«Nothing else matters» cover by «Apocalyptica»

Получилось неловко, но мне всё равно понравилось. Мы вчетвером обнимаемся и кланяемся. «Я хочу теперь станцевать с тобой настоящий вальс…»

***

Рихард, довольный собой, бодро шагал по узкому коридорчику. «Я обязательно затащу тебя на вальс, но пока что нет… Пока оставим всё как есть». Круспе зашёл в свою гримёрку, закрывая дверь, резко оборачиваясь к зеркалу, делая пальцами «пиу-пиу». — М, да ты хорош! — улыбнулся Рихард. — Да? М-м-м, спасибо. А почему? — он повернул голову влево. — Ну, ты просто шикарен. Настроение было великолепное, ещё и макияж быстро смылся, а потом гитарист бросил взгляд на тумбочку и вскинул брови. Ему оставили коньяк. Чудно. «Напиться? А зачем? Ну, вкусно, но…» Рихард подзавис, прикидывая плюсы и минусы снова пить. Опять. В очередной раз. В конечном счёте, он пришёл к выводу, что нужно выпить минералки и успокоиться. Это был просто концерт, ни первый, ни последний. Завтра его тоже ждут дела. Это получается: напиться, страдать, кидаться таблетками и чувствовать себя раздолбой целые сутки? Ну нет. В этот раз здравый смысл победил. Рихард грозно посмотрел на себя в зеркало, напряг грудь и руки, посмеиваясь. «У! Страшный». Вновь вглядываясь в зеркало, он немного подкрасил веко, ведь вместе гримом стёр и его, но эта чёрная полосочка была неотъемлемой частью образа, с относительно недавних пор. — Круспе! — крикнули через закрытую дверь. Рихард вздрогнул и закатил глаза. Хорошо, что руки из того места и просто так не дëргаются. Вообще не дёргаются. — Оливер? — спросил гитарист вместе того, чтобы пригласить незваного гостя и выяснить причину визита. Дверь открылась, и в комнату заглянул Ридель. «Та-а-а-а-ак» — улыбнулся про себя лид-гитарист. — Прости, что чуть не убил тебя, — Оливер засмеялся. Но Рихард-то понимал, что басист не для этого пришёл. Он хотел верить, что оказался прав. Приятно же, когда вселенная так быстро исполняет твои желания? Вот только ты захотел в будущем потанцевать с товарищем, а тут раз. Сам пришёл. «Эх…» Оливер оглядел Рихарда, кучу спонжей и флакон мицелярки. — Учудил ты, конечно… — улыбнулся он, прикрывая глаза. Круспе пожал плечами, кривя губы, играя смущение и растерянность. — Может хочешь попробовать… Станцевать. Сейчас. Не знаю, может были уже мысли, например вот… — затараторил вдруг Оливер. Рихард оборвал его взмахом руки и кивком. Минута. Из неплохого для телефона динамика доносится «Nothing else matters. Cover Apocalyptica», если танцевать вальс, то под неё… Она великолепна. Как настроение Рихарда полчаса назад и сейчас. — Оу, даже так? — хмыкнул Оливер, когда Рихард вновь мягко положил ладонь на талию, а другую в руку басиста. Рихард молча закивал и повел. Комната небольшая, но, чëрт… Эти ощущения, эти чувства. — Приятно? Какое-то умиротворение, — озвучил эмоции обоих Ридель. — Наполнение от плавных движений и прикосновений. — Он медленно наклонился к уху Рихарда, переходя на шёпот. — Это чудесно, я бы стал с тобой одним целым, я бы всю жизнь провёл, вальсируя, я бы… Помолчал с тобой. Он стих, проведя кончиком носа по линии роста волос Круспе, от лба к уху. Рихард смотрел широко распахнутыми глазами куда-то вбок, в стену. Он никак не ожидал, что получит такую бурную реакцию. А ведь Оливер не пах ничем, ни бухлом, ни куревом, да и вëл себя вполне адекватно, разве что как человек с тактильным голодом, который хочет и физической и эмоциональной близости. Можно было бесконечно долго думать, чего это он? Но песня закончилась. Конечно, был вариант не останавливать повтор. Но так было уже неинтересно, считал Ридель. Басист прикоснулся к экрану телефона Рихарда, бросив гитариста. — Всё. Спасибо, — улыбнулся он. — До следующего форс-мажора на концерте, Рич. «До следующего форс-мажора, Олли…»