if i had a heart

      Странник так отчаянно тянется за фиолетовым гнозисом, сердцем своей создательницы – матери, которая так и не приняла его – что не замечает, как близко подбирается к краю. Доспех Секи но Ками выведен из строя: лампы лихорадочно мигают, какие-то разбиты, трубки вырваны, проливая пурпурную жидкость с головокружительной высоты. От величайшего создания «человеческой мудрости» остается одна лишь гигантская скорлупа, соизмеримая с эго ее создателей, решивших, что могут создать нового Архонта.       – Я не вернусь, – шепчет потерянный мальчик, повиснув на краю обрыва. Итэр не уверен, что слышит его – не может слышать с такого расстояния. Возможно, читает по губам. Вероятнее всего, слышит его голос у себя в голове. Малой Властительнице Кусанали нет до него дела. Она получила свой трофей, выигранный в честной битве, и теперь фиолетовая фигурка освещает ее ладошки. Никому нет дела до того, что будет с проигравшим.       Странник срывается вниз. Его амбиции не оправдались, а желания обращены в прах. Он даже не пытается зацепиться. Летит стремительно, проносясь мимо обломков доспехов и разбитых плит.       Итэр ловит его взгляд на себе. Нет – они смотрят друг на друга, глаза в глаза, удивленно, как будто не сражались только что.       Мысль о том, во что превратится тело куклы, когда столкнется с землей, упав с такой высоты, проносится в голове быстрее, чем Итэр находит аргументы остаться на месте.       «Я не могу этого допустить!»       Движимый инстинктами, Итэр упирается руками и ногами в землю, отталкивается со всей силы. Раз – золотая вспышка проносится над искореженным полем боя и перехватывает небольшое легкое тело. Удерживая Сказителя одной рукой, другой Итэр цепляется за канат, соскальзывает по руке доспеха на ровную землю. Коротко ругается сквозь зубы: знает же, что такие, как Странник, не меняются. Он очнется, восстановится, придет в себя и снова пойдет творить ужасные вещи, но Итэр не может бросить в беде даже этого чокнутого жестокого парня. Что делать с ним дальше можно будет подумать, когда он очнется. Итэр аккуратнее перехватывает его тело – глаза плотно закрыты, на шее все еще видны следы от подключения к роботизированной оболочке, руки продолжают сжиматься в кулаки, но бледное юное лицо спокойно. Может, он хотя бы сейчас не чувствует боли.

***

      Итэру сложно объяснить друзьям, почему нужно помочь бывшему Фатуи. Да и бывшему ли? Пока с этим ничего не понятно. Странник, очевидно, не выполнил свою миссию, не стал Архонтом, упустил Сердце Бога и чуть не погиб. Учитывая вышесказанное, свое выживание успехом он тоже не считает, о чем спешит сообщить Итэру, как только видит его первым после случившегося.       – И не думай! Я тебе ничего не должен! Я сбегу отсюда, как только... как только…       Тигнари тоже не считает это хорошей идеей, но доверяет Итэру, позволяя оставить израненную изможденную куклу в Пардис Дхяй. Лишившись большинства сил и растратив слишком много энергии, Странник может нападать и обороняться только ядовитыми фразочками, но и они постепенно смягчаются, уступая внятной разумной речи. Итэр однажды замечает, как из его домика выходит Нахида, но не берется расспрашивать об этом. Судя по ее довольному лицу, реабилитация юноши идет успешно. Паймон не зря восхищается тем, как Архонт Мудрости умеет утешать и поддерживать. Что до самого Итэра, то, когда Странник перестает на него шипеть, он даже начинает находить бывшего врага интересным собеседником. Парень охотно рассказывает о том, что видел за годы странствия по Тейвату, пока они неспешно прогуливаются по садам – бывший Фатуи все еще слаб для долгих прогулок и часто останавливается на отдых. Как-то раз он вскользь касается того, какие жуткие эксперименты проводил над ним Доктор, но быстро замолкает и отводит взгляд. Итэру кажется, что он снова узнал что-то слишком личное о новом приятеле. Но несмотря на все пережитые ужасы, Странник продолжает сохранять почти детскую живость характера и искрить как утерянное электро Сердце Бога, упражняясь в остроумии, только теперь эти искры щекочут, а не причиняют боль.       – Итэр, – он произносит имя с усмешкой, будто издевается, но у него в принципе такая манера говорить. «Он не нападает, он так защищается», – поясняет как-то Малая Властительница. – Итэр, почему ты спас меня тогда? – темно-синие глаза смотрят весело, но заметно, что под фальшивой радостью скрыт настоящий интерес. Странник сидит на краю пруда и беззаботно болтает ногами, едва не задевая кристальную поверхность водоема.       Он много чего уже может делать самостоятельно, но следы от ран все еще заметны на участках тела, не скрытых темно-фиолетовой водолазкой без рукавов. Они сидят на берегу, а за их спинами – беседка и стеклянный купол оранжереи, где когда-то состоялся их не самый теплый разговор. Теперь все иначе: Странник больше не может управлять погодой, и ветер сам слабо дует, гоняя облака по небу и колыша листья. Солнце припекает, но у воды жара Сумеру не чувствуется. Пардис Дхяй утопает в изумрудной зелени, а в пруду плещется живность, иногда задевая гигантские кувшинки. Странник притягивает одну ногу к груди и обнимает ее руками. Он наклоняет голову набок и смотрит на Итэра, выжидая ответа. А ответ на ум никак не приходит. Повиновался секундному порыву? Не мог позволить разбиться в лепешку? Почувствовал, что в озлобленном мальчишке есть еще надежда? Или..?       Пока Итэр мечется между вариантами ответа, Странник тихо усмехается: сам все уже понял. Прочитал в испуганных золотистых глазах, увидел в смущенном румянце на нежно-молочных щеках, в сжатых на коленях руках. Странник двигается ближе и слегка касается губ Итэра своими. Дает почувствовать их мягкость, тепло дыхания, щекотку кончика носа. Итэр правда не думал ни о чем таком. Не спасал Странника, чтобы потом использовать. Но тот усмехается и действует напористее, целуя настойчивее. От его губ голова идет кругом, а руки ложатся на щеки Итэра, не давая отстраниться. Путешественник нерешительно кладет ладони на его талию, привлекая к себе ближе, и получает в ответ тихий вздох.       – Не хочу, чтобы нас увидели, – шепчет Странник. Итэр не успевает подумать, что нужно сделать, чтобы скрыться, как его валят спиной в траву, обнимая за плечи и продолжая целовать.       – На вкус как мед, – Странник отстраняется, усевшись на Итэра, наплевав на его удобство. Острые колени упираются в бока, а тело так непривычно и горячо прижимается сверху. Странник задумчиво облизывает губы, как будто целуется в первый раз, но его навык говорит об обратном [Итэр не хочет думать о том, что еще Дотторе с ним делал. Больше он его не тронет].       Руки касаются его колен, затем поглаживают бока и сами тянутся к прямым темным волосам Странника, путаются в них, убирают пряди за уши. Чужие пальцы в ответ оказываются в золотой косе, перебирают ее, тянут за резинку, распуская. Итэр давно не ходил с распущенными волосами: раньше заплетать их помогала Люмин, сейчас Паймон, но обычно миниатюрная подруга спала дольше путешественника, так что проще было не трогать прическу вовсе. Итэр приподнимается и легко опрокидывает спутника на траву. Нависает над ним, рассматривая так, словно пытается разгадать очередную загадку. Странник лукаво смотрит в ответ, пропускает мягкое золото длинных волос через тонкие пальцы. Сжимает руку в кулак на макушке, натягивая хвост, и притягивает Итэра к себе. Ощущение времени ускользает, пока их губы соприкасаются.       – Я мог бы полюбить тебя, если бы у меня было сердце, – тихо признается Странник, отстранившись и отведя взгляд в сторону. Сердце, сердце… Итэр скользит рукой на середину груди юноши, туда, где оно должно быть. Ничего не отдается биением, не стучит сильнее от новых эмоций, не бьется в ладонь. Но Итэр видел, как нервничал Странник, рвался к цели и страдал. Он явно больше, чем просто кукла, созданная Архонтом для своих целей. Даже сейчас Итэр чувствует, как он переживает, что недостаточно хорош. Итэр мягко улыбается и целует Странника в висок.       – Тебе не нужно иметь настоящее сердце, чтобы чувствовать. Ты уже это делаешь. Оставайся рядом, сколько сочтешь нужным.       Странник переводит на него удивленный взгляд. Итэр приободряюще сжимает его руку с улыбкой. Странник не рассчитывал, что этот наивный рвущийся вперед путешественник окажется таким понимающим. Трудно начать вновь доверять людям, но труднее представить, что Итэр может предать. Им еще предстоит о многом поговорить, много раз обняться, возможно, когда-то разойтись ради своих целей, но пока от слов Итэра становится немного легче.