Dr. Lie

- Доброе утро мистер Камбербэтч. – Женский голос звенел в телефонной трубке очень обеспокоено и дремота Бенедикта сразу же пропала. – Помните меня? Я Сара Трубицки из больницы Св. Павла. Недавно Вам рассказывала об одном случае за нашей последней встречей… - Да, конечно помню мисс Трубицки. – Еще бы, она и до десерта не дотянула, спрашивая, не хочет ли Бен заглянуть к ней на чай. – Но Вы говорили, что осложнений нет, и проблем с лечением не будет. - Их и не было, но больной начал вести себя еще более неадекватно и странно. – Она опустила голос до шепота. – Даже транквилизаторы не помогают. Доктор Камбербэтч зевнул пошире. Он отказался от приглашения близости и не хотел лишний раз видеться с этой назойливой дамочкой. Но если дело касалось пациентов – решать проблемы надо немедленно. – Буду через полтора часа. Ждите. – Нажал отбой. Подошел к окну и распахнул его настежь. Свежий апрельский воздух наполнил кухню съемной квартиры. Серые глаза заиграли любопытством. – Игра началась. Лондон уже проснулся и на улицах, туда-сюда сновали люди. Весна благотворно влияла на народ: шли оживленные беседы о музыке, предстоящем празднике Весны и прочей ерунде, что ожидала англичан в выходные. Бен забрался в автобус, надел наушники. Дорога была не очень далекой, проще было доехать на такси, но он предпочел послушать музыку и посмотреть окружающих людей. Его профессия психиатр/психолог требовала того немедленно. Больница Св. Павла встретила Доктора радушно, пышным вишневым садом и хлещущим фонтаном. Если не знать что это психбольница, здание можно принять за вполне милый санаторий. Когда Бенедикт был тут последний раз, на дворе стоял февраль, непривычно дождливый и слякотный. А сейчас место преобразилось, хоть бери и пикник здесь проводи. Персонал засуетился, увидев в коридоре высокую фигуру в куртке цвета сливы. Невысокие берцы создавали тихий: «рип-рип» по паркету. Поэтому стало ясно, кто заявился к ним в гости. - Доктор Камбербэтч, Вы так быстро приехали! – к нему уже направлялась мисс Трубицки с коричневой папкой в руках. – Может, хотите чаю или кофе? - Сара, дорогая, ну к чему весь этот официоз? – Бенедикт наклонился и поцеловал мисс в руку. – Можно просто – Бен. Вы покажите и расскажите мне лучше о больном. - Да конечно мистер, то есть Бен. Идемте за мной. – Доктор Трубицки заметно покраснела. Они зашагали коридорами больницы, попутно здороваясь с коллегами. Девушка на ходу показывала документы и коротко объясняла суть встречи. – Его зовут Мартин Фримен, 1971 года рождения. Ничего примечательного, работает прорабом на стройке нового собора. Женат, есть дети, собака - короче все как у обыденных людей. Но вот его жена как-то позвонила и рассказала, что он последним временем сам не свой. - А откуда Вы знаете его жену? – Бенедикт изящно поднял бровь. - Да это не важно, моя старшая сестра училась с ней в колледже. – Сара перебрала пару листов папки. – Так вот о чем это я? Ага! Я спросила, в чем дело. Каких-то особых признаков для беспокойства не было – обычная усталость, плохой сон, всё-таки он строительством занимался. А тут пару дней назад она звонит мне с самого утра. – Они подошли к белой двери с маленьким окошком. Окно дополнительно затягивала сетка, и было трудно разглядеть, что находиться внутри комнаты. Только согнутая пополам фигура маячила возле стенки, обтянутой мягкой тканью. - Говорит, ее муж с катушек слетел. Никого не узнает, называет себя доктором Ватсоном. Знаете, такого я еще не видела. Мы конечно вылетели на всех парах. Привезли его сюда, он начал брыкаться и грозиться всем, что позвонит некому Майкрофту, и мы еще пожалеем, что посмели его тронуть. Наши врачи дали ему возможность позвонить, но когда мистер Фримен набрал желаемый номер - это оказался номер бельевого магазина. - А дальше, дальше что? – Бен от услышанного даже рот раскрыл. - Дальше, еще интересней и запутанней. – Мисс сделала паузу, смотря, сквозь дверь. – После неудачного звонка мистер Фримен утихомирился и даже начал поддаваться лечению. Ходил со всеми на прогулки, стал рисовать в комнате для отдыха. Вот его рисунки. – Она достала пару листов бумаги. На одном красовались какие-то цифры, раскиданные в прямоугольники разных размеров. На втором рисунке двое человечков, взявшись за руки, бежали меж домов по улице, освещённой жёлтым светом фонарей, а вверху сине-фиолетовое небо с несчитанными звездами. – Всё было хорошо, шло на поправку, и его даже можно было отпустить под наблюдением врача домой. Он шел по коридору в сопровождении санитаров. Навстречу им вели недавно, поступившего пациента. Как же его зовут? – девушка опять зарылась в бумагах. – А вот, нашла. Эндрю Скотт – обычная шизофрения в запущенном виде. Так, когда мистер «Ватсон» увидел Скотта начал кричать, накинулся на него. - И? - А Эндрю упал на пол и вместо того чтобы спастись начал истошно смеяться. Так жутко, я Вам скажу. – Сара закрыла папку и свернула ее трубочкой. – Мартин начал шипеть, как кошка, вроде: «Ты за все поплатишься сволочь, что ты ему сказал на крыше? Ты ведь знал обо все еще при первой встрече?» - ну и все в таком духе. Так что теперь «Джон Ватсон» под нашим наблюдением. Почти не ест, не разговаривает вообще. Теперь может, Вы поможете? Мое предчувствие подсказывает, что здесь что-то не так. Не могут оживать книжные персонажи среди белого дня. У нас есть Наполеоны, Микеланджело и Курт Кобейн. Наши санитары подшучивают, мол, Доктор Ватсон один такой – может он и настоящий? – она передала папку доктору. Когда собиралась уходить тихо добавила. – Мне показалось, что мистер Скотт знает Фримена. Удачи, доктор Камбербэтч. Зовите, если что. - Сара, дорогая и если можно теплый зеленый чай без сахара, через минут пятнадцать. - Конечно, сделаем.

***

Джону было не просто плохо, ему было хреново. Мало того, что он оказался в этом дурдоме, так в соседней палате опочивал Мориарти. Как только он увидел консультанта в коридоре – всякое самообладание пропало, и ему захотелось его задушить. Но не судилось – медбратья остановили взбесившегося Ватсона. Теперь он погрузился в раздумья. И будет молчать, молчать. Стук в двери. До обеда еще далеко. Кто это может быть? - Здравствуйте, Мартин! Можно Вас так называть? Ага, новый доктор, еще и стул притащил с собой. - Вы можете молчать, но хотя бы повернитесь. – Бен фальмивояжно плюхнулся на стул, папку положил на колени и хрустнул пальцами. - И таксс, начнем. Я не хочу долго тут возиться. Слушайте, ну повернитесь, пожалуйста. Джон подумал, что хуже уже не будет и повернулся. То, что он увидел дальше, Шерлока в медицинском халате поверх куртки, в берцах и с наушниками, его мягко говоря, шокировало. Военврач почувствовал, как падает давление, как холодный пот омывает спину. Ноги подкосились. Может быть это галлюцинация? Лучше молчать, молчать. - Ну, вот и славно. Меня зовут Бенедикт Камбербэтч. Можно просто Доктор Бен. С сегодняшнего дня Я Ваш врач. – Он слегка зевнул и взял папку в руки. – Но то, что Вы молчите не идет на руку ни мне, ни Вам. Мне нужно, чтобы Вы говорили, тогда Вы быстрее отсюда выберетесь. А я избавлюсь от лишней работы. – Доктор Бен начал разглядывать досье своего пациента. – Видите ли, я должен был лететь в Мельбурн к родителям. Джон хотел что-то возразить, но дверь отворилась и вошла Доктор Трубицки. - Бен вот Ваш чай. - Без сахара? - Без. – Сара тепло улыбнулась, и хотела было выйти, но задорный голос остановил её. - Сара, а не хотите пообедать сегодня вместе? - Было бы отлично. - Чудно. Я сейчас уже заканчиваю знакомство с Мартином и зайду за Вами в кабинет. - Ок. – Мисс Трубицки развернулась на каблуках и вышла. Доктор Камбербэтч в два глотка выпил чай и причмокнул. Джон удивился. Если это и Шерлок, то это не он, а только его точная оболочка, без души и ума. - Вот видите, я занятой человек. – Бен встал, поставил папку на стул, чашку на папку. Взял стул и направился к выходу. Его догнал серьезный возглас: - Извините Доктор Бен, но Вы самый худший психотерапевт, которого мне доводилось знать. - Ну, я бы так не сказал. – Камбербэтч расплылся в улыбке. – Вы же все-таки заговорили. – И вышел, не закрывая, за собой дверь.

***

Так и потянулись дни психотерапии. Каждый день доктор приходил к пациенту и начинал разговор: долгий и нудный. С первой встречи, после той фразы, Джон не сказал и слова. Бен никак не мог больше разговорить его. В один первый майский день шел дождь. Гроза разрезала небо, а гром бил словно, барабанными палочками по медных тарелках. Доктор Камбербэтч сидел в палате Фримена и попивал горячий ромашковый чай, рассматривая спину, ссутулившуюся у стены. - А какой Он? – вдруг протянул доктор. - Кто? – тихо переспросил военврач и понял, что диалог уже начался. - Да ладно, Вы поняли, о чем я. – Бенедикт крепче обхватил чашку руками и заглянул на дно, где плавал чайный пакетик. – Почему именно Доктор Ватсон? Какой Он Шерлок Холмс? Ведь о нем мы знаем только из книг. – Затем добавил более, мягче. – Не бойтесь Мартин, рассказывайте. - Зачем это Вам? - Мне нужно поставить хоть какую-то точку отчета в Вашем лечении. Я же вижу, Вы здесь мучаетесь. Вам нужно помочь. Джон обернулся. Ему на миг показалось, что он увидел твердый и холодный, привычный взгляд. Но в этих серых глазах было только сожаление и любопытство. Это правда, нужно куда-то уже двигаться, как-то действовать. Нужно с чего-то начать свой рассказ. Он посмотрел куда-то в стену, словно разглядывая дождь, через слои бетона и кирпича. - Он был заносчив и высокомерен. – Начал не с того с чего хотел начать. Ну и ладно. - Занудство из него иногда перло фонтаном, а то и водопадом. Никто не умел так умничать, как он. Язвить и позерствовать. – Джон хмыкнул, и ему стало тепло при воспоминаниях, описывающих характер его друга. – Но, при всём этом Он был лучшим человеком, которого я знал. - Почему Вы говорите о Нем в прошлом времени? – доктор Бен тоже начал искать взглядом ту точку, в которую смотрел пациент. - Это долгая история, после которой я сошел с ума и попал сюда. - Вы о чем-то сожалеете? - Да, - теперь Джон уже посмотрел на Бена. – Но, для начала выслушайте мою историю сначала. – Хемиш Ватсон вкратце рассказал длинную историю короткой дружбы с самым выдающимся Сыщиком всех времен и народов. - Это не то о чем говорят книги, - задумчиво произнес Бенедикт. - Я не знаю, какой Шерлок в книгах, в жизни он был ярым социопатом. Вы ведь знаете, что это значит? - Перестаньте меня презирать, я хороший специалист… - Знаете, я думаю, социопатами не рождаются, ими становятся. – Джон закусил нижнюю губу. – У меня иногда было ощущение, что я единственный кто, его понимал и принимает таким, каким он есть. Хотя у него и был старший брат. - Так о чем же Вы жалеете? - О чем? Жалею, что время нельзя повернуть вспять, что не было передозировки. - Простите, какой передозировки? – Бен нахмурился. - После смерти моего товарища, я дал себе слово, что не впаду в депрессию. Не подамся во все тяжкие. Я буду жить дальше, храня верную память нашим приключениям. - Джон нервно засмеялся. – Но, это оказалось не так просто. Поначалу я пытался ходить на работу, строить личную жизнь. – Он опять усмехнулся, вспоминая, что с Шерлоком эти понятия были не совместимы. – А потом я все чаще начал замечать, что в каком уголке Лондона бы не находился, мой путь домой лежит через ту самую улицу, тот самый дом, что я все чаще провожу ночи возле камина, напротив черного кожаного кресла. Что не додерживаюсь того слова, что дал нашей домовладелице – не навещать ту квартиру. Перестал спать. Я тоже доктор и знаю, что опиум не самое хорошее средство для сна, но вместе с ним я, кажется, забывался и находил тот покой, которого не ведал последние полгода. Когда сознание уже не принимало знакомых, друзей, что остались, ко мне пришла моя сестра. Он спросила: «Что с тобой Джонни?». Оказывается, она бросила пить, и пришла пригласить меня на свою свадьбу, а я уже не узнавал её. «Какого черта Джон? Разве бы Шерлок хотел, чтобы ты жил такой жизнью?» - спрашивала она меня каждый раз. И каждый раз все было хуже и хуже. Тогда я принял решение, что с меня хватит. Видно тогда не добрал кокаина. Так я очутился в неизвестной мне квартире с неизвестной женщиной. Как это произошло - не помню. А дальнейший ход истории Вы знаете. И что Вы хотите от меня? Я свихнулся. И вижу перед собой заурядного психо-докторишку в обличии Шерлока, как бы сказал Мориарти. Не думаю, что Вы мне поможете. Возможно, мне это все кажется, и я сейчас привязан к кровати в реабилитационном центре, возле которой сидит Гарри и плачет. – Последние фразы Мистер Ватсон выговорил на одном дыхании с остервенением. В синих глазах не было желания бороться, но в этих глазах была злость. Злость на то, что этот доктор дает ему надежду на свободу, которая начнет душить его, как только Джон выберется за пределы этих стен. - Бен, - в палату заглянула мисс Трубицки. Из-под халата выглядывало вечернее черное платье. – Вы идете? Уже полвосьмого, обход закончился еще полчаса назад. - Сара, пять минут. – Бен хотел что-то сказать Мартину, но тот снова повернулся к стене. По тому какую форму приняла спина пациента, можно было понять – разговор дальше продолжаться не будет.

***

Джон раскрыл глаза. Он лежал на жесткой поверхности, присмотрелся – он находился в медицинской будке. Двери были распахнуты настежь. В глаза ударил яркий свет солнца, садившегося на горизонте поля. «Поля?». Джон болезненно поднялся, протер глаза. Выбрался из зловещей машины. Заложа руки за спину, возле травяного поля, стоял Шерлок. Именно это был уже Он. Доктор Ватсон медленно направился к другу. Тоже неспешно заложил руки за спину. Посмотрел вдаль – закат был превосходен. - Шерлок, что здесь происходит? - Я не знаю, - солнце играло в каштановых волосах детектива, делая их темно-бронзовыми. В гранитных глазах читался азарт. - А если честно? – Джон не отрывал взгляда от заката красного диска. – Где мы? - Я думаю в Аду. – Шерлок лукаво улыбнулся. – Ты перебрал с (моими наркотиками, какого черта Джон?!) наркотиками, я прыгнул с крыши – это самоубийства Джон. Это наша Преисподняя. Мы мертвы. - Мертвы, - слова разнес ветер. - А ты знаешь, что в соседней палате… - Да я знаю – Мориарти. – Младший Холмс поправил отвороты пальто. – Это тоже его Ад. Он ведь застрелился. - Как ты узнал? Хотя не важно… - сутулость в плечах Доктора Ватсона пропала – он расслабился. – И что теперь? – Джон посмотрел на Шерлока. - Я, правда, так заносчив и зауряден? – детектив нахмурил брови. - Только в хорошем смысле этого слова, доктор Камбербэтч. - Я тебя украл, - улыбнулся Шерлок. - Давно пора, - улыбнулся Джон. - Давно. - Может, вернемся? – Джон посмотрел на часы. - Ах, да. На ужин сегодня дают макароны с тёртым сыром. - Именно Шерлок. А дальше ты меня вылечишь… - … и мы уберемся отсюда. Отличный план, Джон. - Да? О, ну спасибо за доверие. Джон получил одобрительный кивок и уже развернулся в направление к машине, но цепкие длинные пальцы перехватили его за плечи, поворачивая на сто восемьдесят градусов. - Джон я хочу, чтобы ты знал, - Шерлок сейчас был так заманчив. Глаза серьёзны, волосы развевал ветер, и что это, еле заметный румянец на щеках? – Я тебе доверяю как никому другому. Не потому, что тебя преследует война, а я высокоактивный социопат, имеющий свои идеалы. Нет. Потому что ты мой друг. И ты можешь ожидать от меня того самого. Вот. В этих словах было всё. Со скрытым и не скрытым смыслом – вечный подтекст детектива. Такая простая и запутанная головоломка. Легкая сложность, распознаваемая только очень близкими людьми. Когда Они такими стали? За душевными беседами перед камином или в ссорах за отрубленные пальцы? Когда им грозила смертельная опасность или в тихом молчании Рождества? Кто знает. Шерлок сейчас был так заманчив и так близок. Последний свет солнца освещал его сзади, создавая нимб, над курчавой головой детектива. - Джон я, я… - пальцы Холмса мелко задрожали. - Макароны Шерлок, макароны. – Лицо Ватсона озарилось добротой. - Конечно мистер Фримен. – Доктор Камбербэтч придал лицу деловитости. – Я ведь не допущу, чтоб мой пациент остался голодным сегодня.