Моногамность

— Гуки, сегодня долгожданный вечер, и мы должны посильнее выделить твою талию, чтобы нормальный альфа тебя точно выбрал! Чонгук устало вздыхает, сжимая губы в тонкую полоску. Черные короткие, по меркам их общины, волосы прилипают к взмокшим вискам. Мать пытается ещё туже затянуть пояс на его лёгком одеянии, которое струится по красивому упитанному телу. Но чем больше стягивается полоска ткани, тем тяжелее становится дышать. Омега спокойно кладет ладони на руки матери, ухватившиеся за этот чертов пояс, давая понять, что его поясница и так сильно выделена. — Мам, — тихо звучит из его уст, — Хватит. Женщина с укором глядит на сына из-за его почти приказного тона. Чонгук устало прикрывает чернявые глаза, опуская голову. Как же эти стереотипы о роли полов в их общине, о должном поведении и обращении к другим его достали! — Пожалуйста, мам. Старшая омега нахмуривает тонкие брови, завязывая узел на талии сына. Белая лоснящаяся ткань контрастирует с загорелой кожей, которую парень напрочь отказался высветлять, как делали это остальные омеги для привлечения внимания альф на таких традиционных вечерах. В их общине все подчинялись древним традициям. Омега должен быть хрупким цветком, занимающимся хозяйством и воспитывающим детей. Альфы же могут выбрать себе достойного мужа, только если добьются уважения и почитания среди соплеменников. Настоящий альфа—тот, кто силён, умён, способен защитить и хорошо оплодотворить свою пару. Чонгук с самого детства ни в какую не соглашается с этим. Он плюёт на все обыденные рамки общины, постоянно доказывая, что омеги тоже могут охотиться, помогать их социуму и добиваться высот. Сначала маленького парня не воспринимали всерьез, когда он раз за разом просил взять себя на охоту. Старшие альфы лишь смеялись в ответ на бойкие предложения Чонгука. Омега прекрасно обращался с деревянным луком, который ему выточил любимый отец ещё в раннем возрасте. Родитель, не смотря на давящее общество вокруг, учил сына стрелять и целиться. А Гук, став чуть старше, стал уходить утром в лес и возвращаться с подстреленными жирными зайцами в руках, ловя на себе удивлённые и неверящие взгляды общины на пути к родительскому дому. Вскоре среди омег и альф прошел слух о том, что глава их охотников теперь берет с собой Чонгука. Как оказалось, парень был отличным лучником. Он ловко забирался на деревья и возвышенности, поджидая дичь и добычу, которую должны пригнать остальные, и приносил своей общине много сочного мяса. Старшее поколение, хоть и всегда благодарило его за добытую пищу, стоило ему отвернуться, постоянно гневно шепталось о том, какой из него вышел непутёвый омега. Он не блистал принятой стандартной красотой, ходя с короткими черными волосами и смуглой мягкой кожей, не прихорашивался для услады глаз сильного пола, не щебетал мило со своими друзьями про сильных и красивых альф из других общин, которых они видели на прошлом традиционном вечере. Чонгук на это лишь закрывал глаза. Он мечтал только о том, чтобы доказать всем, что семья и дети—не главное в жизни. Внешне он казался сильным и стойким омегой, даже если бесчисленное количество тренировок и охот никак не повлияли на его фигуру. Плечи всё же остались узкими, а руки маленькими и пухлыми, сколько бы он не старался накачать себе мышцы. Тонкая талия, широкие упругие бедра и даже небольшой животик—всё это, заложенное природой, было не отнять. И, как говорила ему мама, его фигура бы да завлекла какого-нибудь неплохого спутника по жизни, но, чтобы усмирить его сложный и волевой характер, нужно быть невероятно сильным и властным альфой. В их общине таких не было. Внутри Чонгук всё-таки хотел любви. Крепкой, сильной и навсегда. Даже ребёночка хотел, но в итоге смирился, что подходящего ему мужчины здесь нет. И вот скоро состоится очередная, уже традиционная, встреча соседних общин. По сути, они были созданы для того, чтобы альфы могли выбрать себе омегу-спутника на всю оставшуюся жизнь. Да, они признавали только моногамность. Слабый пол наряжался, нежно красился и всячески прихорашивался, желая выделиться из толпы, стараясь привлечь внимание альф повыше статусом да посильнее. Обычно такие мероприятия проводились раз в год в одной из семи дружественных общин, которые географически располагались в виде ромашки. Лепестки — шесть разных обществ, находившихся вокруг огромного центрального. Центральная община всегда считалась главной. Они жили на самой плодородной земле, где находились и поля, и лес, и холмы, были самыми сильными охотниками из дружественного сообщества. Центральная община была самой сильной и могущественной из всех. И в этот раз судьбоносную встречу решили провести на территории их самого маленького общества. Молодые альфы и омеги, старше шестнадцати лет, и люди в возрасте, все были очень рады такой чудесной новости, собираясь и оборудуя большой просторный и хорошоосвещенный шалаш, устеленный коврами и шкурами. Вот за несколько дней до празднества по их небольшой земле разошлась весть — главный альфа Центральной общины будет присутствовать на вечере, ища себе омегу. Некоторые представители слабого пола почти в обморок падали от такой информации, пытаясь осознать, что, возможно, именно его или её выберет самый могущественный и сильный из существующих альф! Парни и девушки усиленно готовились, желая очаровать посетителей из других обществ, мило хихикая от мысли о предстоящем празднестве, представляя их общего ребёночка с красивым и сильным мужчиной. Чонгук даже носом не повел, когда мама донесла до него эту новость. Ну приедет, и что? Его всё равно не выберут. Наконец все начинают сходиться в огромный красиво украшенный шатер, рассаживаясь на подушки по кругу за длинные низкие столики, уже наполненные угощениями. Главных гостей не было. Омега уселся на пол, по привычке сгибаясь над тарелкой и получая шлепок по спине, покрытой мягкой белой тканью, которая струилась до пола, открывая только левое смуглое плечо. — Чонгук! — гневно шипит мама, ему на ухо. Вокруг гомон возбужденных разговоров присматривающихся альф и поглядывающих на вход омег. — Хотя бы сегодня веди себя подобающе, пожалуйста! С минуты на минуту войдёт главный альфа, а ты... Ты... Будто только с охоты вернулся в этих своих неомежьих тряпках, измазанный в грязи! Резко шум вокруг стихает, Чонгук, чуть выпрямив спину, поворачивает голову, смотря на вошедших в шатер альф в белых традиционных одеяниях. Впереди всех идёт статный высокий мужчина, притягивающий к себе всё внимание. Они проходят прямо, к месту, где расположились Главы других общин и присаживаются в центре, заводя разговор на какие-то политические темы. Люди вокруг тоже начинают шептаться и болтать насчёт пришедшего Главы Центра, усевшегося на мягкие, обитые бархатом подушки. Чонгук не может оторвать глаза от этого альфы. Сперва до его носа доносится феромон. Тяжёлый, мускатный и подчиняющий, с долей приятной горчинки. Омега не может надышаться этим ароматом. Он идеален. Господи, Чонгук, да у тебя сейчас слюна потечёт! Влажные губы чуть распахнуты, длинные ресницы, обрамляющие чернявые глаза, немного трепещут, а нос дёргается, пытаясь втянуть в лёгкие как можно больше прекрасного аромата. Альфа-глава выглядит как бог, сидящий в расслабленной позе на шкурах и пьющий сладкое вино из поданного ему кубка. Дорогая блестящая белая ткань также завязана на одном плече, только у Чонгука одеяние плотно прилегает к обнажённому под ним телу, пряча от чужих взглядов мягкую округлую грудь и небольшой животик, а вот у Ким Тэхена, Главы Центра, оно беззастенчиво открывает мощный оголенный торс с ярко выделенными кубиками и лоснящимися под упругой смуглой кожей мышцами. Омега поднимается взглядом выше, цепляясь за острые ключицы, будто выточенные из мрамора. Ещё выше, глаза смотрят прямо на выделяющийся красивый кадык на широкой шее, который показывает, как же, чёрт возьми, много тестостерона в организме этого альфы. И вот, взгляд поднимается к красивому, по-мужски строгому лицу, натыкаясь на тяжёлый внимательный взгляд из-под нахмуренных густых бровей. Альфа смотрит на него в ответ, и вдруг на секунду опускает глаза на его грудь, указывая на нее кивком. Чонгук опускает лицо вниз, замечая, что из-под вроде бы сильно натянутой ткани, вот-вот вывалятся левая грудь и ярко-розовый чуть расплывшийся сосок. Он охает, быстро поправляя недоразумение, и выпрямляется, поднимая глаза на мужчину. Тот довольно усмехается своими прекрасными темно-бордовыми губами и переводит внимание на обратившихся к нему Глав. Весь оставшийся долгий вечер люди едят угощения их краёв, пьют вино и шумно танцуют, пребывая в ожидании финальной, самой главной части. Чувство нетерпения лёгкой поволокой оплетает всех присутствующих. За вечер, который уже перетек в ночь, Ким Тэхен так и не говорил ни с каким омегой. Альфы очень редко выбирают спутника, ни разу не пообщавшись с ним. Так делали только самые сильные и уверенные в своем выборе мужчины, а их ничтожно мало. Когда в середину просторного хорошо освещённого шатра вышел Глава их родины, все взбудораженно уселись на места и замолкли. В громоздкой тишине голос альфы звучал очень громко и завораживающе. — Любовь, семья, дети — неотъемлемая часть каждого из нас... — Дальше последовала нудная поучительная старческая речь, во время которой все шептались, и, чуть позже, наконец настала долгожданная суть традиционной встречи. — Да прибудет с каждым из нас счастье жизни! Собравшиеся громко хлопают в ладоши, многих начинают переполнять эмоции. Альфы подначивают друг друга в выборе, а омеги поправляют свою и без того прекрасную внешность. Чонгук всегда имел вкус. Как на альф, так и на омег. Представители его пола все как один чудесны, жаль, что Гука на них не тянет. Но тянет к одному конкретному загадочному альфе. Глава объясняет порядок мужчин, которые могут выбрать себе омегу. Начиная от самого высокого статуса к более низким. Альфа должен подозвать того, кого он хочет забрать, к себе и усадить рядом, дожидаясь конца всего списка. После они могут уединиться на первую брачную ночь. Считается, что дети, зачатые в ночь выбора — самые сильные. Омега не может отказаться от альфы. Чонгук уже продумывал план побега отсюда, лишь бы не смотреть на грустных и разочарованных сородичей. И вот объявляют первого мужчину. Ким Тэхен. Повисает полная тишина. Омеги и альфы уставились на не сдвинувшегося с места мужчину, застыв в ожидании. Кто же проведет всю оставшуюся жизнь с Главой? Кто выносит ему дитя в своей утробе? Альфа опирается на колени, укрытые белой тканью, и поднимается, шагая вперёд. Он не ищет никого взглядом, уже давно определившись с избранником. По шатру разносятся взбудораженные вздохи. Альфы очень редко сами подходят к омегам, таким образом показывая глубокое уважение к своей паре. Тэхен уверенно идёт к одному определенному сжавшемуся от тяжёлого взгляда парню. Мужчина останавливается перед ним, протягивая ему руку. Господи. Глаза омеги расширяются до огромных размеров. Этот альфа даёт ему выбор. Он может подать руку, приняв предложение, либо отрицательно помахать головой, отказываясь. Чонгук поднимает заворожённые глаза на Главу и тяжело сглатывает. От такой внезапной близости желанного мужчины хочется открыть шею в подчинении. Но нет. Это слишком сокровенное и интимное. Омега вкладывает свою пухлую ладонь в чужую, большую и мозолистую, поднимаясь вслед за потянувшей его вверх руке. Рядом с ним омега кажется маленьким котёнком, хотя среди охотников он почти дотягивает до среднего альфы. Тэхен наклоняется к боковой части шеи, утыкаясь в нее носом и следуя от уха до ключицы, втягивая сладкий возбуждённый феромон. О, его самка потекла от таких незатейливых ласк. Прелестно. Альфа подхватывает Гука под пухлые большие ляшки, скрытые под платьем, заставляя погрузившегося в инстинкты от близости своего мужчины омегу обхватить крепкую шею ручками и держаться за нее. Под удивлённые вздохи и шумные разговоры ошеломлённых людей Тэхен выносит Чонгука из шатра, не удосужившись дождаться конца празднества, и быстрым шагом идёт к дому, в котором он остановился. Омега скулит от переполняющих тело эмоций. Странное чувство скапливается внизу живота, заставляя парня потираться о пахучую шею альфы. Он зациклен лишь на своих инстинктах, направленных на его пару, и не замечает стекающую по ладоням мужчины густую смазку, которая большими каплями приземляется на траву. Тэхен осторожно укладывает омегу на широкую добротную постель. Дом находится ближе всех к лесу, стоя немного в отдалении ото всех. Похоже, это жилище неосновное. Альфа ухмыляется, срывая с выгибающегося Чонгука эту белую ни черта не скрывающую тряпку вместе с поясом. Зато его громко стонущую от нетерпения самку никто не услышит кроме него. Большие ладони ведут по оголенной нежной коже покорно разведенных в стороны мягких бедер, специально обходя текущий розовый маленький член и прекрасную пухлую дырочку, из которой вырывается пахучая смазка. Яркий запах омеги заполняет рецепторы, они стонут в унисон. Альфа поднимается по небольшому животику к привлекательной груди, наклоняясь к желанному телу, и втягивает губами правый сосок парня, играясь с ним языком и чуть пощипывая второй. Гук зарывается пальцами в густые темные волосы, отрывая Тэхена от своей чувствительной груди и нежно притягивая к лицу. — Я уже хочу выпить твоего молока, омега, — низко шепчет Глава в губы Чона, ухватываясь руками за пышные бедра, удобно укладывая самку под собой. Гук затягивает его в неумелый, но жаркий поцелуй, отвлекая альфу. Парень резко переворачивает расслабившегося мужчину на спину, садясь на крепкие бедра, которые всё ещё покрыты этой белой тканью. Он чувствует твердый большой член под своей нежной дырочкой и, отрываясь от вылизывания чужого рта, выпрямляется. Чонгук трётся попой о Тэхена, ухватившегося за его мокрую от пота поясницу. Омега показывает свой волевой характер. Но быстро сдается, когда у него не получается стянуть тряпку с желанного альфы. Инстинктивные слезы собираются на кромке нижних ресниц, из губ вырывается всхлип, и омега раздосованно сипит: — Я плохая самка? — наверное, Тэхен его не хочет, вот и не снимает одежду. Господи, внутренняя омега Чонгука буквально за миг сделала этот нелогичный вывод, но парень не в силах противостоять ей. Он наконец-то смог расслабиться в компании своего альфы и отдаться в его крепкие руки, но тот его не хочет. Глава опять меняет их местами, подминая Чонгука под себя и обхватывая крепкими пальцами основание маленького члена. Омега дёргается под ним, не понимая, почему пара злится. — Ты очень-очень хорошая самка. И альфа очень-очень сильно накажет тебя, если ещё раз услышит такие слова из этих прекрасных губ, ясно? — Ким предупреждающе хлопает по бёдрам, проводя ладонью по возбуждению омеги и надавливая на чувствительную уретру. — Я-я...я понял, а-альфа, — Тэхен довольно урчит на этот ответ, сильнее надрачивая тонкий ствол и опускаясь лицом к истекающей дырочке. Чонгук охает, почувствовав горячий язык в таком интимном месте, который, собрав всю обильную влагу вокруг колечка мышц, проникает внутрь самостоятельно подготовившегося для партнера прохода и жадно испивает вкусные соки своей подставляющейся самки. Омега скулит, впервые чувствуя будоражащий оргазм всеми кончиками пальцев. Капли белесого семени украшают мягкий животик стонущего парня. Чонгук не может отойти от количества удовольствия, которое вылилось на него. Он слегка выпадает из реальности, возвращаясь от мокрых поцелуев альфы на шее и ключицах, оставляющих вереницу ярко-красных засосов. Внутри чувствительного прохода двигаются три длинных узловатых пальца, ещё больше раздвигая легко поддающиеся стеночки. Чонгук цепляется за мокрый затылок Тэхена, подмахивая сочными бедрами, и ярко стонет, когда чувствует горячую большую головку прекрасного члена альфы у своей распухшей дырочки. Альфа утягивает его в поцелуй, слизывая влажные дорожки смешавшейся слюны и давая попробовать Чонгуку собственную смазку на языке. Ствол туго входит внутрь, и омега скулит от удовольствия в рот мужчине. Тэхен прижимается лобком с короткими жёсткими волосками, растущими "дорожкой" от пупка до паха, к мягким ягодицам и слышит шлепок тяжёлых яиц о кожу парня под ним. Идеально. Он начинает мерно двигаться, с силой надавливая на все чувствительные точки внутри омеги, который срывает голос от количества стонов и лишь хрипит, цепляясь мокрыми пухлыми пальцами за возвышающегося над ним Тэхена. Альфа нагибается к подходящему к пику омеге, кусая нежные большие сосочки, и проводит от груди к местечку у основания шеи языком, помечая Чонгука слюной. Нет, не здесь. Он продолжает яростнее вбивать перешедшего на сиплый крик Чонгука в бьющуюся о стену кровать, пытаясь найти то самое место. Шея... Нет. Не шея. Ведёт чувствительным носом ниже, ощущая приближение оргазма. Омега хватается за его сильные плечи, раскрывая красный влажный рот в немых стонах. Грудь, нет. Нет нет. Альфа прижимается к коже вплотную. Измазанный в выделениях Чонгука ствол плавно выскальзывает из недовольно стонущего омеги, Тэхен подхватывает дурманящие разум бедра и вжимается носом в живот. Вот. Над пупком. Отлично. Он вылизывает тонкую кожу омеги, обхватывая пальцами нежную головку маленького текущего члена. По запястью удерживающей бедра руки текут крупные капли пахучей смазки из пульсирующего лона младшего и срываются на кровать. Чонгук под ним выгибается до хруста позвонков, кончая в ладонь альфы. Тэхен не теряется, вновь входя в чувствительную глубину прекрасного тела, проталкивая свой толстый растущий узел как можно дальше, побуждая омегу покорно принимать внутрь семя. Приходится хитро извернуться, чтобы доставать и до чудесного животика, и не спускать омегу с такого нужного сейчас узла. Ким отрывается от вылизывания и вгрызается большими вылезшими клыками в плоть над пупком. На глаза наворачиваются слезы, и омега хрипит, не в силах даже кричать. Черные волосы прилипают к ярко-красным щекам, а лоб блестит от количества испарины. Альфа осторожно вытаскивает зубы, зализывая целебной слюной формирующуюся шершавую метку на животе возлюбленного. Ким ложится рядом, закидывая упитанное бедро на своё, заботясь об удобстве самки в сцепке. Чонгук прижимается щекой к крепкой груди, чувствуя теплые руки на своем оголенном теле, и мирно засыпает, ощущая нежный благодарный поцелуй в макушку от альфы.