Ты отдохни.

Кай Смит. Глава, которой не было в основном тексте до этого момента. *** Кай Смит всегда одевался так, будто собирался на свидание с жизнью — и жизнь, надо признать, отвечала ему взаимностью. Его стиль был громким, как и он сам. Приталенные кожаные куртки, которые подчёркивали широкие плечи и узкую талию. Красные рубашки с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими смуглую кожу и тонкую цепочку с кулоном — маленьким языком пламени, подарком Нии на совершеннолетие. Тёмные джинсы, которые сидели на бёдрах так, будто были сшиты лично на него. Берцы с металлическими вставками, которые звонко цокали по каменному полу монастыря, предупреждая о его появлении раньше, чем он сам входил в комнату. И обязательный штрих — гель для укладки. Он мог потратить сорок минут перед зеркалом только на то, чтобы его волосы лежали идеально небрежно — тот самый эффект «я только что вышел из боя, но выгляжу так, будто сошёл с обложки (или с небес)». Когда Кай шёл по улицам Ниндзяго, на него оглядывались. Женщины задерживали взгляд дольше приличного, мужчины оценивали конкурента с плохо скрываемой завистью. Фанатки — а у Красного Ниндзя их было больше, чем у остальных, — визжали, протягивали плакаты с сердечками и умоляли о совместном селфи. Кай никогда не отказывал. Он позировал с ленивой грацией хищника, позволяя обнимать себя за талию, подмигивал в камеру и оставлял девушек с дрожащими коленками и твёрдой уверенностью, что именно она — та самая, особенная. — Ты когда-нибудь устаёшь от этого? — спросила Ния однажды, наблюдая, как её брат раздаёт автографы очередной толпе поклонниц. — От чего? — Кай улыбнулся, не переставая подписывать плакаты. — От любви? Никогда. — Это не любовь, — фыркнула Ния. — Это массовая истерия. Они даже не знают тебя. — Знают достаточно, — Кай подмигнул очередной девушке, и та чуть не упала в обморок. — Я Красный Ниндзя, мастер огня. Я спасаю мир. Что ещё нужно знать? Ния только закатила глаза. Она знала то, чего не знали фанатки: за этим ослепительным фасадом скрывалось кое-что ещё. Но об этом позже. *** Кай Смит был лидером. Нет, не тем лидером — не стратегом, не тактиком, не голосом, который отдаёт приказы и ведёт армию. Он был лидером в другом смысле. Он был тем, кто задаёт тон. В бою он всегда шёл первым — не потому что так приказал Ллойд, а потому что его тело двигалось быстрее, чем мозг успевал осознать опасность. Огонь в его крови требовал выхода, и Кай давал ему этот выход с щедростью фейерверка. Его катана рассекала воздух со свистом, оставляя за собой огненный след, а его боевой клич — громкий, почти звериный — заставлял врагов замереть на долю секунды. Этой секунды ему хватало, чтобы нанести удар. Вне боя он тоже доминировал — мягко, но неоспоримо. Он решал, куда они пойдут вечером и какой фильм будут смотреть. Он первым брал слово на общих собраниях и последним его забирал. Он мог одним взглядом заставить Джея замолчать и одним хлопком по плечу — заставить Коула рассмеяться, даже когда тот был в самом мрачном настроении. — Ты как стихийное бедствие, — заметил однажды Джей, когда Кай в очередной раз перебил его на середине фразы и увёл разговор в совершенно другое русло. Джей даже не злился. — Торнадо, которое решает, куда дуть ветру. — Торнадо — это стихия ветра, — лениво ответил Кай, разглядывая свои аккуратно подстриженные ногти. — Я огонь. Я согреваю, а не сдуваю. — Ты сносишь крышу, — парировал Джей. — Это комплимент? Это была его манера — воспринимать всё как комплимент. Даже критику. Даже оскорбления. Кай Смит был непробиваем, как танк, и обаятелен, как змей-искуситель. Он знал себе цену и не стеснялся её называть. *** До Ллойда у Кая была насыщенная жизнь. Очень насыщенная. Он не скрывал этого и не стыдился — наоборот, считал, что активная сексуальная жизнь так же естественна, как тренировки или приёмы пищи. Женщины тянулись к нему, как мотыльки к огню — метафора, которая была слишком буквальной, чтобы быть смешной. Он спал с ними. Много. Часто. С разными. Блондинки, брюнетки, рыжие — у него не было типажа, у него был аппетит. Он наслаждался процессом, наслаждался властью, наслаждался тем, как они смотрели на него — с восхищением, с желанием, с надеждой на продолжение, которого никогда не было. Потому что Кай Смит не оставался на завтрак. Он уходил рано утром, оставляя после себя только запах дыма и смятую простыню. Не из жестокости — просто так было удобно. Эмоциональная привязанность казалась ему лишней обузой, а серьёзные отношения — клеткой, в которую он не собирался садиться. «Огонь не терпит ограничений, — говорил он себе. — Огонь должен гореть свободно». Парни? Нет. Он их даже не рассматривал. Это была не гомофобия — просто его мозг никогда не регистрировал мужчин как потенциальных партнёров. Они были братьями. Они были друзьями. Они были соперниками на тренировках. Но не более. Сама мысль о том, чтобы поцеловать мужчину, казалась ему чужеродной, абсурдной, как идея поцеловать стену или подушку. Просто не возникало такого желания — и всё. Команда знала о его похождениях. Знала и не осуждала — они вообще редко осуждали друг друга за что-либо, кроме боевых ошибок. Джей иногда отпускал сальные шуточки, Коул закатывал глаза, Зейн анализировал статистику (и однажды выдал, что «частота смены партнёрш у Кая превышает среднюю по Ниндзяго в 3.7 раза», за что получил подзатыльник). Ния просто качала головой и говорила: «Когда-нибудь ты встретишь ту, ради которой захочешь остаться». Кай смеялся в ответ. Но никто не знал, что за этим смехом скрывалась тихая, почти незаметная пустота. Секс был отличным, адреналин — ещё лучше, но после, когда женщина засыпала, а он лежал без сна, глядя в потолок, ему казалось, что он что-то упускает. Что-то важное. Что-то, чему он не мог дать названия. Он заливал эту пустоту новыми победами. Новыми женщинами. Новыми ночами. И это работало. Почти. *** Когда Кай впервые заметил Ллойда — не как лидера, не как Зелёного Ниндзя, а как человека — он даже не понял, что произошло. Это не было похоже на удар молнии или вспышку огня. Это было похоже на трещину в броне, которую он не знал, что носит. Ллойд сидел за столом, заваленным свитками и отчётами. Его светлые волосы падали на лицо, закрывая глаза. Кончик языка был зажат между зубами — привычка, которая появлялась у него, когда он особенно глубоко погружался в текст. На носу, прямо под глазами, пролегли тени усталости — точно такие же, как у самого Кая после бессонной ночи. Но это было не то, что привлекло внимание Кая. Нет. Это было его запястье. Тонкое. Бледное. С выступающей голубоватой веной, пульсирующей в такт сердцу. Кай моргнул. Он никогда раньше не засматривался на мужские запястья. На мужские вены. На то, как мышцы перекатываются под тонкой, почти прозрачной кожей. Это было странно. Это было ново. Это было... пугающе. — Что-то не так? — Ллойд даже не поднял головы, но его голос прозвучал ровно, с лёгкой ноткой раздражения. — Если у тебя есть что сказать по отчёту — говори. Если нет — не отвлекай. Кай не ответил. Он просто смотрел, как Ллойд, закончив абзац, фыркает — тихо, почти беззвучно, — и утыкается лицом прямо в свиток, прячась от мира. Будто свиток мог защитить его от реальности. Будто он был укрытием. — Ты странный, — вырвалось у Кая прежде, чем он успел подумать. — А ты громкий, — парировал Ллойд, не отрываясь от текста. — Иди уже куда-нибудь. У тебя там, кажется, поклонницы заждались. Слышал, они сегодня с утра дежурили у ворот с новым плакатом. «Кай Смит, растопи мой лёд». Очень оригинально. В его голосе не было ревности. Только сарказм. И всё же Кай, вместо того чтобы уйти, остался. Он сел на диван напротив стола, закинул ногу на ногу и продолжил смотреть. Ллойд, почувствовав на себе взгляд, наконец поднял глаза. — Что? — Ничего. — Тогда прекрати пялиться. Это нервирует. Смит не прекратил. Он продолжал смотреть и в последующие дни. И в последующие недели. Он сам не понимал, что с ним происходит. Почему его тянет в комнату Ллойда? Почему он хочет сидеть рядом, пока тот корпит над бумагами? Почему он запоминает каждую его привычку: как он трёт глаза, когда устаёт; как прикусывает губу, когда нервничает; как, засыпая прямо за столом, что-то бормочет — бессвязно, тихо, по-детски? Он думал, что сломался. Буквально. Как механизм, в котором перегорел предохранитель. Раньше он хотел женщин — всех, всегда, без разбора. Теперь он не хотел никого. Даже когда самая красивая из его бывших поклонниц прислала ему весьма откровенное приглашение, он просто удалил сообщение и продолжил думать о том, как Ллойд морщил нос, когда читал особенно скучный отчёт.

Это было неправильно.

Это было... страшно.

Кай Смит не боялся ничего — ни монстров, ни смерти, ни поражения. Но мысль о том, что он может испытывать такое к мужчине, к своему лидеру, к Ллойду... Это пугало его до дрожи. *** Первым заметил Джей. Он всегда был самым наблюдательным в том, что касалось чужих отношений — может, потому что свои когда-то чуть не упустил. — Слушайте, а Кай какой-то... странный в последнее время, — сказал он как-то вечером, когда Ллойд (в очередной раз) уехал в полицейский участок разбираться с бумагами. Ниндзя сидели в гостиной: Ния листала журнал, Коул чистил очередное оружие, Зейн с невозмутимым видом пил чай (хотя пить ему было необязательно). — Нет, серьёзно! Я думал, у него депрессия. Или вирус. Или его подменили двойником из параллельной вселенной. Смотрю на него третий день — он ни разу не поправил причёску. Ни разу! Вы понимаете, что это значит?! Это не наш Кай! — Он просто устал, — предположил Коул. — Или заболел, — добавила Ния. — Я заметила, он стал меньше есть. И не флиртует ни с кем уже вторую неделю. Обычно он флиртует даже с кассиршами в супермаркете. — Я провёл анализ, — наконец подал голос Зейн. — Частота смены сексуальных партнёров у Кая за последний месяц упала до нуля. Это статистически аномально. Все уставились на ниндройда. — Ты... отслеживаешь его сексуальную активность? — медленно спросил Коул. — Я отслеживаю все параметры команды, — невозмутимо ответил Зейн. — Это часть моей функции. — Жутко, — прокомментировал Джей. — Но полезно. Значит, я не ошибся. С Каем что-то не так. — Надо с ним поговорить, — решила Ния, откладывая свой журнал. В её голосе прозвучали стальные нотки старшей сестры (хоть она и была младше Кая технически, но в их семье возраст никогда не имел значения). — Серьёзно. Если он сам не идёт к нам — мы пойдём к нему. Красный ниндзя, когда его вызвали «на ковёр», выглядел так, будто его собирались судить за военное преступление. Он стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что ему всё равно. На самом деле ему не было всё равно. — Ну? — спросил он, глядя на четырёх ниндзя, рассевшихся на диванах с таким видом, будто они трибунал. — Устроили засаду. И что дальше? Будете пытать? — Да, — просто сказал Джей. — Вербально. — Мы волнуемся, — добавила Ния мягче, но в её глазах была сталь. — Ты изменился. Ты не флиртуешь, не гуляешь ночами, не поправляешь причёску каждые пять минут. Ты вообще какой-то потерянный. Что случилось? — Ничего, — слишком быстро ответил Кай, отводя взгляд. — Кай, — Коул подался вперёд, его голос звучал низко и серьёзно. — Ты нам как брат. Мы видим, что что-то не так. Расскажи. Даже если это стыдно. Даже если это страшно. Расскажи. Повисла тишина. Кай смотрел в пол, его челюсти были сжаты так, что желваки ходили под кожей. Он не знал, как это сказать. Не знал, с чего начать. Да и стоило ли вообще начинать? — Я... — его голос сорвался. — Кажется, я... Чёрт. Я не знаю, что со мной. — Не знаешь, что с тобой? — переспросил Джей. — В смысле? — В том смысле, что я больше не хочу женщин, — выпалил Кай, и слова вырвались из него, будто пробка из бутылки. — Вообще. Никаких. Они меня не привлекают. Я смотрел на них — красивых, доступных, заинтересованных — и ничего не чувствовал. Понимаете? Пустота. Ноль. Он замолчал, переводя дыхание. Ниндзя переглянулись. — Это... — начала Ния осторожно. — Это ещё не всё, верно? Кай покачал головой. — Не всё. Я... — он снова замолчал, собираясь с силами. — Я думаю о нём. Постоянно. Не могу перестать. Он сидит в моей голове, как заноза. Я помню, как он смотрит. Как он морщится. Как он утыкается лицом в свиток, когда хочет спрятаться. Я помню каждую его привычку, каждую дурацкую мелочь. Я хочу быть рядом с ним. Хочу слышать его голос. Хочу... Чёрт, я не знаю, чего я хочу. Но это пугает меня до усрачки, если честно. — О ком ты говоришь? — спокойно спросил Зейн, хотя его процессоры, вероятно, уже выдали ответ с вероятностью 98.7%. Кай поднял глаза. Он смотрел на них по очереди — на Нию, на Джея, на Коула, на Зейна. На свою семью. И наконец произнёс имя, которое боялся произнести даже во сне: — Ллойд. В комнате стало так тихо, что было слышно, как в углу тикают старые часы. Джей открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Коул откинулся на спинку дивана, его лицо выражало глубокую задумчивость. Ния смотрела на брата с чем-то, похожим на нежность и боль одновременно. Зейн просто кивнул — будто поставил галочку в списке подтверждённых гипотез. — Сколько? — спросила Ния тихо. — Что «сколько»? — Сколько времени ты это чувствуешь? Месяц? Два? Три? Кай сглотнул. — Три месяца. Может, больше. Я не считал. Я пытался не думать об этом. — Три месяца, — повторил Джей и вдруг рассмеялся — не зло, а облегчённо. — Три месяца ты чахнешь, как девица из романа, и молчишь?! Кай, я думал, ты действительно сломался! А ты просто влюбился! — Это не просто! — Кай оттолкнулся от косяка и прошёлся по комнате, его руки дрожали. — Я никогда не смотрел на парней! Никогда! Это... это как будто мой мозг переключили на другую волну, а я даже не заметил, когда это произошло! — Так бывает, — пожал поечами Коул и усмехнулся. — Любовь не спрашивает, на кого ты смотрел раньше. Она просто приходит и ломает все твои планы. — Но я не хочу, чтобы она ломала! — Кай почти кричал. — У меня всё было под контролем! Женщины, секс, никаких обязательств, никакой боли, никакого риска! А теперь... теперь я даже не знаю, кто я такой! — Ты Кай Смит, — твёрдо сказала Ния, вставая и подходя к нему. Она взяла его за плечи и заставила посмотреть ей в голубые глаза. — Ты мой брат. Ты Красный Ниндзя. Ты мастер огня. И то, что ты влюбился в Ллойда, не отменяет ничего из этого. Ты не сломался. Ты просто... стал сложнее. Как хорошее вино. — Я не вино, — буркнул Кай, но уголки его губ дрогнули. — Ты огонь, — поправил Джей, подходя и хлопая его по плечу. — А Ллойд — энергия. Вы, блин, идеально подходите друг другу, и мы это видели задолго до того, как ты сам это осознал. Просто мы ждали, когда ты дозреешь. — Вы... знали? — Кай выглядел ошарашенным. — Мы подозревали, — дипломатично ответил Зейн. — Мы знали, — отрезал Коул с ухмылкой. — Мы делали ставки, — признался Джей. — Я поставил на то, что ты признаешься себе до конца года. Ния — что до осени. Зейн рассчитал вероятность и поставил на зиму. А Коул вообще сказал, что ты будешь отрицать до последнего. — Я выиграл, — самодовольно объявил Коул. Кай смотрел на них — на свою команду, на свою семью — и чувствовал, как внутри что-то отпускает. Что-то, что было зажато так долго, что он уже забыл, каково это — дышать свободно. — Вы ненормальные, — сказал он, но в его голосе не было злости. — Мы твоя семья, — ответила Ния, обнимая его. — И мы любим тебя. Любого. Даже когда ты ведёшь себя как идиот. — Особенно когда он ведёт себя как идиот. Так Кай Смит перестал думать, что он сломался. И начал думать о том, как сказать Ллойду, что он влюблён. А Ллойд в это время сидел в полицейском участке, печатая отчёты, и понятия не имел, что в монастыре только что решилась его судьба. ***

Дни после допроса.

День первый. Кай вышел из гостиной после допроса с ощущением, будто с него содрали кожу, а новую ещё не нарастили. Он был обнажён — не физически, хуже: эмоционально. Команда знала. Знала о его чувствах к Ллойду. Знала о том, что он сохнет по человеку, который сейчас сидит в полицейском участке, печатая отчёты, и понятия не имеет, что тут только что произошло. Он закрылся в своей комнате и просидел там до вечера, тупо глядя в стену. Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка.

Ллойд. Ллойд. Ллойд.

Он пытался думать о чём-то другом — о тренировках, о миссиях, о том, что надо бы починить сломанную рукоять катаны.

Бесполезно.

Каждая мысль возвращалась к светлым волосам, к зелёным глазам, к тому, как Ллойд морщит нос, читая очередной дурацкий отчёт. К вечеру Кай поймал себя на том, что пялится на дверь, ожидая, что Ллойд вот-вот вернётся из участка. Это было жалко. Это было невыносимо. Он чувствовал себя подростком, который впервые влюбился и не знает, куда деть руки. Когда солнце село, а Ллойда всё не было, шатен спустился на кухню. Джей сидел там, жуя бутерброд и листая что-то в телефоне. — О, — сказал Джей, поднимая свои синие глаза. — Живой. А я уж думал, ты там повесился от неразделённой любви. — Заткнись. — Понял. Молчу. — Джей сделал вид, что застёгивает рот на молнию, но его глаза смеялись. Смит налил себе чай, хотя хотелось чего-то покрепче. Руки дрожали. Он чувствовал раздражение — глухое, ноющее, направленное на самого себя. Почему он не может просто взять и сказать? Почему он не может просто подойти к Ллойду и... И что? Что он скажет? «Привет, я тут понял, что влюблён в тебя уже три месяца, хотя раньше никогда не смотрел на парней, и теперь я никого не хочу, кроме тебя, и это сводит меня с ума»? Ллойд посмотрит на него как на сумасшедшего. Или, что хуже, как на предателя. Как на человека, который подорвал их рабочие отношения, их дружбу, их доверие. Кай сжал кружку так, что она треснула. — Эй! — Джей подскочил. — Это была моя любимая кружка! — Куплю новую, — буркнул Кай, вытирая руку от горячего чая. Он даже не почувствовал ожога. День третий. Старший Смит не спал две ночи. Он лежал в кровати, глядя в потолок, и его тело горело. Желание — то самое, которое раньше он легко удовлетворял с любой доступной женщиной, — теперь не находило выхода. Оно скапливалось внутри, как пар в котле без клапана. Давление росло. Он больше не хотел женщин. Вообще. Он пробовал — чисто теоретически, в голове, — представить, что звонит одной из бывших подружек. И его тут же передёрнуло от отвращения. Не к ней. К самой идее. Теперь, когда он знал, что такое настоящая, глубокая, выворачивающая душу любовь, всё остальное казалось... пресным. Картонным. Ненастоящим. Но Ллойда не было. Ллойд был занят — вечно занят, чёрт бы его побрал. Отчёты, совещания, тренировки, патрули. И когда он возвращался в монастырь, он был таким уставшим, что Кай не решался его трогать. А ещё Кай сорвался на тренировке. Он лупил манекен с такой силой, что дерево треснуло. Джей, наблюдавший за этим со стороны, присвистнул. — Слушай, — сказал он тихо, подходя ближе, чтобы не слышали другие, — я, конечно, всё понимаю. Любовь, страдания, розовые сопли. Но может, тебе стоит... ну, знаешь... — Что? — рявкнул Кай, оборачиваясь. Его глаза горели — буквально. В них плясали языки пламени. — Выпустить пар, — дипломатично закончил Джей. — Не на манекене. По-другому. Ты раньше это делал регулярно, и все были счастливы. А сейчас ты как ходячая бомба. Честное слово, я начинаю бояться заходить в твою комнату. — Я больше не могу «по-другому»! — прорычал Кай. — Я пробовал! Не работает! Меня тошнит от одной мысли! — Тогда поговори с ним. — Не могу. — Почему? — Потому что он занят! Потому что у него нет времени на мои сопли! Потому что он лидер, чёрт возьми, и у него на плечах весь город, а тут я со своими... со своей... Он не договорил. Просто махнул рукой и ушёл, оставив Джея стоять посреди тренировочного зала с открытым ртом. В тот вечер Ния зашла к Каю в комнату. Села на край кровати, посмотрела на брата — взъерошенного, с тёмными кругами под глазами, сжавшегося в комок под одеялом. — Ты себя убиваешь, — тихо сказала она. — Знаю. — Ты не можешь вечно это держать в себе. — Знаю. — Тогда почему? Кай молчал долго. Потом ответил — так тихо, что Ния едва расслышала: — Потому что я боюсь, что он не ответит. И тогда... тогда у меня не останется ничего. Даже надежды. Ния ничего не сказала. Просто легла рядом и обняла брата, как обнимала в детстве, когда ему снились кошмары. День пятый. — Он невыносим, — прошептал Джей, прячась за тренировочным манекеном. Рядом с ним, в таком же укрытии, сидел Коул и хмуро кивал. Кай только что наорал на Зейна за то, что тот слишком громко дышал. На Зейна. Который вообще не дышит. — Я понимаю, что у него гормоны, — продолжил Джей, понижая голос до абсолютного минимума. — Точнее, их полное отсутствие из-за того, что он не может ни с кем... ну, ты понимаешь. Но это уже перебор. Он сегодня утром накричал на тостер. На тостер, Коул! За то, что тот недостаточно быстро поджарил хлеб! — Я слышал, — мрачно ответил Коул. — А вчера он швырнул подушкой в стену, потому что Ллойд прислал сообщение «Ок» вместо «Хорошо, Кай, спасибо за информацию». Он анализировал это сообщение полчаса. Полчаса! «Ок» — это значит «отстань»? «Ок» — это значит «я занят»? «Ок» — это «ты мне безразличен»? Я думал, у меня поедет крыша, пока он это обсуждал сам с собой! — Я слышал, — снова повторил Коул. — А позавчера... — Джей не успел закончить. Мимо прошёл Кай. Его шаги были тяжёлыми, на лице застыло выражение мрачной решимости. Он посмотрел на двух ниндзя, прячущихся за манекеном, и его глаза сузились. — Чего вы там шепчетесь? — резко спросил он. — Ничего! — хором ответили Джей и Коул. — Обсуждаем тактику! — добавил Джей. — Да. Тактику, — подтвердил Коул. — Боя. Кай недоверчиво хмыкнул и пошёл дальше. — Когда он выплескивал своё либидо, он не был таким ворчливым и взвинченным, — пробормотал Джей, глядя ему вслед. — А они даже ещё не встречаются! Что будет, когда они начнут встречаться и Ллойд уедет на очередное совещание на три дня?! Кай сожжёт монастырь! Вот увидишь — сожжёт! — Это метафора? — уточнил Коул. — Это Кай Смит! С ним никогда не знаешь, где метафора, а где реальная угроза пожара! День седьмой. Ллойд вернулся из полиции. Он выглядел так, будто не спал неделю — что, впрочем, было недалеко от правды. Его волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, а в руках он нёс стопку бумаг толщиной с руку. Кай увидел его в коридоре и замер. Сердце пропустило удар, потом другой, а потом забилось втрое быстрее. Желание — то самое, скопившееся за неделю, — ударило в голову с такой силой, что на мгновение потемнело в глазах. — Привет, — сказал Ллойд, зевая. — Как дела? Что-то ты бледный. — Всё нормально, — выдавил Кай. Его голос прозвучал хрипло, низко, почти как рык. И он откашлялся. — Просто не выспался. — Тебе бы отдохнуть, — Ллойд похлопал его по плечу, и от этого прикосновения у Кая по телу пробежал электрический разряд. — Ты нам нужен в форме. И он ушёл. Просто ушёл в свою комнату, оставив Кая стоять в коридоре, сжимая кулаки и пытаясь не застонать от разочарования. — Он прикоснулся ко мне, — прошептал Кай в пустоту. — Плечо. Пять пальцев. Две секунды. — Ты жалок, — раздался голос Джея из-за угла. Оказывается, он всё это время прятался за дверью и подслушивал. Смит резко обернулся. — Ты!.. — Иди уже к нему! — Джей взмахнул руками. — Иди и скажи! Прямо сейчас! Я больше не могу смотреть на твои страдания! Ты похож на мокрого кота, которого не пускают домой! Ты бросаешься на тостеры, анализируешь сообщения по полчаса и чуть не сжёг тренировочный зал! Сделай что-нибудь! — Я не могу, — повторил Кай в сотый раз. — Он устал. У него отчёты. — К чёрту отчёты! — Джей практически кричал, размахивая руками, как ветряная мельница. — Ты себя слышишь?! «У него отчёты»! Ты, Кай Смит, который раньше укладывал женщин в постель одним взглядом, теперь боишься подойти к человеку из-за того, что у него отчёты?! Кай открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Потому что Джей был прав. Абсолютно, до ужаса прав. — Я... — начал он. — Нет, — перебил Джей, выставляя вперёд указательный палец. — Никаких «я». Мы, команда, больше не можем. Мы устали. Ты извёл нас всех. Особенно тостер. — Причём здесь тостер? — БЕДНЫЙ ТОСТЕР НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТ, КАЙ! Кай вздохнул и прислонился лбом к стене. Прохладный камень немного остудил разгорячённую кожу. Внутри всё бурлило: раздражение, желание, страх, надежда — гремучая смесь, которая в любой момент могла взорваться. — Когда? — тихо спросил он. — Что «когда»? — не понял Джей. — Когда мне с ним поговорить? Джей задумался. Потом лицо его прояснилось. — Завтра, — сказал он. — Завтра утром. До того, как он уедет в участок. До отчётов. До всего. Просто поймай его на кухне, пока он будет пить кофе, и скажи. Без подготовки. Без плана. Просто открой рот и вывали всё, что у тебя внутри. — А если... — Никаких «если»! — Джей схватил Кая за плечи и встряхнул. — Ты Кай Смит, чёрт возьми! Ты ничего не боишься! Ну, кроме чувств, но это мелочи! Сделай это! Кай смотрел на друга. Друг смотрел на него. И где-то в глубине души, под слоями страха и раздражения, Кай почувствовал робкую, почти незаметную искру решимости. — Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра. — Завтра, — подтвердил Джей. — А сегодня я спрячу тостер. *** Ллойд видел Кая иначе, чем остальные. Не то чтобы он не замечал внешности — замечал, конечно. Трудно не заметить. Особенно когда Кай в очередной раз поправлял причёску с таким видом, будто от этого зависела судьба вселенной (и, судя по тому, как он это делал, возможно, так оно и было). Но Ллойд видел и другое. Он видел, как Кай заботится о Ние: не напоказ, не для благодарности, а тихо, незаметно. Как он подкладывает ей плед, когда она засыпает на диване. Как он помнит, какой чай она любит. Как он готов убить любого, кто её обидит — и это не метафора. Он видел, как Кай стоит у плиты, готовя завтрак для всей команды, хотя никто его об этом не просил. На нём был дурацкий фартук с надписью «Поцелуй повара» (подарок Джея на какой-то праздник), и Кай в нём выглядел до смешного нелепо. Но он всё равно готовил — потому что кто-то же должен. Он видел, как Кай смеётся над шутками Джея, даже самыми глупыми. Как он подкалывает Коула, но всегда знает, где проходит черта, и никогда её не переступает. Как он уважает Зейна, даже когда не понимает его шуток (а не понимал он их часто). Ллойд видел человека, который был готов умереть за любого из них. Который горел — не только стихией, но и сердцем. Который делал ошибки, но всегда их исправлял. Который был громким, дерзким, невыносимым и одновременно самым преданным человеком из всех, кого Ллойд знал. Поэтому иногда, когда Кай в очередной раз флиртовал с какой-нибудь девушкой, Ллойд фыркал и закатывал глаза, пряча лицо в свиток.

Не потому что осуждал — каждый живёт как хочет.

А потому что это напоминало ему о том, что Кай никогда не посмотрит на него так. Потому что Кай любил женщин. А Ллойд был... просто Ллойдом. *** Когда Кай осознал свои чувства — по-настоящему, не в панике, а в тихом принятии, — с ним что-то произошло. Команда заметила это не сразу, но когда заметила, то была поражена. Пропала та нарочитая, показная маскулинность, которой Кай когда-то бравировал. Он перестал вести себя как петух на насесте, которому нужно постоянно доказывать своё превосходство. Он стал... мягче. Не слабее — мягче. Его походка осталась уверенной, но из неё ушла агрессия. Его голос остался громким, но в нём появились новые ноты — тёплые, низкие, как гул камина в зимний вечер. Он всё ещё доминировал — в бою, в решениях, в спорах, — но этот доминант стал иным. Не хищным, не захватническим. А защитным. Будто большая сторожевая собака, которая раньше рычала на всех, а теперь легла у ног одного-единственного человека и смотрела на него с немым обожанием. Сексуальная жизнь Кая изменилась радикально. Он больше не спал с женщинами — вообще. Даже мысли о них исчезли, будто их и не было. Он не понимал, как это работает, пока Зейн не прочитал ему короткую лекцию о демисексуальности — ориентации, при которой сексуальное влечение возникает только после формирования глубокой эмоциональной связи. — Ты хочешь сказать, что я... деми? — переспросил Кай, пробуя слово на вкус. — Вероятность — 94%, — подтвердил Зейн, кивая. — Раньше ты не формировал глубоких связей с партнёршами, поэтому твоё либидо работало как обычное. Но как только ты сформировал связь с Ллойдом — пусть даже неосознанно, — твой мозг переключился. Теперь тебя не привлекает никто, кроме него. — Это... удобно, — медленно произнёс Кай. — Это называется верность, — поправил Зейн. Кай задумался.

Верность.

Он никогда не думал о себе как о верном человеке. Но теперь... теперь он не мог представить никого другого. Только Ллойд. Всегда Ллойд. Но с этим пришло и другое — желание, которое становилось почти невыносимым. Оно не исчезло — наоборот, оно сконцентрировалось, как луч света через линзу, и стало в десятки раз сильнее. Кай хотел Ллойда. Хотел его так, что иногда ему казалось — он сгорит заживо, если не коснётся. Но он не касался. Потому что Ллойд был не готов — Кай это знал, чувствовал, видел в его глазах, слышал в его дыхании. И он ждал. Ждал неделями. Месяцами. Проходя мимо его комнаты по ночам и сжимая кулаки до крови, чтобы не постучаться. Отводил взгляд, когда Ллойд переодевался после тренировки. Лежал без сна и представлял — не просто секс, а их. Как Ллойд будет смотреть на него. Как он будет звучать. Как он доверится. Это была пытка. Но он выбрал эту пытку добровольно. Потому что Ллойд стоил того. Ллойд стоил всего. И когда наконец, в ту ночь на 81-м этаже, Ллойд сам притянул его к себе и прошептал «я готов»... Кай понял, что каждое мгновение ожидания было правильным. Каждая секунда. Каждая бессонная ночь. Потому что в глазах Ллойда, когда он отдавался ему, не было страха. Только доверие. Только любовь. И ради этого Кай был готов ждать вечность. *** Сейчас Кай Смит носит ту же одежду, что и остальные ниндзя: чёрное утеплённое кимоно, берцы-таби, пояс с оружием. Но даже в этой униформе он умудряется выглядеть иначе. Может, дело в осанке — прямой, гордой. Может, в том, как он закатывает рукава до локтей, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Может, в том, как он поправляет воротник — небрежно, но всегда точно. Его причёска больше не занимает сорок минут. Теперь у него нет на это времени — точнее, он предпочитает тратить это время на другое. На то, чтобы сварить кофе для команды, пока они спят. На то, чтобы проверить снаряжение Ллойда перед выходом. На то, чтобы просто сидеть рядом и слушать, как Ллойд читает вслух какой-нибудь древний свиток, который нашёл в библиотеке. Фанатки всё ещё существуют. Они всё ещё приходят к воротам, всё ещё машут плакатами. Но Кай больше не позирует для них. Он улыбается, машет рукой — вежливо, приветливо — и идёт дальше. Потому что есть только один человек, ради которого он хочет позировать. И этот человек сейчас сидит в штабе, склонившись над картой, и что-то бормочет себе под нос. Кай заходит в комнату и останавливается в дверях, просто глядя на него. Ллойд не замечает. Его светлые волосы падают на лицо, кончик языка зажат между зубами, а рука механически тянется к виску, чтобы потереть натруженные глаза. — Ты снова не спал, — говорит Кай вместо приветствия. Ллойд не оборачивается. — Кофе принёс? — Принёс. — Тогда не ворчи. Кай ставит кружку рядом с картой и садится напротив. Ллойд наконец поднимает глаза — зелёные, уставшие, но живые. Их взгляды встречаются и держатся дольше, чем нужно. Дольше, чем прилично. Дольше, чем могут выдержать просто друзья. — Что? — спрашивает Ллойд, и в его голосе звучит та самая смесь раздражения и смущения, которая всегда появляется, когда Кай слишком откровенно на него смотрит. — Ничего, — Кай улыбается той самой улыбкой — хищной, нежной, принадлежащей только Ллойду. — Просто смотрю. — Прекрати. — Не могу. Ллойд фыркает и утыкается лицом в свиток. Но Кай видит, как краснеют кончики его ушей. Этого достаточно. Этого всегда достаточно. *** НЕМНОГО ЗАМЕТОК, КОТОРЫЕ НЕ ВОШЛИ, НО ДАВАЙТЕ ПРЕДСТАВИМ, ЧТО ОНИ БЫЛИ. Ллойд проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Это было странное ощущение — не тревожное, не опасное, но настойчивое. Как будто солнечный луч пробился сквозь веки и требовал внимания. Он открыл глаза и увидел Кая. Тот лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел. Просто смотрел. В его карих глазах плескалось что-то тёплое, почти жидкое — как расплавленный шоколад или мёд, медленно стекающий по стенкам банки. На губах играла лёгкая, расслабленная улыбка. — Доброе утро, зелёнка, — прошептал он, и его голос был низким, хрипловатым после сна. Ллойд моргнул. — Ты... давно проснулся? — Минут двадцать назад. — И всё это время... — Смотрел на тебя. Да. Ллойд почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он попытался отвернуться, спрятать лицо в подушку, но Кай мягко перехватил его подбородок пальцами и повернул обратно. — Не прячься, — сказал он. — Ты красивый, когда спишь. И когда не спишь тоже. Но когда спишь — особенно. У тебя лицо становится такое... спокойное. Как будто все проблемы исчезают. — Я не красивый, — буркнул Ллойд, чувствуя, как горят уши. — Ты самый красивый зелёный ниндзя из всех, кого я знаю, — возразил Кай и, наклонившись, легко поцеловал его в лоб. Ллойд замер. Поцелуй был невинным — почти братским, почти дружеским, — но от него по телу разлилось тепло. Кай пах сном, дымом и чем-то ещё, чему Ллойд пока не мог подобрать названия. — Ты... — начал он, но осёкся. — Что? — Ты тактильный. Кай моргнул, а потом рассмеялся — тихо, грудью, так, что вибрация прошла через матрас. — Ну да. Тактильный. А ты ожидал, что я буду держать дистанцию? — Я... — Ллойд запнулся. — Я не знал. Я думал, ты просто... ну... признался. А дальше мы будем как раньше. Только вместе. — Как раньше, но вместе, — повторил Кай задумчиво. — Звучит скучно. Я так не хочу. И прежде чем Ллойд успел спросить, что именно он имеет в виду, Кай наклонился и поцеловал его в губы. Это был не тот поцелуй, что под дубом, — отчаянный, голодный, на грани срыва. Этот был другим: лёгким, почти невесомым, как касание крыла бабочки. Кай целовал его медленно, давая время привыкнуть, давая время ответить. И Ллойд ответил — неуверенно, робко, но всё же ответил. Когда они разомкнулись, Ллойд был красным как свёкла. — Ты... — снова начал он. — Я, — согласился Кай, улыбаясь до ушей. — Привыкай. *** За завтраком всё пошло не по плану. Ллойд рассчитывал, что они просто войдут на кухню, сядут за стол, поедят и сделают вид, что ничего не произошло. Но Кай, очевидно, имел другие планы. Он сел не напротив Ллойда, а рядом. Не просто рядом — вплотную. Их бёдра соприкасались, и Ллойд чувствовал жар даже сквозь ткань кимоно. Джей, сидевший за столом с чашкой какао, приподнял бровь. — Ого, — сказал он. — У нас тут прилив романтики? Прямо с утра? Перед завтраком? — Заткнись, Джей, — беззлобно бросил Кай. — Я молчу! — Джей поднял руки в примирительном жесте. — Я просто констатирую факт. Вы сидите так близко, будто между вами скотч. Или клей. Или... — Джей, — предупредил Коул, — не начинай. — А что я? Я ничего! Я рад! Я счастлив! Я мечтал об этом моменте! — Джей драматично прижал руку к сердцу. — Мой лучший друг и мой будущий свояк наконец-то перестали ходить кругами! — Кто тебе сказал, что мы ходили кругами? — нахмурился Ллойд. — Все, — хором ответили Ния, Коул и Зейн. Ллойд покраснел и уткнулся в свою тарелку. Кай под столом нашёл его ладонь и мягко сжал. Позже, когда Ллойд ушёл в свою комнату просматривать свитки (он всё равно не мог сидеть без дела, даже в первый день отношений), Кай появился через полчаса. Он не постучал — просто вошёл, как к себе домой, и уселся на край стола, прямо рядом с разложенными свитками. — Ты работаешь? — спросил он невинно. — Пытаюсь, — ответил Ллойд, не поднимая глаз. — А можно тебе помешать? — Кай, у меня... — На пять минут. Всего на пять минут. Ллойд вздохнул, отложил свиток и поднял глаза. Кай смотрел на него тем самым взглядом — тёплым, липким, как мёд, — и Ллойд почувствовал, что сопротивляться бесполезно. — Ладно, — сказал он. — Пять минут. Через пять минут Ллойд сидел на коленях у Кая, красный как маков цвет, с припухшими от поцелуев губами и абсолютно дезориентированный. — Ты говорил пять минут, — прошептал он. — Прости, — Кай даже не пытался выглядеть виноватым. — Ты слишком вкусный. Я не удержался. Ллойд фыркнул и спрятал лицо у него на плече. — Ты невыносим, Смит. — Зато твой, — Кай поцеловал его в макушку и довольно улыбнулся. *** Тренировка закончилась. Команда разбрелась по душевым, а Ллойд задержался — ему нужно было отработать новую технику, которую он вычитал в одном из свитков дяди Ву. Он стоял в центре зала, покрытый испариной, и пытался воспроизвести сложное движение катаной. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но он продолжал — раз за разом, пока не получится идеально. Кай вошёл в зал и увидел это. Ллойд двигался грациозно, как вода, — несмотря на усталость, каждое его движение было точным, выверенным. Мышцы перекатывались под тонкой, бледной кожей. Капли пота стекали по вискам, по шее, исчезали под воротником кимоно. Солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна, золотило его волосы, делая их похожими на расплавленный металл. Кай замер. В горле пересохло. Он видел Ллойда в бою сотни раз, но сейчас — в тишине, наедине, в этом сосредоточенном танце — он выглядел иначе. Более... интимно. Более лично. Более его. — Ты долго собираешься там стоять? — спросил Ллойд, не оборачиваясь. Он заметил Кая краем глаза ещё минуту назад, но не подавал виду. — Я не стою, — ответил Кай, делая шаг вперёд. — Я... восхищаюсь. — Чем? — Ллойд наконец повернулся. Его катана всё ещё была в руке. — Тобой. Ллойд закатил глаза — привычно, почти автоматически, — но румянец на щеках выдал его с головой. — Ты флиртуешь, — сказал он. — С тобой — да. — А с другими? Кай подошёл ближе. Остановился в шаге от Ллойда. — Нет, — сказал он серьёзно. — С другими — нет. — Но раньше ты... — Раньше я флиртовал с женщинами. Потому что это было удобно. Приятно. Необременительно. — Кай взял его за руку — ту, что не держала катану. — Но это было до тебя. Теперь я флиртую только с тобой. И, честно говоря... — его губы дрогнули в улыбке, — ты реагируешь гораздо лучше. — Я не реагирую! — возмутился Ллойд. — Ты краснеешь. Прямо сейчас. Как свёкла. Или как помидор. Или как... — Кай! — Ладно-ладно, — Кай поднял руки в примирительном жесте. — Не буду. Он сделал вид, что уходит, но, проходя мимо, легко поцеловал Ллойда в щёку. Тот замер. Потом медленно поднёс руку к месту поцелуя и его бледная кожа горела. — Тактильный, — пробормотал он. — И флиртующий. Катастрофа. Ходячая катастрофа. — Твоя катастрофа, — донеслось уже от двери. Ллойд фыркнул и снова уткнулся лицом в свиток, который лежал на скамье. Но читать он уже не мог. *** Было поздно, когда Ллойд спустился на кухню за чаем. Он думал, что все уже спят. Но Кай, конечно, не спал. Он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюльке, и тихо напевал себе под нос. На нём был всё тот же дурацкий фартук с надписью «Поцелуй повара», и Ллойд, увидев его, замер в дверях. Мысль промелькнула быстрая и неожиданная — что, если он сейчас подойдёт и действительно поцелует? Просто так. Без предупреждения. Без повода. Потому что фартук просит. Потому что Кай стоит такой расслабленный, домашний, уютный, что к нему хочется прижаться. Потому что теперь можно. Но он не подошёл. Тело не слушалось. Вместо этого он застыл у порога и смотрел, как Кай колдует над плитой, как двигаются его плечи под тонкой тканью футболки, как он пробует соус с ложки и довольно жмурится. — Будешь чай? — спросил Кай, не оборачиваясь. Он знал, что Ллойд здесь. Всегда знал. — Буду, — ответил Ллойд, входя на кухню и садясь за стол. Кай поставил перед ним кружку. Потом, не спрашивая разрешения, наклонился и поцеловал его в висок. Ллойд вздрогнул, но на этот раз не покраснел — только улыбнулся. — Спасибо. — За чай? — За всё. Кай сел рядом, придвинулся ближе, и они пили чай в тишине, иногда касаясь друг друга плечами, иногда переплетая пальцы под столом. Ллойд думал о том, что раньше такого не было — этих маленьких, почти невесомых прикосновений, от которых внутри что-то трепетало, как крылья бабочки. И о том, что теперь он не хочет без них жить. *** — Ты сегодня особенно красивый, — сказал Кай, проходя мимо Ллойда в коридоре и легко касаясь его талии. — Ты говорил это вчера, — ответил Ллойд, не поднимая глаз от свитка. — Вчера ты был красивым по-другому. — И позавчера. — Позавчера тоже по-другому. Ллойд вздохнул, опуская свиток на колени. — Кай, у тебя что, бесконечный запас комплиментов? — У меня бесконечный запас любви к тебе, — ответил Кай, садясь рядом на диван и закидывая руку на спинку, прямо позади плеч Ллойда. Жест был небрежным, собственническим и абсолютно естественным. — Комплименты — это только побочный эффект. Ллойд закатил глаза и спрятал лицо в свитке. Он делал так каждый раз, когда Кай говорил что-то слишком откровенное, — и Кай каждый раз улыбался, видя, как краснеют кончики его ушей. — Ты невыносим, — пробормотал Ллойд в бумагу. — Ты повторяешься. — Ты тоже. Кай рассмеялся и оставил быстрый, лёгкий поцелуй на виске Ллойда. — Я знаю. Но я не устану. Никогда. *** Они сидели на крыше монастыря, свесив ноги с края. Ночное небо над Ниндзяго было ясным, звёзды рассыпались по чёрному бархату, как осколки драгоценных камней. Где-то внизу шумел город — далёкий, почти нереальный, как декорация к фильму, который они смотрели вместе. — Знаешь, что самое странное? — спросил Ллойд, глядя на звёзды. — Что? — Что ты раньше флиртовал со всеми подряд, а теперь... только со мной. И я не могу привыкнуть. — Привыкнешь, — Кай пожал плечами. — У тебя впереди вся жизнь. — Вся жизнь, — повторил Ллойд задумчиво. — Звучит... долго. — Это комплимент? — Это констатация факта. — Пауза. Потом Ллойд тихо добавил, почти шёпотом: — Но я не против. Кай улыбнулся, положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Ллойд почувствовал его тепло — не огненное, жгучее, а ровное, успокаивающее. Как уголёк в печи, который будет гореть всю ночь. Его пальцы, лежавшие на коленях, слегка подрагивали — не от холода, а от странного, ещё не до конца привычного ощущения: кто-то рядом. Кто-то, кто не хочет от него ничего, кроме него самого. — Я люблю тебя, — сказал Кай, не открывая глаз. Ллойд улыбнулся. На этот раз — без румянца. Просто улыбнулся. — Я знаю. Я тоже тебя. И они сидели так, пока звёзды не начали гаснуть, уступая место рассвету. Впереди были новые дни, новые поцелуи, новые флиртующие фразы и новые поводы для румянца. Но это было потом. А сейчас — только крыша, только звёзды и только они вдвоём. *** В библиотеке монастыря было тихо и пыльно. Солнечный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, рисуя на полу золотые квадраты. Блондин сидел в углу за массивным дубовым столом, заваленным свитками, книгами и картами. Он работал над отчётом для полиции — тем самым, который требовал комиссар, — и полностью погрузился в текст. Кай вошёл бесшумно — удивительно для человека, который обычно оповещал о своём появлении весь монастырь. Он остановился за спиной Ллойда, наклонился и прошептал прямо в ухо: — Привет. Ллойд подпрыгнул на стуле. — Кай! Ты меня напугал! — Прости, — Кай даже не пытался скрыть улыбку. Он обошёл стол, сел на соседний стул и уставился на Ллойда тем самым взглядом, от которого у того всегда начинало щипать в кончиках пальцев. — Что ты делаешь? — Работаю, — Ллойд кивнул на бумаги, хмурясь. — Отчёт. Полиция. Комиссар просил. — Скучно, — констатировал Кай. — А можно я тебе помешаю? — Нет. — А если очень нежно? — Кай! Но Кай уже придвинул свой стул ближе. Так близко, что их колени соприкоснулись. Ллойд почувствовал тепло, исходящее от него, и предательский румянец снова начал заливать щёки. — Ты... — начал он. — Я, — согласился Кай, наклоняясь и целуя его в уголок губ. Не в губы — в уголок. Легко, почти невесомо, как дуновение ветра. Ллойд замер. Пальцы, державшие свиток, дрогнули. Внутри что-то перевернулось — то самое ощущение, которое он испытывал каждый раз, когда Кай касался его. Ощущение падения. Ощущение полёта. Ощущение того, что он больше не один. — Ты обещал не мешать, — прошептал он, но его голос звучал совсем неубедительно. — Я соврал. Кай снова наклонился, и на этот раз поцеловал в губы. Медленно, тягуче, обжигающе. Его ладонь легла на щёку Ллойда — горячая, чуть шершавая, — и Ллойд почувствовал, как последние мысли о работе вылетают из головы. Когда они разомкнулись, Ллойд был красным до корней волос. Кай смотрел на него с нескрываемым удовольствием. — Ты такая свёкла, — прошептал он. — Это не романтично! — Это честно. — Кай провёл пальцем по его пылающей щеке. — И мне нравится. Ллойд фыркнул и спрятал лицо в свитке. Но на этот раз он не читал — он прятал улыбку. *** Ллойд шёл по коридору, думая о чём-то своём. В руках он нёс стопку свитков, которые нужно было разобрать до вечера. Мысли были заняты предстоящей миссией, отчётами, тренировками. Он не заметил, как из бокового прохода вышел Кай. — Попался, — сказал тот и, прежде чем Ллойд успел среагировать, прижал его к стене. Не грубо. Просто загородил путь, опираясь руками по обе стороны от его плеч. — Что ты делаешь? — спросил Ллойд, чувствуя, как свитки начинают выскальзывать из рук. — Любуюсь, — ответил Кай. — Ты такой серьёзный ходишь. Весь в мыслях. Забываешь, что я существую. — Я не забываю! — Забываешь. — Кай наклонился и поцеловал его в переносицу — быстро, почти игриво. — Напоминаю. Ллойд замер. Свитки всё-таки выпали из рук и рассыпались по полу. Он смотрел на Кая снизу вверх, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а щёки снова горят. — Ты... ты это специально, — выдавил он. — Конечно, — Кай улыбнулся. — Я всё делаю специально. Он наклонился, подобрал свитки, вложил их обратно в руки Ллойда и, оставив ещё один поцелуй — на этот раз в щёку, — пошёл дальше по коридору, насвистывая какую-то весёлую мелодию. Ллойд остался стоять у стены, прижимая свитки к груди и пытаясь вспомнить, как дышать. — Тактильный, — прошептал он. — И флиртующий. И... невыносимый. Но на губах его была улыбка. *** К вечеру похолодало. Осень вступала в свои права, и старый монастырь, сложенный из камня, быстро выстывал. Ниндзя собрались в гостиной у камина — все, кроме Ллойда. Он пришёл позже, когда огонь уже разгорелся и комната наполнилась теплом. Кай сидел на диване, закинув ногу на ногу и лениво перебрасывая из руки в руку маленький огненный шарик — просто чтобы занять пальцы. Увидев Ллойда, он тотчас его потушил. — Иди сюда, — сказал он, хлопая ладонью по месту рядом с собой. Ллойд хотел сесть в кресло напротив — честно хотел. Но ноги сами понесли его к дивану. Он опустился рядом с Каем, и тот немедленно обнял его за плечи, притягивая ближе. — Холодно? — спросил Кай. — Немного, — признался Ллойд. — Я согрею. Джей, сидевший с другой стороны, многозначительно хмыкнул. — «Я согрею», — передразнил он шёпотом, но недостаточно тихо, чтобы его не услышали. — Вы слышали? Он согреет. Как романтический герой из дешёвого романа. — Джей, — предупредил Коул, — не начинай. — А что я? Я ничего! Я просто восхищаюсь! — Джей драматично взмахнул рукой. — Наш Кай, который раньше разбивал сердца пачками, теперь стал лучшим парнем года. Кто бы мог подумать? — Я, — ответил Зейн, не отрываясь от планшета. — И я, — добавила Ния. — И я, — кивнул Коул. — Ладно-ладно, все, кроме меня, — сдался Джей. — Но всё равно. Кай Смит — однолюб. Это нужно записать в учебники истории. Кай бросил в него диванной подушкой. Джей поймал её и расхохотался. Ллойд, пользуясь моментом, прижался к Каю чуть сильнее. Тот опустил голову и коснулся губами его виска. — Устал? — шёпотом спросил он. — Немного. — Поспи. Я разбужу, когда нужно будет. — Я не хочу спать, — Ллойд помолчал, подбирая слова. — Я просто... хочу так сидеть. С тобой. Можно? Кай улыбнулся — той самой улыбкой, тёплой и немного хищной, которую Ллойд уже научился узнавать, — и вместо ответа просто обнял его крепче. — Можно, — сказал он. — Всегда можно. Всё, что хочешь. И они сидели так, пока камин не прогорел до углей, пока Джей не уснул на плече у Нии, пока Коул не ушёл спать, а Зейн не отключился в режим ожидания. В гостиной остались только они двое и догорающий огонь. — Кай, — прошептал Ллойд в полудрёме. — М? — Я рад, что ты тогда признался. У дуба. Кай улыбнулся и поцеловал его в макушку. — Я тоже, зелёнка. Я тоже.