Doberman

— Почему родители кинули тебя на меня? — безразлично отодвигая очередное платье, чей ценник превосходил любую допустимую для меня цену, я двинулась дальше по торговому залу, — Если очередная издёвка, я оставляю тебя тут и возвращаюсь домой. — Ты не появляешься у себя уже давно. Опять к подруге? — усмехнувшись, Лихи поправила кофту на своих плечах, рассматривая своё отражение в зеркале, — Тебя всё время ищет какой-то парень. То твою квартиру караулит, то наш дом. Странно не додумались о доме твоей ненаглядной. — Ничего странного, — пожав плечами, я ухватилась за прямые голубого оттенка джинсы, примеряя визуально к своей фигуре, — Он знает где я. Просто делает вид, что ему нет до этого дела. — Какие-то непонятные у вас отношения. — У нас нет отношений, — от одного взгляда на то, как джинсы слишком коротки для моего роста, я мигом отвешиваю их куда подальше. — Тогда зачем он написывает тебе письма под предлогом: “Она заблокировала мой номер”? — усмехнувшись, Лихи скрылась за белоснежной ширмой, переодеваясь в следующий вариант, — Если они тебе нужны, то посмотри в моей сумке. Слегка опешив от такого откровения сестры, я застыла на месте, не сводя взгляда со шторы. Мне вдруг стало безумно интересно содержание того, чем он пытался меня заманить. Конечно, Чимин наверняка распинается в них на каждой строчке, рассказывая о том, как же безумно трудно сдерживать свои чувства столько времени, играя совершенно другого человека. Возможно, я в очередной раз смогу увидеть его пресловутое “Я люблю тебя”, в которое верится столько же, сколько в розовых коров на Марсе. Он не может так просто заявить о чувствах. Ты же ничего не чувствуешь в ответ, не так ли, Ха На? Ты не прониклась к нему? Нет же? В моих ладонях оказалось три аккуратно сложенных письма, слишком педантично сложенных в несколько раз. Они были идеально ровные, без единой трещинки и помятости бумаги. Светло-серый оттенок гармонирует с моим именем, выведенным аккуратным почерком Чимина с помощью синих чернил. Стоило только заблокировать его номер везде, где только можно и не брать чужие, чтобы как принцесса в сказке получать письма на своё имя. — Нашла? Громкий голос сестры раздался из примерочной раньше, чем я увидела её лицо, выглядывающее из-за шторы. — Да, нашла. Развернув первое, я стала бегать глазами по написанному тексту, содержащему не больше семи предложений. С первых же строчек мне хотелось врезать этому нахалу, считающему меня глупой и непутёвой. Вчитываясь в написанное, я граничила на грани того, чтобы схватить ещё одно или вовсе сжечь все имеющиеся, чтобы не читать то, что написал этот придурок. Второе письмо ввело меня в ступор. Читая начало, выведенное неаккуратным быстрым почерком, словно бы тот был на грани срыва, я несколько раз складывала лист вдвое, собираясь с мыслями. Содержание не было каким-то вызывающим или же грубым, говоря что-то не то в мой адрес. Просто... Просто в какой-то степени, Пак был прав. Третья же рукопись была самой объёмной из всех. С каждой строчкой мне становилось противно от самой себя. Мне было трудно читать то, что Чимин внимательно выводил на бумаге, продумывая каждое слово. Читая последние предложения, я ощутила едва заметную тонкую дорожку слёз, скатившуюся по левой щеке. Вытирая ту тыльной стороной ладони, пока Лихи не увидела, я несколько раз прочла то, что было по скрипту, пытаясь хоть немного поверить в его слова. Было ощущение, словно я стала абсолютно пустой и безжизненной, точно из меня вылили всё самое нужное. Нужно было меньше смотреть историй о любви... Или я размякла, или же его слова для меня не пустой звук. В помещении стоял неприятный смрад. И без того душный воздух в комнате, где нет окон, пропитался запахом дорогих сигар, слишком приторных духов, стоящих целое состояние и режущим нос алкоголем, расставленном на каждом игральном столе, почти в любой свободной руке или же на подносе официантов, снующих между стульями гостей. Казино всегда открывало свои двери перед теми, кто обожал азартные игры. Куча денег, валяющихся на столах в виде ставки так, и привлекала к себе внимание тех, кто впервые появлялся на пороге казино Pendulum — собственности одного из миллионеров Сеула. Его название абсолютно точно описывало всю суть заведения, во всех красках описывая ход игры. “Куда маятник качнётся, туда ты и отзовёшься” — любимые слова владельца Пак Чимина, превратившего безлюдный и холодный подвал в место, куда мечтает попасть каждая пятая знаменитость, подстёгнутая роскошью этого места. Чимин постарался на славу в обустройстве казино. Высокие серые стены с имитацией мрамора заканчивались золотой галтелью с розами, вырезанными вручную. Повсюду стояли зелёные диваны, с изящной отделкой по бокам и спинке, походя скорее на искусство, чем простую мебель. Лакированные игральные столы расположены в отдельных нишах, отделённых друг от друга решёткой в мелкие квадратики. В самом центре с зеленоватой подсветкой и огромным количеством видов алкоголя стоит барная стойка, выходящая на все четыре стороны. Воздух и внешний вид совершенно не вязался с тем, что хотел видеть Чимин. Его тошнило от противного запаха, подталкивающего на мысль выгнать всех присутствующих на улицу, чтобы проветрить помещение. Он ненавидит запах сигарет, ненавидит скользких типов за соседним столом, ненавидит девушек, весь вечер строящих ему глазки. Его бесит всё, что он видит и слышит, что движется и просто стоит на месте не двигаясь. Последние несколько дней Пак вёл себя грубо и резко. Срывался на своих людях, на работниках компании за малейшие недочёты и промахи, на своего друга, так беспечно разговаривающему на разные темы. Ему не нравилось всё, что так или иначе было связано с той, столь бесстыдно сбежавшей особой. Вначале её хотелось поймать, запереть и заставить слушать до тех пор, пока она не поймёт. Ему было больно от того, что она холодно к нему относилась, отчуждённо говорила и считала его ненормальным, так часто признающемся в чувствах. Потом, когда стало настолько плохо и он запил, Чимин стал писать письма, надеясь облегчить себе жизнь и выплескать все чувства на бумагу. Сколько несказанных слов крутилось в его голове... Да только не все там оказались. Он хотел остановиться на одном, чтобы спрятать его в ящик и больше не вспоминать. Но спустя несколько дней он начал злиться из-за того, что она не прочтёт его, не узнает то, что там написано, а значит не вернётся в его жизнь. Пак написал ещё, выплёскивая весь негатив на бумагу. И ему полегчало. Несколько дней так или иначе казались более простыми и правильными. Стояло появиться второму письму, как его дамбу самообладания прорвало и на берег выкинуло третье, с ещё более откровенным текстом. Его бы не было, если бы Чимин случайно не увидел её на улице поздним вечером: потерянную и грустную. Всё, что он копил в себе пробило дыру в его чёрной смоляной душе и он не смог сдержаться, отпустив всё на самотёк. Написав последнее третье, он решил отправить его и два предыдущих Ха Не, чтобы та вынесла свой приговор. — Улыбнись, а то все подумают, что ты что-то задумал, — толкнув друга плечом, Хосок кивнул в сторону бара, — Нам нужна это сделка. Без неё Ван обгонит не только твою компанию с активами, но и бизнес в целом. — И как это я без тебя не догадался? — Чимин закатил глаза. — Вот только не надо делать такое выражение лица. Смотрю на него и хочется разукрасить. Промахнулись же наверху, когда ты на свет появился, — подперев голову рукой, Чон лукаво улыбнулся, — Могли сдлеать красивым меня, но ты забрал все лавры. — Да ты сама скромность. — Есть у кого учиться. — Господин Пак, — перед мужчинами возникла невысокая худенькая брюнетка, чьи длинные локоны касались поясницы. В мягком белом свете её кожа казалась ещё бледнее чем есть на самом деле, а красноватая помада на губах добавляла эффекта, — Я Элеонора. Помните меня? — Мы с вами встречались на вечере два года назад, — безразлично смерив ту взглядом, Пак добавил, — Вы набивались прогуляться по городу. — Так вы помните, — широко улыбнувшись, она прикрылась ладонью, словно бы скрывая смущение на лице. Рассмотрев Чимина вдоль и поперёк ещё часом ранее, девушка решила не упускать шанса поймать большую рыбу, так и не оказавшуюся в её сетях, — Моё предложение всё ещё в силе. Я так давно не была в Сеуле. Не хотите пройтись? Тут слишком душно. — Я сегодня занят важными делами. — Не страшно. До моего возвращения ещё есть время, — мотнув головой, Элеонора продолжила свой натиск. Она не могла вновь упустить такого человека, чьё состояние и власть способны открыть перед ней любые двери, — Всё же, господин Пак, ваш дедушка обещал мне совместный ужин завтра вечером. — Ты влип, — шепнув другу на ухо, Хосок подхватил бокал шампанского у мимо проходящего официанта. — Боюсь, я не смогу присутствовать. Дела в компании. Его совсем не прельщала эта вызывающая особа, самолично отдающая себя на съедение. Чимин не любил таких, лезущих через любые преграды девушек, нарушающих его личное пространство. По одним только глазам понятен её мотив, не говоря уже о том, что она использовала его деда, как рычаг давления. — Но... — Глава, — позади возник высокий мужчина в чёрном костюме с идеально выглаженной рубашкой. Наклонившись к Паку со спины, он понизил голос, — Ван здесь. Ждёт в приватной комнате. — Идём немедленно. Вскочив на ноги, Чимин без прощаний и других ненужных слов двинулся в сторону дальней комнаты, находящейся скрытой от глаз других. Набрав по пути несколько своих людей, кроме нахмуренного Хосока, уже не улыбающегося и шутящего, Пак с размаху раскрыл перед собой массивную дверь, оказываясь в помещении с приглушённым светом. Посередине комнаты стоял огромный овальный стол, за которым было установлено тринадцать стульев: двенадцать для людей Чимина и самый большой, в самом начале стола для самого главы. Сейчас перед Паком находилось не больше четырёх человек во главе с самим Ваном, закинувшим свои ноги на стол. Без зазора совести и приличия Ван ощущал себя как у себя дома, точно это место и люди принадлежат ему. Высокий мужчина 30 лет со слегка длинными волосами, убранными в хвост, смотрел на Пака с вызовом и насмешкой. Шрам на его щеке выделялся грубыми краями и шершавой поверхность, точно Вану наклеили наклейку, которую в любой момент можно отодрать. — Какие люди. Неужели решил показать свою мордаху? — Пак. Я тоже рад тебя видеть, — расплывшись в ухмылке, он коснулся пальцем края пустого бокала, водя по его краю, — Твои парни неплохо постарались, выискивая меня на Чеджудо. — Ближе к делу, Льюис, — сунув руки в карманы брюк, Чимин занял своё место во главе стола, — Моё время, как и терпение не безгранично. — Да ты не в настроении смотрю. Неужели Сунан обидела? — наигранно удивившись, он точно Джокер, расплылся в хищной улыбке, от чего кожа у шрама сильно натянулась, делая тот ещё уродливее, — Ах, точно! Она же тебя бросила. Мои соболезнования. — Твои манипуляции не выведут меня на эмоции. Тем более, когда ты намеренно вспоминаешь мою бывшую. И да, она не только меня бросила, но и тебя ещё несколько лет назад. Так что мы оба оказались брошенками. Поменявшись в лице, он опрокинул стакан с громким стуком стекла об деревянную поверхность. — Оставим это на потом. У меня есть к тебе дело. — Неужели? — Ты же знаешь, наш бизнес завязан на доверии и скрытности, — облизнув пересохшие губы, Льюис убрал ноги со стола, скрепляя ладони в замок перед собой, — Тот, кто предаёт или сливает информацию, превращается в расходный материал, от которого мы избавляемся. В наших кругах завелась крыса. — Источник. — Несколько недель назад была поставка из Японии. Корабль подошёл к пристани, пришвартовался и спустя 5 минут на него напали люди, забрав весь товар себе. Про поставку порошка знали только я и ещё несколько людей. Её ожидали многие шишки, так как товар новый и впервые на рынке. Но какой-то придурок, не знающий порядков, решил поиграться со своей жизнью и слил всё другим людям. — Знаешь кто? — Без понятия. Я знаю всех, кто торгует на районах. Поспрашивал у нескольких бродяг на счёт большой партии, может засветилась, где, но все молчат, никто не продавал. — Если не вычислить, кто крыса, всё полетит к чертям и сделка не состоится, — задумчиво протянув, Чимин откинулся на спинку стула, — Мы потеряем миллионы, если всё уйдёт на сторону. — Именно поэтому я предлагаю временно прекратить вражду. Мои люди погибают из-за перестрелок. Если не предпринять хоть что-то, они дойдут и до Сеула. — Хосок. Подозвав Чона к себе, Пак ненадолго задумался, обдумывая дальнейшие действия. Его бизнес полетит к чертям, если он не предпримет нужные меры. Куча важный людей из множества областей, кучи связей здесь и за границей оборвутся в тот же момент, если не будут выполнены условия договоров. — Собери людей. Пусть разузнают среди других, была ли продажа большой партии в последние несколько дней. Бери новых, которых никто не знает. Для меня было безумно глупой идеей появится перед его квартирой. Прочитав письма, я хорошенько подумала над всем сказанным, взвесив все за и против. Было трудно думать о том, чувствую ли я хоть что-то к этому человеку, или же я ошибаюсь и это простые узы дружбы, когда-то созданные нами двумя. Без подтверждений своих догадок я не могу продолжать скрываться у Мин Джи, делая вид, что всё в порядке. Своими действиями, я всего лишь отодвигаю неизбежное на несколько метров вперёд, чтобы вскоре вновь оказаться лицом к лицу с тем, от чего бежала. Я могла бы позвонить ему и сказать, что хочу увидеться. Прокручивая в голове наш дальнейший диалог, я боялась того, что он может выгнать меня, заставив охрану утащить подальше от комплекса. До этого момента мне ещё крупно везло, что глава мафии и в том числе главный директор компании, где я работала до сих пор терпел мои выходки, не делая абсолютно ничего. Может я зря пришла? Подняв руку вверх, чтобы нажать на звонок, я вдруг почувствовала тревогу. Правильно ли я поступаю? Не отрывая взгляда от тёмной двери, я зависла с поднятой конечностью до тех пор, пока двери лифта на этаже не раскрылись. Введённая в крайний ступор, я повернула голову в сторону громких шагов, эхом отскакивающих от стен. — Чимин? Ко мне быстрым шагом направлялся тот, к кому я пришла с извинениями, крепко сжимая в руке его письма. На его лице читалось безумное изумление, точно он увидел призрака перед своими глазами. Бегая глазами по моему удивлённому лицу, он только сильнее ускорил свой шаг, накидываясь на меня с крепкими объятьями. Столкновение с его телом оказалось настолько сильным, что тот буквально не снёс меня с ног. Чимин как обезумевший вцепился в моё тело. Обхватив меня кольцом своих рук, Пак уложил свою голову мне на плечо, уткнувшись своим слегка холодным носом в мою шею. Вздрогнув из-за контраста температур, я положила руки на его спину, слегка поглаживая через ткань костюма. — Ты пришла. С этими словами он только сильнее сжал моё тело, выбивая воздух из лёгких. — Я прочла твои письма, поэтому и пришла. — Значит, я не зря их писал.