Умереть в один день

— Это конец, — риторически спрашивает Тэхён. — Прости меня, — Юнги падает на колени, склоняя голову. Из-за него они попали сюда. Сбежать от Намджуна самая худшая затея в его жизни. И последняя. — Статья? — Что? — Юнги, скажи мне статью! — кричит Тэ, хватая парня за грудки. Но он смягчается, когда видит прозрачные слёзы в чужих глазах, которые смешиваются с кровью и грязью. Ги снова опускается на колени, обнимая ноги мужчины. Мин прикрывает глаза и шепчет: — Мужелегание. Кто бы судил. Юнги хмыкает, слизывая капли крови, сочащиеся из разбитой губы. Не его, вот и бесится. Но ни в одной части света нет самоубийцы, чтобы пойти против Ким Намджуна. Никто им не поможет. Юнги давно стал замечать недвусмысленные намёки от брата. Намджун беспросветно влюблён. С одной стороны, это более чем правильно — сохранить чистоту королевской крови, но с другой стороны Юнги не женщина. Мин слышит и видит, как возводится эшафот. Совсем скоро он освободится от этого чёртового мира. Главное, что рядом его Тэхён-и. Тяжёлая, железная дверь громко распахивается. Намджун. Тэхён, кажется, перестал дышать, широко распахнув глаза. — Ты ослушался меня, Юнги, — манерно кривится старший. — Не таким я тебя помню, Намджун, — шепчет Юн, вжимаясь в ноги Тэ. — Что с тобой стало? — Не переводи тему, мерзавец, — утробно рычит Джун. Ги пытается потянуть время. Поиграться с монстром внутри брата, задобрить любимым лакомством. Юнги хмыкает, наконец поднимаясь с колен. Он подходит вплотную к брату и шипит, чётко выделяя каждое слово: — Видела бы тебя сейчас мать. У Намджуна шок от такой наглости брата. Он застыл, приоткрыв рот. До этого Юнги никогда не смел упоминать их покойную маму, для него это всегда было невыносимой болью. Для Джуна это удар, ведь мать для него была авторитетом. Подло, очень подло. Вскочивший Тэхён удерживает разъярённого любимого за плечи, впиваясь аккуратными пальцами в тонкую кожу. — Выводите их, — Намджун покидает темницу, позволяя мантии спасть с его плеч. Эта мантия будет флагом на могиле Юнги. Он готов убить родного брата, чтобы избавить род от монстров. Если не станет того, кто будит в нём зверя, возбуждая одним лишь изгибом губ, то не станет и чувств. Верно же? Определённо. Юнги и Тэхён босыми ногами ступают по грубой земле. Кажется, даже она чувствует отвращение. Цепи сдавливали кожу, но связавали его руки с тэхёновыми. Они всё ещё вместе. И будут навсегда. Священник зачитывает приговор. С особой жестокостью, расстановкой и выражением. Казнить и похоронить в землю на четыре метра вглубь. Ранее это королевство не делало приговора жёстче. Юнги видит Намджуна в толпе. — Ваши последние слова, — спрашивает священнослужитель. Палач в последний раз проводит топором по точилу, мерзкий скрежет металла не даёт покоя. Вместо слов Ги дёргает цепи, заставляя парня едва ли не упасть на него. Он впивается в сухие, потрескавшиеся губы. Юнги чувствует горький вкус крови на языке. А ещё он чувствует любовь. Когда они давали клятвы друг другу, никто не знал, что дело зайдёт так далеко. Теперь уж точно любовь до гробовой доски. — Прости, — шепчат они друг другу, пока ещё живы. Спустя четыре часа после смерти брата, короля находят мёртвым. В руках у него бутылочка яда растительного происхождения. Теперь они вместе навсегда. Даже на том свете Намджун не даст покоя влюблённым.