Кофе с корицей

— Кхм, вот, — Тони спонтанно сует под нос Питера целую кипу бумаг, — вот тут надо расписаться, и вот еще, и тут. — Что это? — почему сейчас паучье чутье дает о себе знать и Питер с чрезвычайно хмурым лицом отстраняет от себя бумаги и ручку. — Да так, пустяки, — Тони морщится. Питер почему-то думает о том, что это совсем не пустяк. — На всякий случай, чтобы компания Старков не пошла по рукам. Завещание. Так гласит жирная надпись на белом листе бумаги. Питер моргает. По позвоночнику пробегает морозец и он передергивает плечами. — Что…зачем, Тони? — парень хмурится. — Ну, — мужчина явно вылетел из колеи. Наверное, он рассчитывал на то, что Питер просто подпишет и не будет задавать ненужные вопросы. Потому что ему и самому об это не просто говорить. — Питер, — обреченно говорит Старк и бросает кипу бумаг на стол и присаживается недалеко от них. — Мне тоже этого не хочется признавать, но это нужно понимаешь? Я не знаю, будет ли у нас с Пеппс…ребенок. Да даже если и будет, ты не перестанешь быть частью моей семьи, паучок. Питер опускает начавшие слезиться глаза. Тони это замечает. — О, парень, прости, я не хотел тебя расстраивать. — мужчина кладет свою руку на плечо и сильно сжимает. — Эй, Пит, посмотри на меня. Я…честно это идея Пеппер. Она подсунула эти бумаги, я не, — Тони обреченно всплескивает свободной рукой и замолкает. Питер мимолетно вытирает слезы со свих щек и шмыгает носом. — Нет…это не потому что… — парень смущенно отворачивается от мужчины и еще пару раз шмыгает носом. Прежде чем продолжить свою мысль Питер очень долго молчит. Только он собирается сказать что-то, как в горле встает ком и на глаза вновь набегают слезы. — Просто я сейчас понял, что никто не вечен в этой жизни… — беспомощно шепчет Питер и все еще стоя спиной к Тони, всплескивает руками. — Ни ты, ни Мэй, ни Пеппс… Я просто…осознал, что когда-нибудь останусь совсем одним. Сиротой Это слово озвучить Питер не смог. Признаться в этом самому себе было тяжело, а проговорить вслух и вовсе не возможно. Пусть его настоящие, кровные родители погибли очень давно, Питер помнит только их расплывчивые силуэты, по настоящему одинок он никогда не был. У него был Бэн, Мэй, а потом появился Тони с Пеппер, а еще Роуди и Хеппи. — Малыш, — обеспокоенно шепчет Тони и подступает к ребенку вплотную. Касается спины, вторгаясь в личное пространство, а потом становится напротив и притягивает к своей груди. — Ты никогда не будешь одинок… — Буду, Тони. Буду. Друзья это хорошо, но…родители это другое, понимаешь? — Питер шмыгает носом. — Эй, — фыркает мужчина, — я же гений, к тому времени-ка помирать, я придумаю какую-нибудь крутую штуку, типа второй жизни…или перемещу свою душу в кусок метала. — И будешь киборгом? — смеется Питер вдыхая приятный одеколон мужчины. — Если будет нужно, я стану кем угодно. Ради тебя, Пит, я буду кем угодно. — бормочет Тони в кудрявую макушку. — И даже моим папой?