Обещания

Свет зимнего солнца настойчиво пробивался сквозь наглухо закрытые шторы. Упорству наглой звезды могли позавидовать даже воры из всем известного предновогоднего фильма. Светило не оставляло попыток подглянуть в переливающуюся разными цветами от гирлянды комнату, и задумчиво наблюдавший за ним Нико хмыкнул, вставая из согнутой на полу позы. Сегодня он решил побыть гостеприимным хозяином. Тепло мазнуло бледную кожу, пробежав от кончиков пальцев вплоть до лица и обдав его жарким поцелуем, от которого мальчик зажмурился. Непредвиденный солярий ему не понравился, и, недовольно фыркнув, он чуть отошел от окна, позволяя свету войти в комнату, не задерживаясь на любителе темноты. С подоконника с негромким шумом что-то упало. Пару минут поборовшись с ленью и нежеланием вновь слушать, как хрустят его колени, Нико все-таки нагнулся, поднимая с пола блестящий предмет. Блики сперва вновь ударили по глазам, и пришлось несколько минут вновь привыкать к свету, чтобы понять, что он нашел. Когда осознание медленно дошло до мозга, он хмыкнул. В руках у него был фиолетовый шарик с разными вставками из стекла. Удивительно, что не острый. Даритель бы не поскупился напичкать его битыми краями. Благодетельница. Нико неожиданно вернулся в поле зрения солнышка, садясь на подоконник и щуря глаза на улицу. Горы вокруг их домика в Норвегии покрывали блестящие сугробы, придавая этому месту больше сказочности и красоты. Уединенное жилище, далекое от людей и мира… Это было идеальное место для них. И идеальный момент для разговора. — Нико, ты собрался, нет? У нас поезд через три часа. — Раздался голос Джексона из-за двери, и звучные шаги по лестнице на второй этаж. Ди Анджело прикрыл глаза. Осталось три часа. А Нико хотелось, чтобы осталась вечность. — Я собрался, заходи. — Голос чуть дрогнул, и Нико сильнее вцепился в подарок, как будто тот мог его хоть как-то поддержать. Но он скорее был насмешкой, а не помощью, хотя впервые мальчик был так рад, что кто-то вмешивается в его дела. Шаги раздались совсем рядом, и ручка двери повернулась с еле слышным скрипом. За эти дни ее открывали много раз, иногда слишком грубо, когда они вваливались внутрь не в силах оторваться друг от друга и беспокоиться о таких мелочах. — Нико? Ты издеваешься, ты еще даже не оделся. — В голосе Джексона было слышно еле различимое раздражение и укор. — Сам же хотел пораньше выйти, чтобы зайти перекусить. — Хотел. Но я еще с ночи не голоден. Знаешь, Перси, мне приснился очень интересный сон. — Нико повертел шарик в руке и чуть отвел в сторону, давая Перси возможность рассмотреть. — Красивый цвет, да? Я как-то тебе говорил, что если смешать синий и красный выйдет неплохой фиолетовый. Помнишь, когда ты спросил мой любимый цвет? — Нико, к чему это? Если ты снова решил пофилософствовать… — Афродита оценила мои слова. Сказала даже, что этот Новый год встретит в фиолетовом платье и введет его в моду на пару сезонов. Классно, да? После этого в комнате повисло оглушающее молчание. Нико физически чувствовал, как Джексону стало некомфортно, и он завис, кажется, даже не дыша. — «Кто тебе дал право забирать мою память?! Это моя жизнь, Нико, и ты ее часть! Я не хочу ее лишаться, потому что я тот, кто я есть благодаря людям, что окружают меня! Откуда тебе знать, что для меня лучше, а что нет?! Это моя душа, мой выбор, моя судьба и мне решать, что с ней делать! И, мать твою, не хочу тебя забывать! Не хочу забывать ничего, связанного с тобой.» — Нико процитировал это почти безэмоционально, глядя в окно на снег. Внутренняя дрожь никак не хотела проходить, но хотя бы не сказывалась на голосе. — Вроде так ты мне когда-то сказал. Помнишь тот день? Я вот в деталях. Не знаю даже, восхищаться мне, что ты решил бить меня моим оружием или фыркать на столь дилетантскую работу? — Нико, я… — У тебя тоже есть покровители, Перси. И намного более любящие драму, чем мои, что даже странно. Милый Эрос, так часто вмешивающийся в мою жизнь, будет наказан и задержится на Олимпе влоть до дня влюбленных. А мне любезно сообщили о всех ваших беспокойствах о моем ментальном здоровье. — ди Анджело невесело хмыкнул, опуская руку с подарком. — Мило, да? — Нико… — Подожди, Перси. В этот раз мой черед устраивать скандал. — Нико согнул ноги, притягивая их к груди. Со стороны Джексона послышался рваный вздох. Он-то прекрасно знал, что мальчик так делал только когда хотел почувствовать себя в безопасности. — Но перед тем, как я соберусь, хочу послушать тебя. В чем именно была проблема? В подробности меня не окунули, так что слушаю тебя. Только факты, Джексон, оправдания можешь засунуть…. Куда подальше. Теперь он смотрел в белую стену, надеясь сдержать тот поток чувств, что готовы были разорвать его. Он сам удивлялся своей пассивности. А ведь хотелось кричать, ломать, повергнуть все в хаос и самому кануть туда же, лишь бы понять. Что сделал не так? В чем ошибся? Что не увидел? Чем обидел? Ведь не просто так Перси выкинуть его из жизни решил. А еще две недели назад… «Я люблю тебя» На секунду ресницы дрогнули. Нико хотел заорать. — Только факты? Ты ж знаешь, что я не в ладах с ними, Никс. — хмыкнул полубог, но ди Анджело не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что тому нелегче. Горечь в голосе была почти осязаема. — Я просто… Он замолчал, а Нико сжал руку в кулак, рвя кожу на ладони ногтями. Он не был готов услышать ответ, совсем нет. — Я устал, Нико. Задушенный всхлип все-таки вырвался из его груди, и парень свернулся еще больше калачиком, не желая и не принимая слов. — Устал… От меня? — все-таки спросил он, оставляя глаза сухими. — Нет! Не от тебя, конечно, нет, не от тебя, я … — Он двинулся к нему, но Нико тут же отпрянул ближе к окну, вжимаясь в стекло. Нет уж, он больше его не тронет. Сейчас, еще вчера самые любимые руки, которые ди Анджело был готов целовать ночами напролет обожгли бы его сильнее воды Флегетона. Такой боли он уже не выдержит. «Размяк». — подумал он про себя с печальной усмешкой. Перси замер, не доходя до него, и снова эта густая тишина. Да говори уже, говори честно, лучше скажи это сейчас! — Я устал тебя ждать, Нико. Я устал бояться каждый раз, когда ты пропадаешь неизвестно куда и неизвестно, когда вернешься и как. Каждый раз я боюсь, что это последний раз, когда я тебя вижу, каждый раз я боюсь, что ты не вернешься, каждый раз… — он замолчал, выдыхая и Нико был готов поклясться, что тот взъерошил свои черные волосы, пытаясь собраться с мыслями. Голос его звучал жалко. — Я не могу так больше, Нико, не могу! А ты… Ты ведь не изменишься. Тебе нужен весь этот…. Кайф, адреналин и чтоб побольше и на волоске от смерти! Ты будешь каждый раз просто возвращаться и вновь бросать меня в неизвестности, а я… Я уже не могу так, Никс. Я устал. Моя… насыщенная монстрами жизнь мне уже не нравится. Я не хочу так. Не могу. За все время эмоции в голосе Перси переливались разными оттенками, среди которых Нико видел самое большое разнообразие горя, обиды, обвинений и злобы. Не только на сына Аида, на себя. В конце послышалось отчаяние, и Нико неверяще покачал головой, глядя в пустоту. И это… Все? Теперь внутри вместо непролитых слез появилась ярость. — То есть, если… Я сдохну где-то там, не будучи уже твоей парой, тебе… Будет плевать? — Ядовитый смешок сорвался с губ против воли. — Ты настолько…. Настолько… Господи, это же глупо… — Нико, не говори так. — Может тебе напомнить как умер Джейсон?! — внезапно заорал ди Анджело, спрыгивая с подоконника и смотря в светящиеся болью зеленые глаза. — Сколько ты не общался с ним, сколько вы не связывались, полгода, год?! Ну и как?! Неужто ты ничего не почувствовал, когда я пришел к тебе на порог и сказал, что он мертв?! Ничего не почувствовал, когда пришел на похороны?! Ничего не дрогнуло внутри, когда пришел домой, зная, что твоего лучшего друга больше нет?! Он не хотел этого говорить. Джейсон Грейс — больная тема для них обоих. Нико в деталях запомнил тот день, когда его скрутило, выламывая кости и орошая кипятком внутренности, но даже это не заглушало четкого осознания, что его друг, его практически брат мертв. Очередной погиб от попытки бога сыграть в смертного и расплачивающегося за чужой грех. Он пришел к Перси, не способный выдавить и слова, и рыдал, лежа у полубога на груди. И он помнил глаза Перси, когда ему пришлось сказать причину. Для них обоих это был конец. — Заткнись! — зарычал Перси, хватая ди Анджело за плечи и встряхивая. — Замолчи! Не смей вплетать его в это дело! Речь не о нем. — Конечно, речь о тебе и твоей непроходимой тупости. — Нико вырвался из чужой хватки, глядя на горящие злым огнем глаза с вызовом. — Что же ты расстроился? Вы ведь так долго не виделись, он-то должно быть забыл о тебе, зачем тебе помнить? — Нико, хватит! — закричал Джексон в ответ, и кажется что-то в доме взорвалось. — Нет уж, я продолжу. Чтобы ты понял, безмозглый олень, что именно ты хочешь сделать. — прошипел ди Анджело, готовый поклясться, что по полу пошли трещины. — Хочешь боли избежать, Джексон? Хочешь не волноваться, не беспокоиться, осесть в своем мирке и жить в гармонии? — Он почти смеялся, глядя на парня перед собой. — Но так не получится. Слишком много ты успел завести друзей, Персей, слишком много из них любят жить так как я, и слишком многие умрут молодыми! То что они не будут о тебе помнить будет волновать только тебя! — В этом и был смысл! — взъярился Перси в ответ, ударяя кулком о стену. — Ты не почувствовал бы боли! Ты бы даже не понял, что случилось, все легло бы на меня! — Ох ты мой герой, спасибо тебе, сейчас упаду в ноги! — съязвил Нико, еле сдерживая желание разорвать почти бывшего парня на куски. — Это моя боль, Джексон, моя! И жизнь моя! Раз уж хочешь вычеркнуть себя из нее, будь добр расписаться в моем присутствии. В итоге Нико пнул ни в чем не повинный стул, разделявший партнеров, и тот, не выдержав всего накала, просто разлетелся на части, наткнувшись на стену. Треск смешался с тяжелым дыханием обоих. Ди Анджело невидяще смотрел на осколки дерева, не сдерживая оскал. — Осуждаешь меня за жизнь героя, а сам поступаешь не лучше, как обычно пытаешься взять все на себя. Готов поспорить ты был уверен, что выдержишь всю боль, что падет на тебя. Перси ничего не ответил, и Нико хмыкнул. Все с ним ясно. Солнце все так же светило в комнату, чуть сместившись на небосводе. Надо же, всего полчаса с начала прошло… А казалось, что почти вечность. К горлу вновь подкатил ком. И Нико понял, что на этот раз, все придется ему заканчивать. — Я клялся рекой Стикс, что не уйду от тебя, пока ты не отпустишь. — хрипло сказал он, глядя в пустоту. — Значит, ты меня… Отпускаешь? Где-то текла вода… Ах, да, тот взрыв… Надо будет уплатить за это хозяину. Безжизненный голос тихо ответил: — Да. Нико пошатнулся от удара, пришедшего прямо в сердце и вновь горько хмыкнул. Что ж… Он молча прошел мимо парня, сняв курту, висевшую у входа в комнату. Все вещи он давно перебросил в лагерь, стоило бы появиться там после стольких дней отсутствия, с наступающим новым годом поздравить и прошедшим Рождеством. Мимо Перси он прошел, с трудом подавляя желание просто обнять парня, захлебываясь в рыданиях и ощущая знакомый жар чужого тела. Да… Теперь чужого. На входе он остановился. — Знаешь… А ведь я тебя всегда ждал. — тихо начал он, не желая оставлять все в безмолвии. — Ждал, когда ты вернешься с выполненным обещанием. Ждал, когда найдешь меня в лабиринте. Ждал, когда смогу с усмешкой сказать тебе, что я не просто мальчик, а король призраков. — Перси хмыкнул и Нико вздрогнул, точно ощутив, что мальчик плачет. — Ждал, когда ты доверишься мне и позволишь помочь. Ждал, когда простишь, за то что отвел в подземный мир на поклон отцу. Ждал, когда остановишь мой побег из лагеря. Ждал, когда вспомнишь, кто ты. Ждал в … В Тартаре. — Голос дрогнул. Теперь плакал он. — Я всегда… Всю жизнь ждал тебя, зная, что ты меня даже не ищешь. Он повернулся, глядя в спину любимого парня, любовь к которому не могло выветрить ни одно заклятие, война или блондин с сапфировыми глазами. — Ты можешь отпустить меня, но я никогда тебя не отпущу. Я люблю тебя, Перси. Всегда любил и буду. И я хочу хотя бы оставить это время в своем сердце, чтобы знать, что хоть на краткий миг, но ты был моим и любил меня, и я… Я был счастлив. — голос предательски дрожал, на полу оставались соленые капли. — Ведь я бы остался, если б ты попросил. Тебе нужно было сказать одно слово, Перси и я бы… Неужели ты думаешь, что я бы променял жизнь с тобой на вечный поиск?! Джексон молчал, его плечи мелко дрожали, а Нико…. Нико все равно хотел быть рядом с ним. Просто застыть в вечности. — Ты был готов обменять самое дорогое, что у меня есть на… На что? Почему ты не понимаешь, что твоя любовь ко мне, лучшее, что со мной случилось, то, благодаря чему я живу, что я бы выбрал тебя?! И только после этих слов Нико вдруг понял. Перси бы никогда не выбрал его. Никогда бы не выбрал любовь к Нико. Слишком это было сложно в его нынешнем мире. Ди Анджело медленно развернулся. Теперь говорить было точно не о чем. — Я люблю тебя, Перси Джексон. — тихо сказал он вникуда. — Всегда любил и всегда буду, неважно кто попытается у меня это забрать, и заменить тебя никто не сможет. Я никогда не отпущу тебя. И желаю тебе счастья. Хоть у кого-то из нас должен был счастливый финал. Из дома он вышел по теням, не видя как старший мальчик, оставленный в одиночестве в комнате, упал на колени. Нико очутился среди глубокого снега, в поле, смотрящий прямо на ярко-светящее солнце. Он рвано дышал, как после долгой-долгой пробежки, до крови в легких. И глядя на всю окружающую его красоту. Он закричал.