О сексуальном напряжении и вариантах его решения.

— Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться!       «Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться» — повторяет голос в голове Хёнджина. Опомнившись, Хван – по сценарию – хватает Джисона за воротник рубашки, призывая его успокоиться. Он осматривает младшего перед собой, вновь вспоминая, что нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться. Даже если это твой коллега. Особенно, если это тот человек, который в прошлом выводил лишь на отрицательные эмоции. Тем более, если сейчас его вид вызывает терпкое жжение внизу живота и заставляет беспокойное сердце биться в истерике. Блять, Хан такой горячий, когда кричит. Когда не скрывает своих эмоций и энергично машет руками. В тот момент, Хёнджину казалось, что он прямо сейчас завалит Джисона на этот гребаный кофейный столик, стоящий перед ними, сорвёт с него эту чёртову светлую рубашку, которая несомненно ему идёт, и… Но на нём этот ебаный парик со шляпкой, на них направлены камеры, и мемберы, кажется, уже покраснели от пристального взгляда Хвана на парня. И сам он едва отличался цветом от помидора. Пришлось в срочном порядке перевести тему.

***

В отчаянии скинув с себя всю сценическую лабуду прямо на локации, Хёнджин постарался как можно скорее очутиться в машине, не желая ни с кем пересекаться. Во-первых, после подобных съёмок его социальный заряд опускался к минимуму, а во-вторых… Возможно, ему не хотелось видеть одного конкретного юношу. Поэтому, оказавшись самым первым в машине, он вставил наушники в уши, зарывшись в собственный капюшон. Чувства перемешались. Страсть, стеснение, ревность — это всё сводило с ума. Жестокий коктейль, который парень не заказывал. Автомобиль покачнулся. Рядом с Хваном уселись два тела, кто именно это был — он сказать не мог из-за капюшона. А для лучших ощущений ещё и закрыл веки. С глаз долой — из сердца вон, как говорится. Спустя минут двадцать, он почувствовал похлопывание ладони по своему бедру и тут же перехватил чужое тонкое запястье, обездвиживая. Хёнджин повернулся к обладателю руки и вытащил наушник, так и не отпуская расслабившуюся кисть. — Хёнджинни, мы приехали, — послышался чуть хриплый голос Джисона. Младший громко сглотнул, таращась на собственную маленькую ладонь, зажатую в тисках, и слегка порозовел в щеках, переводя взор на Хвана, а затем обратно. Старший ослабил хватку, освобождая парня и вышел из машины, не размениваясь словами. — Что это с ним? — настороженно прозвучал голос Чанбина. — Не знаю. Обычно ему тяжело даются такие эпизоды, но сегодня он прямо агрессивен, — задумчиво ответил ему Чан, пожимая плечами. Джисон только тихо хмыкнул и тоже направился в общежитие, дожидаясь хёнов.

***

Вечером они столкнулись на кухне, впервые за оставшийся день. Хан варил куриную грудку, когда Хёнджин пробирался к холодильнику за своим обезжиренным йогуртом. Он поставил его на барную стойку, уже готовый идти за чайной ложкой, но на него внезапно обрушился вопрос: — Эй, Хёнджин, не хочешь потренироваться завтра со мной и хёнами? — оборачиваясь, поинтересовался Джисон. Не спеша с ответом, старший молча подошёл к юноше со спины, пока тот снова увлёкся приготовлением курицы. Большие ладони устроились на точеной талии младшего, пальцы чуть сжались. — По-твоему, во мне недостаточно силы? — вопросом на вопрос. Хван чуть отодвинул Хана в сторону, теперь беспрепятственно открыв ящик со столовыми приборами и выудив оттуда металлическую ложку. Выпрямившись, Хёнджин заметил закушенную губу младшего и бегающие глаза. Заинтересованно наблюдая, он услышал оправдания: — Н-ни в коем случае, просто… — Я понял, Хани, — избавляя юношу от мучений, перебил старший, — я не против тренировки, только если она не будет в шестом часу утра. Хихикнув, Хёнджин сел на стул и наконец принялся за свой йогурт. Он слышал, как нервно Джисон помешивал воду в кастрюле, хотя филе было уже почти готово. — Тогда я передам Чану и Бину, — звук выключения плиты, — о времени завтра договоримся, раз не рано собираемся, — Хан прогремел тарелкой, — спокойной ночи, Джинни, — ретировался, быстро перебирая ногами. — Хэй, Джисони, почему бы тебе не поесть со мной? В ответ лишь захлопывание двери и щелчок замком из комнаты младшего. Хёнджин опять посмеялся. «Забавный ты, Хан Джисон» — пронеслось в его мыслях.

***

Стук. Хван оторвался от рисования и открыл дверь. За ней стоял не кто иной, как Хан Джисон, собственной персоной. Немного сведённые вместе колени сильно контрастировали с видом, представившимся выше: майка-безрукавка с глубокими вырезами, доходящими до рёбер; сильные руки, почёсывающие затылок, и кепка, козырьком назад, на голове. Облизнувшись, Хёнджин вопросительно посмотрел на парня. — Эм, ты присоединишься к тренировке? — застенчиво выдал Джисон. А вот стеснительность хорошо соответствовала его коленкам. Старший опёрся о дверной косяк и словно снисходительно улыбнулся. — Конечно, но мне нужно переодеться, подождёшь? — Хван чуть отошёл, будто приглашая юношу в комнату. Получив в ответ кивок и уверенные шаги к его кровати, на которую Хан приземлил свою задницу, Хёнджин подошёл к шкафу, выбирая аутфит для сегодняшнего занятия. Вытянув серый спортивный костюм и чёрную футболку, он кинул их на постель, едва борясь с желанием бросить вещи в парня. Хван остановился рядом с бедным Джисоном, устойчиво вперевшим свой взгляд в пол. Толстовка подцепилась длинными пальцами и последовала вверх, за движением руки. Зрачки младшего заметно дрогнули, что развеселило Хёнджина, заставив ухмыльнуться. За кофтой сползли и штаны, и юноша аккуратно сложил ткань, относя её в гардероб. Взор Хана проследовал за ним, просканировал снизу вверх. Хёнджин клянётся, что мог почувствовать это физически. Когда он обернулся Джисон уже рассматривал свои пальцы. — У тебя красивая спина, — неожиданно подал голос Хан. — Хах, спасибо? — находясь в небольшом замешательстве, ответил Хёнджин. — И давай быстрее булками двигай, а то хёны уже ждут, — парень тут же разрушил всё напряжение. — Ага, то есть спина моя тебя устраивает, а булки… — наиграно стал возмущаться старший. — Хёнджин, чёрт тебя дери! В голову Хвана прилетела его же подушка.

***

После мощной тренировки они всем общежитием собрались в гостиной, перед этим, конечно, приняв душ и переодевшись. Темой собрания стал недавно вышедший второй «Аватар» и четыре пачки попкорна разных сортов. Разместились парни довольно странно. Диван был достаточно вместительным для четырёх взрослых мужчин, но Бан и Со предпочли ошиваться на коврике, на полу. — Вы точно уверены? Вам там три часа сидеть, — с явным весельем в голосе спросил Джисон. — Уж лучше тут, чем быть преградой для вашего чёртового напряжения, — хмыкнул Чанбин. Брови обоих виновников резко поднялись, чуть ли не достигая линии роста волос. Хотя, это было очевидно. Чан тут же включил фильм, не давая юношам ничего сказать в свою защиту. Спустя длительное время жевания своего вонючего сырного попкорна, вкупе с бесконечным вбрасыванием комментариев о различных моментах в кино, Хан не выдержал сухости собственного горла. — Я сейчас вернусь. Чтобы покинуть ложе, Джисону нужно было перелезть через Хёнджина, если только у него в планах не было пункта «Отдавить хёнам конечности своими ногами». Именно этот факт заставил парня так долго страдать от ксеростомии. Для этого нужно было собраться с мыслями, чтобы не оплошать. — Хёнджин, мне сейчас надо… Парень всё так же продолжал безучастно жевать попкорн. — Мне нужно будет через тебя… — неуверенно продолжил младший. Хван раздражённо закатил глаза и уже сам подхватил Хана под подмышки, усаживая на себя. Хан успел только пискнуть. Ладони старшего огладили рёбра юноши, спустились на талию, сжали, обвели бёдра и вновь потянулись за попкорном, оставленным в стороне. Джисон ощущал как стремительно жар перетекает с его лица на шею, сдерживая себя от того, чтобы позорно обхватить щёки руками, остужая их. Вместо этого, он опёрся на грудь Хёнджина, окончательно слезая с дивана, и поковылял на кухню, чтобы наконец попить драгоценной воды, которая сейчас стала ещё нужнее. — Молодец, братан, ты довёл это напряжение до пика. А теперь иди и трахни его, — бесстрастно прокомментировал Со. Хван подавился.

***

До конца фильма оставался час, что означало, что Хана нет около двадцати минут. — Хёнджин, проверь Джисони, пожалуйста. Будет грустно, если он умер со стояком, — не удержался от насмешек и Чан. — А без стояка не так печально? — увернулся. — Ты понял про что я. А теперь загляни к Хану, — с совершенно ангельским видом повторил свою просьбу старший. Со страдальческим видом Хван поднялся и, тяжело вздохнув напоследок, двинулся к Джисону. — Так уж и быть, оставлю вас наедине, голубки, — проворчал он. — Эй, Хван, чёрт возьми! — в унисон. Да что ж такое, почему все его отправляют к чёрту? Парень лишь усмехнулся, окончательно покидая гостиную. Когда он вошёл в комнату, то увидел Хана, оперевшегося поясницей на столешницу и залипавшего в телефон. Хёнджин плавно подошёл к юноше и перехватил устройство, тут же откладывая его подальше. — Приветики, — хитро улыбнулся Хёнджин, — мы, кажется, фильм все смотрели. Но, похоже, кое-кто променял нас на интернет, не подскажешь, кто это? — он устроил руки на краю кухонного гарнитура, по бокам от тела Джисона. Хан застопорился, так и не успев сменить положение ладоней, до этого державших телефон в себе. Чуть растрёпанный, он смотрел своими большими беличьими глазами, смешно моргая, и сдвигаться с места не спешил. — Я… Мне стало не очень хорошо, — стал защищаться младший. Хван шумно ухмыльнулся. — Может помочь тебе почувствовать себя хорошо? Джисон, видимо, икнул, иначе тяжело было описать звук, издавшийся после этих слов. Хёнджин, нависавший над ним, терпеливо ждал ответа парня, смотря ему прямо в глаза. Смущённого Хана очень хотелось съесть, но ещё больше хотелось наблюдать за его постепенным краснением. Неожиданно, Джисон заговорил, опуская взгляд вниз, не в силах терпеть расширяющиеся зрачки Хвана на себе. — Что ты имеешь ввиду? Руки Хёнджина заскользили по столешнице, приближаясь к юноше, а затем опустились на его предплечья, разворачивая Хана лицом к стене. Одна рука опустилась на запястья, скрепляя их за спиной парня, а сам Хван прижался ближе к телу Джисона сзади, шепча на ухо: — Дружескую помощь. Изо рта младшего вырвался томный выдох. Это сподвигло Хёнджина на действие. Свободной ладонью он надавил младшему между лопаток, заставляя грудью лечь на деревянную поверхность, чуть прогнувшись в пояснице. Проведя пальцами по позвоночнику Хана, старший сжал их на талии Джисона, услышав тихий всхлип. — Нравится? — усмехнувшись, спросил Хёнджин. В ответ только тихое шипение и нетерпеливое ёрзанье. — Хёнджин, если сюда хоть кто-нибудь зайдёт — я надеру тебе зад, — Джисон стал настойчиво пытаться высвободить руки и подняться. — Неужели ты не хочешь, чтобы твой хён помог тебе? — промурлыкал старший. — Х-хён? — Хан начал задыхаться. Хван закусил губу. Это прозвище ласкало слух и отправляло импульсы прямиком в низ живота. Он отпустил парня, поддерживая его под локти, чтобы было легче встать. Как только Джисон повернулся к нему, Хёнджин смог заметить блестящие тёмные глаза, частое, прерывистое движение грудной клетки Джисона и, выделяющийся на фоне светлых штанов, член, который тот безуспешно пытался скрыть, натягивая футболку. Чтобы не ставить Хана в неловкое положение, Хёнджин предпочёл проигнорировать этот факт. Старший придвинулся к Джисону, оставляя след своих мягких губ на его горячей щеке. Он проскользнул поцелуями по скуле, после этого начиная исследовать челюсть юноши. Иногда покусывая карамельную кожу, он ощущал чужое жаркое дыхание своей шеей. Хан был на грани от того, чтобы застонать в голос, но держался, на удивление, хорошо. Хёнджин прикусил мочку его уха, выдыхая. — Джисони, малыш, как бы мне не хотелось трахнуть тебя на кухне — у нас не получится, — а после с удовольствием наблюдал за тем, как широко раскрываются веки младшего и багровеют щёки. — Вообще-то, — тихо начал Джисон, опуская глаза, — Чан дал мне кое-что… На всякий случай, — ладонь прячется в кармане спортивок, доставая крохотный бутылёк и блестящий пакетик из фольги. — Твою мать, — в открытую выругался Хван. Теперь его ничего не сдерживало. — Х-хён, — встречаясь взглядом с Хёнджином, сказал юноша, — пожалуйста. Всё. Это была точка невозврата. Или, скорее, точка (не)разврата. Почувствовав, как дёрнулся напряжённый орган, отзываясь на произнесённые Джисоном слова, Хёнджин запустил руки под чужую футболку, что мечтал сделать ещё во время тренировки. Он огладил всю поверхность, чуть позже возвращаясь к соскам, чтобы уделить им должное внимание, пока Хан наблюдал за его действиями, прикусив губу. Вытащив одну руку из-под ткани, старший облизнул подушечки указательного и большого пальца, создавая более приятное скольжение по чувствительной коже. Это заставило Джисона откинуть голову назад, крепко сжимая край столешницы руками. Решив не оставаться в долгу, младший нежно оттолкнул Хвана, стягивая с себя верхнюю часть одежды, и сел на тумбу, притягивая парня обратно к себе. Он провёл языком по губам, быстро переводя взор с глаз на уста Хёнджина, и закрыл веки встречаясь со старшим в поцелуе. Чтобы не тянуть, Хёнджин мгновенно углубил его, языком исследуя рот Хана. Тот скромно проскулил, вцепляясь пальцами в плечи Хвана, когда он прижал его ближе к себе, обхватив талию. — Хёнджин, сними это, — запыхавшись, попросил Джисон, сжимая ткань майки. — Соскучился по моей красивой спине? — довольно поинтересовался старший, послушно снимая с себя вещь. — Да, хочу оставить на ней следы своих пальцев и ногтей. Одежда летит на пол, а Хан губами встречает молочную кожу шеи Хвана, лаская её и покусывая. Руки и впрямь опускает на лопатки, принимаясь расчерчивать размытые узоры, когда до уха долетает приятное: — Чёрт, Джисони, — выдыхает Хёнджин. Младший улыбнулся ему в ключицу, сразу же зацепив её зубами, а затем поднялся к лицу и мягко поцеловал пухлые, красные губы Хвана. Тот вновь перехватил инициативу, сжимая в ладонях бёдра Джисона, и снял Хана с поверхности, ставя его на пол и снова нагибая над гарнитуром. В ответ послышалось довольное мычание. Джисон вытянул руки вперёд, встречаясь ими со стеной, и тягуче потянулся, заставляя Хёнджина зачарованно наблюдать. — Давай быстрее, у меня уже спина затекла, — пробурчал Хан, зовя старшего вновь прикоснуться к нему. Усмехнувшись, Хёнджин прижался губами к его пояснице, попутно стягивая штаны с парня. Дождавшись, пока Джисон переступит через них, он откинул спортивки к остальной валяющейся одежде и вернулся к Хану, стискивая в руках его округлые ягодицы, обтянутые бордовыми боксерами. Вслух простонав, парень обернулся, следя за движениями Хвана. Сразу после этого с Джисона сняли трусы и стало до жути неловко, парень немного сгорбился и свёл коленки, подрагивая. Но, загубив смущение на корню, Хёнджин поставил колено между ног Джисона, раздвигая те обратно, и пальцами надавил на позвоночник, принуждая грациозно выгнуться, показывая себя во всей красе. Хёнджин посчитал нужным поблагодарить Хана за такой вид и поэтому прижался к нему всем своим телом, наклонился, чтобы пролепетать младшему в затылок: — Мне очень нравится, Хани, ты очарователен. — Поверь мне, я чувствую, что тебе нравится, — и двинул задом назад, чувствуя чужой стояк бедром. Хван хрипло посмеялся и потянулся за смазкой, открывая бутылёк. — Если будет очень больно — предупреждай, — проинструктировал парень, нанося лубрикант на пальцы. Джисон как-то странно дёрнулся. — Да не должно быть больно… — тихо протянул Хан. — Но неприятно может быть, — продолжал Хёнджин. — Я, я сегодня и-игрался… с собой, — младший уткнулся лбом в сгиб локтя, теряясь от смущения. Хёнджин посмотрел на пульсирующую дырочку перед собой и громко сглотнул, представляя, как Хан растягивает сам себя. — Твои пальцы больше моих, так что всё равно начни с одного, — предупредил Джисон, а его краснота распространилась на шею и плечи. И старший начал. Он подразнил подушечкой гладкое колечко мышц, а его собственный член, словно нарочно, стал выделять больше предэякулята. Плавно введя палец до упора, Хван хотел поинтересоваться состоянием Джисона, но стон и тихое «ещё», едва ли не превратившееся в скулёж, стали зелёным светом. Второй вошёл труднее, но всё ещё не доставлял Хану неприятных ощущений, поэтому Хёнджин несколько раз двинулся глубже, развёл пальцы на манер ножниц и добавил третий, чуть сгибая их в попытке найти простату. Спустя несколько толчков, он услышал пронзительный стон, который не смогло заглушить даже прикушенное Джисоном предплечье, и почувствовал, как сжались стенки вокруг него. — Умничка, малыш, — пару раз надавив на комочек нервов, похвалил Хёнджин. — Умничек ебут у тумбочек, — с трудом произнёс Хан, кидая парню умоляющий взгляд через плечо, — хён, пожалуйста. Хёнджин не церемонясь сразу снял штаны с боксерами, оставляя их висеть на бёдрах, и раскрыл пакетик, раскатывая презерватив по своему органу. Собрав руки младшего своей рукой, он обхватил его запястья, скрепляя за спиной, и аккуратно вошёл. Как чертовски хорошо. — Блять, Хван, у тебя фетиш на игру в полицейского или что? Почему мои руки постоянно за спиной? — недовольно пробормотал Хан. — Не говори, что тебе не нравится. Юноша остановился на некоторое время, давая Джисону привыкнуть к такой заполненности. Кто бы что ни говорил, но член заметно отличается от пальцев. Несмотря на латекс, Хан чувствовал жар чужого достоинства внутри себя, немногочисленные венки и налитую кровью головку. И это так невероятно приятно. Поэтому, когда Хван вышел и снова погрузился в него до конца, Джисону показалось, что он потеряет разум прямо здесь и сейчас. Спустя ещё несколько толчков, Хёнджин ускорил и ужесточил темп, но осталась одна вещь, которая его не устраивает. Хан, тяжело дышащий в поверхность тумбы, тем самым делая стоны тише. Недолго думая, парень потянулся к волосам Джисона, оттягивая их и заставляя запрокинуть голову. Глаза Хана закатились, а из горла вылетел непристойный звук. Он тут же ойкнул. — Хё-ё-ён, а как же, — Джисон сбился и зашипел, когда Хёнджин неожиданно толкнулся именно в простату. — Не переживай, — с придыханием сказал Хван, — я уверен, они только этого и ждали. Совершив ещё ряд поступательных движений, старший решил изменить угол проникновения, поднимая бедного Джисона со столешницы и прижимая спиной к себе. Не успев и толкнуться, он ухватил рваный выдох Хана, так как теперь головка упиралась чётко в комок нервов, вынуждая ноги парня дрожать. Хёнджин поднёс указательный палец к губам младшего, призывая облизать его, а после, опустил его на твёрдый сосок и свободной рукой обхватил шею Джисона, совсем немного сдавливая. Хан находился в полнейшей эйфории. Шумные вздохи парней соединились и наполнили комнату, доводя обоих до края. Проведя языком по собственной ладони, Хёнджин опустил её на член Джисона, заставляя его кончить чуть раньше, когда как сам догнал его оргазм спустя минуту. Обессиленный Хан едва держится стоя, но старший подхватил его, оставляя успокаивающие поцелуйчики на плече. Он вытер юношу салфетками и помог одеться, оставляя его сидеть на стуле, пока сам убирал оставшийся беспорядок. Собранные, они вышли из кухни, переговариваясь и тихо хихикая. — Я больше там есть не буду, — послышался голос Чанбина. — Да ты хоть где есть готов, так что не зарекайся мне тут, — отвечает Бан. — Они осквернили это священное место, как ты не понимаешь?!