида и его так и подмывало отпускать дебильные шуточки, сарказмы и просто выводить девушку из себя. Она была как нечто, дающее второй шанс, когда та в очередной раз выговаривала ему о неправильности за его действия, а потом всё равно продолжала диалог, пытаясь увести в другое русло. Чон Ха На совершенно не тот типаж девушек, которых он любит. Несмотря на свой незаконный бизнес, наречённый в местных кругах, как “Сеульская мафия”, Чимин любил милых и нежных девушек, от одного только взгляда на которых ощущалось присутствие чего-то тёплого и родного. Беспорядочные интрижки, клубы и различные притоны, не отличающиеся изыском и частотой закончились в тот момент, когда появилась Сунан, своим видом затмевая всё, что раньше привлекало молодого мужчину. А теперь, когда её нет из-за замужества и вранья, Чимина так и подмывает отыграться на ком-то, причинить боль и смотреть, как тот страдает. И ему бы в пору злиться на бывшую, что так бесстыдно поступила, бросив его и ничего не объяснив. Чимину бы напиться, найти в баре девушку и хорошенько с той поиграться, чтобы хоть на мгновенье его отпустило и он вздохнул полной грудью. Да только он раз за разом натыкается взглядом на Ха Ну и все его желания, сносит точно рукой по ветру. Даже сейчас он видит её перед собой. Стоя напротив кофемашины, Чон уткнулась лбов в висячий шкаф, будто ещё немного и её голова потянет её вниз из-за чрезмерного веса. Когда аппарат подал звуковой сигнал, девушка встрепенулась, потирая место, где кожа головы соприкасалась со стеклянной поверхностью. Наверняка там остался красный след... — Ещё немного и я домой, — взглянув на свой мобильный, Ха На устало отхлебнула кофе из своей чашки. — Почему ты до сих пор здесь? Чимин больше не мог наблюдать со стороны. Его точно невидимой нитью тянуло к той, что с потерянным взглядом медленно поглощала терпкий горячий напиток, надеясь на его действие. Выйдя из тени коридора, Пак зашёл в комнату, отведённую под кухню, введя девушку в откровенный ступор. Застыв с чашкой у своих губах, Ха На совершенно забыла о том, что минутой назад безумно хотела спать. — У меня куча работы. Я не могу уйти. — Почему не оставила на завтра? Если так упорно работать, можно и на больничный угодить, — нахмурившись, Чимин заметил покраснение на руке Чон. Правые пальцы, что держали ручку сильно покраснели, — Почему ты не думаешь головой? — Я, как и ты, считаю это бесполезным, — забыв об формальностях и статусах, я недовольно сделала большой глоток латте. У меня больше нет сил думать о том, что говорить. — Язык отрастила? Так я укорочу после того, как научу жизни! Ответ Ха Ны ему не понравился только по одной причине: интонация его голоса звучала слишком отвратительно, словно она его в чём-то его обвиняет. Хотя, если подумать, так и есть. — Меня родители не научили, так ты вздумал? — допив кофе, Ха На ополоснула чашку под холодной водой, вытирая и ставя обратно, — Сначала с собой разберись, а уже потом ко мне лезь. — Неужели я так хорошо к тебе отношусь, что ты не можешь спокойно со мной поговорить? — схватив девушку за запястье, Чимин потянул её на себя, — Я пытаюсь быть внимательным, а ты отвергаешь мои попытки. Если что-то не нравится, скажи и я сделаю по-другому. — Я уже говорила: не подходи ко мне, — Чон дёрнула руку на себя, от чего Чимин остановился в опасной близости от её губ, — Я просила одного — отношений между сотрудником и директором. Но ты, Чимин, упорно меня игнорируешь. — Почему я не могу обращаться к тебе, как раньше, к подруге? — возмутившись, Пак сжал свою руку на девичьем запястье. — Друзья по дружбе не целуются. Тем более, когда надо кого-то забыть. — Если бы тебе не нравилось, ты бы оттолкнула меня тогда. — А почему я не могу вести себя так же, как ты? Раз тебе можно делать что хочешь, почему я лишена этой привилегии? — глаза Ха Ны блеснули отчаяньем, точно у жертвы во время западни, — Кому я вообще разъясняю это? Человеку, который не может определиться со своими желаниями?! — Думаешь не могу? Терпение Чимина начинало трескаться по швам. Каждое слово Ха Ны, как кувалда ударяло о тщательно выстроенные стены самообладания, по кирпичу осыпая на пол. То, что сидело внутри парня с разбегу бодалось головой о другую часть стены, находящейся по ту сторону баррикады. Оно скребло, рычало точно собака, норовя снести все стены одним махом, чтобы показать себя во всей красе. — Судя по твоим действиям нет. И лучше, пока ты ничего не сделал, отпусти мою руку, — слова девушки разбивались о губы Чимина, находящиеся от неё в паре сантиметров, — Я не думаю, что ты захочешь вновь выслушивать от меня эти слова. — Что, если я уже? — В смысле? Ха На опешила от серьёзности его голоса. — Что, если я уже определился? — Неужели? — вскинув свои брови, девушка отклонилась назад, — Поздравляю тебя и прошу отпусти. — Что из моих слов тебе не понятно? — помрачнев, Чимин провёл кончиком языка по нижней губе, разворачивая Ха Ну в сторону стола, — Мне повторить? — Каким боком я к ним отношусь? — попятившись назад, девушка упёрлась бёдрами в деревянный стол. Оглянувшись назад, она не увидела ничего, кроме ровной поверхности, что так не ксати загнала её в тупик. — Самым прямым. Подхватив Чон под бёдра, Пак усадил девушку на поверхность обеденного стола. Охнув от неожиданности, Ха На мёртвой хваткой вцепилась в плечи Чимина, облачённые в грубую ткань чёрного пиджака. Она почувствовала, как твёрдые мышцы под пальцами напряглись и ей почему-то до жути стало стыдно от того, в насколько откровенной позе они сейчас находятся: раскрасневшаяся от горячего напитка Ха На и Чимин, что так бесстыдно раздвинул её ноги в разные друг от друга стороны, вставая ровно между ними впритык к её телу. — Чимин, пока не поздно, давай всё забудем и разойдёмся, — смотря, как Чимин медленно укладывает руки на её талию, она тяжело сглотнула вязкую слюну. — Ты же сказала, что у тебя нет никаких привилегий, — усмехнувшись, Пак приблизился к щеке девушки, проведя языком дорожку до её уха, — Теперь мы на равных. — О каком равенстве... Чимин спешно заткнул её рот грубым поцелуем, заходя куда дальше, чем простое касание губ. Протолкнув свой язык в её рот, Пак провёл им по ряду ровных зубов, слегка касаясь нижней губы. Обхватив голову девушки двумя руками, он надавали на щёки Ха Ны, заставляя ту посильнее распахнуть свои губы. Она была безумно сладкой. На её языке до сих пор остался привкус кофе с сахаром, от чего крышу Чимину сносило напрочь. Вжавшись в тело девушки заметным бугорком на штанах, он вызвал её громкий стон. Хватаясь, точно утопающая за его шею, Ха На не знала, куда деть свои руки. Она чувствовала опьяняющее головокружение до дрожи в коленях от того, что в любой момент охрана может их застукать. Камеры не обращены в сторону кухни, но зато стена с дверью выполнены полностью из стекла и любой малейший звук привлечёт ненужное внимание к тому, чем они занимаются прямо на обеденном столе.