Кофе с корицей

Тони в десятый раз думает о том, что ему, уже, кажется, пора начинать принимать курс успокоительных. Потому что иначе он сойдет с ума. Или у него случится сердечный приступ. Или… Его руки, несмотря на то, что закованы в метал костюма, трясутся и он чувствует это. Он прекрасно чувствует то, что его тело все трясет. — Клянусь, душу из него вытрясу… — лихорадочно шептал он сдвигая очередную бетонную плиту. — Клянусь, выпорю. Заберу костюм. На домашний арест. Все, что угодно. Только найти бы его. Пятница, словно издеваясь, отсчитывала минуты. Нет, разумеется, она не издевалась, она лишь поторапливала. — Осталось две минуты, босс. — Еще немного, — говорил Тони, обращаясь к себе, или может быть, — ребенок. Потерпи еще немного. Тони отбрасывает еще одну плиту и, наконец, видит руку. Маленькую, тоненькую. Неважно, что эта рука в состоянии остановить автобус, или даже космический корабль. И она определенно может поднять здание. Для Тони эта рука по прежнему маленькая, тонкая и, господи, хрупкая, как соломинка. — Я вот, — мужчина запнулся, нервы давали о себе знать, — я здесь, паучок, сейчас. Затем Тони говорит уже срывающим голосом: — Только, пожалуйста, дыши. Совсем неважно самому быть под этими обломками. Но сейчас там Питер. Какой только черт подстегнул Старка на то, чтобы связать свою жизнь с этим парнем? Если бы Тони не сделал того, чего сделал, пацан бы не лежал тут. Если бы Тони не пригласил его в команду и не дал отсрочку в ряды Мстителей, Питер бы гонялся где-то в Квинсе, за воришками велосипедов и снимал с крыш детей и кошек. Если бы… — Родной, — наконец, руки Тони коснулись кожи Питера. Он автоматом потянулся к шее, чтобы нащупать пульс, словно слов Пятницы о том, что Паркер жив, ему было недостаточно. Ему просто нужно было убедится лично — почувствовать под пальцами едва бьющийся кровоток. На теле Питера едва ли найдется хоть миллиметр живого места, его костюм остатки тряпок, то тут то там. Но, Господи, он живой.

***

Тони вздохнул, так глубоко и устало, что казалось на его плечах висит ответственность за весь мир. На самом деле на его плечах лежала ответственность покруче и это Питер Паркер, вечно сующий свою паучью жопку туда, куда не суются самые крутые парни. Но, должно быть, Питер круче, самых крутых парней. Да, Питер круче всех. — Ми--исте--ер Ста--арк… Ох, его бедные шейные позвонки. Тони так резко крутанул головой, что на секунду зазвенело в ушах, а в шее что-то хрустнуло. — Привет! — вопреки всему тихо протянул Старк и подсел к больничной койке впритык. — Выглядишь паршиво, засранец, так что не смей затирать мне о том, что отлично себя чувствуешь. — Ммм, — Питера только отмахнулся головой и тяжело проглотил ком в горле. Дышал он с огромным трудом, при повреждении грудины — неудивительно. — Я хотел бы отчитать тебя прямо сейчас, — мужчина берет в свои руки руки мальчика и сжимает ее, а через некоторое время, начинает растирать, то тыльную сторону кисти, то пальцы, — но пожалею. Но это не значит, что мое наказание будет менее суровым, мелкий. — По-н--нял, — Паркер осовело моргнул. — Слишком, — покачал Тони головой. — Это слишком, Питер. Если бы ты умер там, я был лег рядом с тобой. — все же срывается с его языка и взгляд мальчика густеет. — Когда ты поймешь, скольким людям ты важен? Когда ты осознаешь, как нужен мне? — Пр--ости… Глаза Питера наливаются слезами, но Тони яро закачал головой, сжимая его ладошку. — Нет. Нет, на этот раз не прощу. Это было слишком. Для меня и для тебя. Для нас всех. Знаешь, сколько шоков пережили ребята, когда я доставил тебя едва живого на базу? Мэй спит в соседней палате. Питер с огромным сожалением и тяжестью на сердце, заметил, как Тони, действительно, постарел. За то время, пока Питер не видел его, пока он был без сознания, появилось много новых морщин. И седых волос. Они, конечно, были и до этого (не все, но большинство по вине Питера). Питеру правда жаль. Но разве может он не делать то, чего делает? Рисковать собой ради жизней других? — Пожалуйста. — продолжил Старк тем временем. — Ты ведь так много раз спасал людей, и видел, как радуются их близкие, когда ты возвращаешь их живыми. И как люди горюют, когда их близкие умирают. Не важны причины — просто суть. Ты всегда сопереживаешь им. Просто представь на месте обычных людей меня, Мэй, всю нашу команду, а на месте погибшего героя — себя. Питер сдавленно промычал, давая знать, что определенно не хочет этого, но Старк совсем не обратил на это внимание. — Хорошо было бы тебе осознавать, как нам плохо? И хорошо было бы нам горевать о тебе? Питер вновь сдавленно провыл и на этот раз с его глаз потекли слезы. — Я просто этого не переживу, малыш и Мэй тоже. — парень сорвался на всхлипы. — Просто знай, что с собой в могилу ты утянешь, как минимум еще двух людей. Это не очень то по геройски, верно? Наконец, одна рука Тони стерла бегущие дорожки слез со щек. — Имей ввиду, как только тебя выпустят отсюда, — в голосе Старка прибавилось строгости, — а я прослежу за тем, чтобы тебя именно выпустили, — его глаза опасно блеснули, — я задам тебе еще одну трепку. И Мэй, и Стив, Роуди, и Пеппер, и Хеппи, и Нат и вся команда. — Я люблю тебя, несмышленыш, — пробормотал Тони уже засыпающему Питеру и легко коснулся его лба своими губами. — Ты слишком мне дорог, чтобы я так просто отпустил тебя.