тёплые льды

пылают щеки, в дрожи длинные ресницы под синей чёлкой, и, хрипя стоит под снегом юноша плечистый туманным взглядом тучи торопя в его руках, потёртая с часами картонная коробка сигарет её он пальцем теребит тревожно, глаза усталые в метели ищут свет из-за его спины дрожащей, измокшей под давлением зимы, выходит заспанный, да толком не одетый красноволосый юноша, с которым он теперь на "ты". вздыхает: - ты совсем не изменился. и все ещё, хотя прошли года ты портишь этой дрянью воздух, и, что важнее, себе лёгкие и нервы мне всегда. хоть синие глаза смеются, но Кэйя виду не подал: - послушай, милый, не тебе ли мне читать морали? запнулся, не продолжил, промолчал. Рагнвиндр подошел поближе, вздохнул и со спины обнял: - и когда успел я капитану милым стать? и снова вздох тяжелый и горячий: - и всё ж меня ты беспокоишь, зачем здоровьем рисковать? студеный ветер говорить мешает, и их почти что глушит его вой с насмешкой младший отвечает: - не начинай! я знаю меру, совсем не навредит мне дым сигаретный смоляной. на его плече разочарованно Дилюк кивает, и Кэйя продолжает говорить: - это всего лишь сигарета, понимаешь? но Дилюка не подкупить. - и все когда-то баловались ими! в заботливых и леденящих пальцах игриво крутит алый завиток - к тому же, раз в неделю.. может, два - не помешает. старший его уже не слышит, не слушает туманный свой цветок. последнее, что шепчет Кэйя, засыпая: - смогу остановиться я, коль захочу... и снег обоих засыпает. - не веришь мне? - наверно, не хочу. молчанье проглотили снежные ветра. откуда прибыли? куда спешат они? узнать нашим героям не пора. они стоят, как пики ледяные, которые вы видели не раз, но до того прозрачные и чистые, живые, приобретают огненный окрас. и эти льды, примерзшие друг к другу, как будто тают сами от себя. вы видели когда-нибудь, чтоб люди так превращались в лёд, любя?